Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
08.04.18 Все ближе весна, все больше разговоров про [реальные встречи]. Планировать свое лето начинаем уже сейчас!
И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [вчерашний день] » [просто трудный возраст]


[просто трудный возраст]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://a.wattpad.com/cover/86764195-352-k982129.jpg
24 апреля 2017. Кирпич занят - он чертовски занят, решая свои накатившие проблемы; Валерыч ушел в запой, а перед этим чуть станком себе пальцы не отчекрыжил, после чего пригрозил проверкой автосервиса.
Нужно было как-то решать. И меньше всего Кирпич сейчас ждал каких-то гостей, особенно - свою младшую проблемную сестру. У которой, кажется, назревали свои - очередные неприятности.

Жанна и Федор

+1

2

— Эй, малая, слышь, ты че творишь?
Запах от бати такой, что впору покупать противогаз. Батя в запое уже четвертый день, а это всегда означает, что тихо-мирно, как в обычные дни, попойка не завершится. Жанне осточертело это, вот от слова совсем, по кухне разбросаны пустые бутылки и недоеденные консервы, где-то возле дивана валяются два батиных дружка, уже в полном отрубе, — как Жанна поняла, вернувшись со школы, эти двое успели подраться. Батя на достигнутом останавливаться не собирается, упорный вот человек, но проливает рюмку на липкий, загаженный стол, а девчонка, улучив момент, выдирает последнюю бутылку из-под носа.
— Успокойся, тебе хватит уже, — батя пытается дотянуться до дочери и святыни в ее руках, но вполне логично соскальзывает со стула и падает на пол. Паши дома нет, обычно он берет на себя попытки утихомирить отца, так что Жанна не находит ничего лучше, чем вылить водку в раковину. Разумеется, такой подставы от собственной дочери Скоморохов-старший не ожидает, мычит что-то под нос, какая она "гадина неблагодарная" и швыряет пустой банкой в затылок. Пытается встать, на Жанну замахиваясь, а девчонка со всей дури толкает обратно на стул. Кажется, по скуле ей прилетело все же нехило.

— Да пошли вы все к черту, — в школьный рюкзак летит плеер, косметичка, свитера, без разбора все, что попадается под руку. Жанне до того обидно и больно, что слезы сами собой текут, а больше, чем плакать, хочется разнести что-нибудь. Вот только когда с кухни вновь доносится возня и шаги в сторону ее комнаты, становится страшно. Батя не то, чтобы часто надирается до такого состояния, но Жанне даже думать не хочется, чем это все может обернутся в этот раз.
Она кричит напоследок что-то типа "проспись алкаш" и хлопает входной дверью, слетая со ступенек с такой скоростью, что едва не подворачивает ногу. Вряд ли бы в таком состоянии батя за ней погнался, но проверять не стоит.

Жанна пинает пустую банку, камни, все что попадается, и закуривает, не зная, что теперь делать. Уйти-то ушла, а дальше что? У мамаши Марго уже неделю какой-то хряк ошивается, Марго сама дома не всегда ночует, к ней не пойдешь. И Паше звонить не хочется, на него она почему-то тоже ужасно зла. Жанна стирает со щек слезы, ставшие черными от туши, и уверенно шагает к трамвайной остановке. В конце концов, есть тот, кто обязан решить все ее проблемы.

— Сюрприз, — Жанна вынимает один наушник из уха и жевчку изо рта, когда после нескольких минут настойчивой атаки двери, Федя наконец-то соизволил ее открыть, — Ну и че ты смотришь? Я из дома ушла, может пропустишь? Я жрать хочу.

+2

3

Сначала Федор думает, что ему кажется, будто звонит дверной звонок; да что там — разрывается, мать его за ногу. В глубине души он уже догадывается, кто может так яростно дилимбонить, тем не менее, он никого не ждет.

— Ты какого хера тут, мелкая? — вот какими первыми словами встречает свою сестру любящий старший брательник. Он в одних мягких спортивках, и явно собирался провести время с бутылкой пива за телеком или, может быть, компом. Голова у Федора напрочь забита своими делами — по-хорошему, нужно было разбираться с одним ебанутым заказчиком, который требовал дохуя, а платить не хотел нихуя. Валерыч уже почти оборвал Феде телефон, и он только-только успокоился. А тут на тебе, пожалуйста.

Кирпич даже не сразу от дверного прохода отошел, чтобы Жанну внутрь впустить.
— Ты хули не дома? — повторил он, вышло достаточно резко, чтобы понять что он... недоволен. С другой стороны, с голой жопой на мороз он Жанку никогда бы не выставил, и она, засранка, прекрасно это знала и периодически пользовалась его, Фединой, необъятной добротой. Впрочем, он догадывался, что у нее опять проблемы. У подростков, кажется, всегда сплошные проблемы, но только они решаются на раз-два, не то что, блядь, у Феди Скоморохова, когда заказчик на такие бабки хочет кинуть, что просто пиз...

Он захлопнул дверь за ее спиной, впустив наконец и снова вперился в нее хмурым взглядом.

—  Рассказывай давай. - Чем быстрее Федор узнает, что там такое, тем меньше он будет сердиться после. У него будет время подумать, и все такое. Он просто терпеть не мог вытягивать информацию клещами. Хотя умел, конечно.

+2

4

Вообще-то Жанка знала, насколько рискует. Этот черт здоровенный, больше шкафа, даже не сразу сдвинулся, чтобы пропустить ее в хату.
— А я че, не вовремя? — жвачка опять оказывается во рту, Жанна демонстративно снимает с плеч рюкзак и кидает на пол, оглядывает брата в одних спортивках с ног до головы и хитро щурится, — у тебя шкура очередная дома? Так я это, в кухне подождать могу.
Жанна давно в голове держала мысль свалить к брату. А что, Федя вечно занят на работе, денег подкинуть может, хата у него побольше и получше будет, никаких тебе пьяных дебошей отца, сомнительных его друзей-алкашей, батарей бутылок на кухне или вечного недовольства Пашки. Если Федьке понадобиться телку привести, то тут вообще все просто, — пусть водит, главное, чтобы мозги не парил насчет уроков и не спрашивал, куда она, Жанна, в таких случаях сваливает.
Конечно, Федя никогда такую идею не поддержит. Он уверен, что Жанна сама должна учиться решить свои проблемы, добиваться там чего-то, как он, и всякая такая шляпа. Не шляпа, конечно, Жанна понимает это. Знает, что защиту в крайней ситуации брат ей всегда обеспечит, но защита какая-никая и от друзей на районе есть /девчонка сама не промах/. Семьи нет нормальной. В этом проблема.

— Хм, вроде никого нет. Че ты себе семью не заведешь, а, Федь? — Жанна по-хозяйски скинула ботинки, куртку, прошлась по комнатам, заглянув в ванную, кухню и спальню, стащила конфету с вазочки на столе и обертку оставила там же, в самой вазе. Знает же, что Федя сердится будет, он и сейчас сердится, что вообще неудивительно, вот только Жанна-то не его кенты и коллеги, на сестру он только и может, что сердится. Жанна в этом уверенна, Жанна с чистой совестью их родственными отношениями и пользуется. Нет, любит она брата, конечно. Вот только черт его знает, атмосфера в семье плохая или улица на них так повлияла, но они все трое в семье такими воспитаны, плохо у них с проявлением настоящих чувств.

— Нет, и ты меня даже не покормишь? Говорю же, хочу есть. Кстати, куда можно вещи свои сложить?
Жанна знает, что Федя сейчас окончательно закипит точно чайник и взорвется, но лучше взять быка за рога и сразу дать понять, что она не просто так пришла, передать привет от семьи, выпить чаю и домой. Домой Жанна точно не вернется. Все, хватит с нее. Ушибленный затылок, тем временем, отдался в висках тупой болью, да такой, что младшая из семьи Скомороховых едва не выронила бутылку молока и палку колбасы, которую уже успела выудить из холостяцкого холодильника Федора.

— Что рассказывать? — получается непроизвольно грубо, голос у девчонки дрожит и срывается, она оборачивается к брату резко, громко хлопая холодильной дверцей. Еще в трамвае Жанна заметила, как лиловым пятном распускается на скуле синяк. Она трясет головой и волосы падают на лицо, удачно прикрывая скулы. — Нормально все.

Отредактировано Жанна Скоморохова (2018-01-06 23:27:22)

+2

5

— Дура, — все еще хмуро, но уже беззлобно парирует Скоморохов-старший, и двигается следом за сестрой на кухню, вставая в дверном проеме и прислоняясь плечом к косяку, складывая руки на груди. Разглядывает. И сразу ведь все, как на ладони; не зря Жанна особенно в глаза не смотрит, лицо прячет. И голос выдает ее с головой.

— Слышь, ты. Че там нормально? — хмыкает Федя, невольно наблюдая за тем, как в дрожащих руках сестры один продукт сменяется другим, - хлеб на холодильнике. Че там? Дома? В школе?

На опухшей скуле расплывается синячище; ну что же, Федор сестру свою не знает, что ли? И в глубине души иногда Федор и сам рад тому, что она может найти хоть какое-то спасение у него. С Пашей у Жанки как-то совсем не складывается, Пашка замкнутый и себе на уме больше, периодически Федя думает, что ему стоило бы проверить, чем он вообще занимается. Но частенько Жанна просто невовремя, у Кирпича и своих дел полно. Только ведь она уже здесь, пришла, поэтому нужно разбираться.

Федя подходит прямо к ней, вставая рядом и выуживая себе из холодильника еще одну бутылку пива, и вот тогда небрежным и легким жестом откидывает ее волосы, убюеждаясь в том, что синячелло реально есть, да еще и такой отменный.

— Нормально, бля.

Все-то у нее нормально, у них у всех - у подростков - так, кажется. Федор сам был таким, в общем-то, может быть, еще хуже. Ни отцу, ни матери было не пожаловаться, смысла - ноль, еще и прилетит. Отец всегда любил руки распускать. Спасибо, что мать особо не поколачивал, но самому Федьке тумаки доставались неоднократно. Чем больше папаша пил, тем хуже становилось, Федору прекрасно было это известно. Но и забирать кровных мелких родственничков к себе он тоже не торопился. Ибо это было уже чересчур, а им и самим нужно было учиться быть самостоятельными и сильными.

+2

6

У Жанны предательски играют желваки, и зубы так крепко стиснуты, — оголяют белые, неожиданно ставшие острыми скулы, четко выделяя контуры распускающегося, как цветок, синяка.
Синяки привычное дело. Вот только отец ударил впервые. Пашку и раньше, — да, бывало, но ее, Жанну, до этого никогда.

Жанна кусает щеку, да так сильно, до крови. Морщится и дергается от братской руки, как звереныш какой-то загнанный и дикий, что любого прикосновения боится, везде опасность видит. Только сейчас-то опасности нет, просто тягучая, густая обида внутри и боль. Ее, как ребенку, всегда в такие моменты тянуло к брату, и даже не за тем, чтобы тот разобрался и помог, не за тем, чтобы поплакаться или спросить совета, чтобы он ходил, как сейчас, расспрашивал, донимал, нет, — просто рядом с Федором Жанна всегда себя в безопасности чувствовала.

Всегда.

Нелепейшая ирония, учитывая то, чем занимается Федя. Он скорее самый последний человек, с кем находится рядом было бы не опасно.

Но Жанна и половины всей правды о брате не знает. Он просто есть для нее, большой, сильный, взрослый. Ей самой уже чертовски хочется стать такой, не знать уже этих дурацких своих проблем — в школе, в отношениях, во дворе, а самое главное, — дома.
Паша, когда у них было временное перемирие, и когда отец пьяный после недельной работы без выходных спал на диване в зале, однажды сказал Жанке за чаем, что он у них, в принципе, всегда такой был. Пропойца и руки распускал. Женщин не бил, а его с Федей еще как. Вот только даже Паша, пускай он младше Феди, отчетливо понимает, что чем дальше, тем хуже становится все с отцом. И сегодня Жанна в этом убедилась.

Жанна рефлекторно берет в руки хлеб и дергается достать нож и разделочную доску, вот только есть-то на самом деле особо не хочется. Это так, детская попытка Федьку заболтать, — у Жанки в этом плане вовсе язык бескостный. Она смотрит на бутылку пива, что Федя достает из холодильника, и вздыхает. Странно это все-таки, что Жанна после такой крупной ссоры с отцом побежала не к друзьям на хату заливаться дешевым пивом, а все же к нему, к брату.

— Сказала же нормально, не трогай! — а голос у нее такой девчоночий еще, почти детский, все также дрожит и срывается. Она упрямо закрывает синяк волосами и дует губы, глядя в одну точку перед собой, не глядя на брата. — В школе подралась, — зачем она врет, Жанна не знает. По привычке ляпнула. Она всегда всем врет, в том числе откуда у нее синяки. Учителям, что, мол, упала, а не подралась, а в семье-то в общем синяков никто не замечает. Вообще драки для Жанны дело пускай не регулярное, но случается, а потому отец и Пашка привыкли. Спросят, может, между делом приличия ради, да и все. А с Федей они не так часто видятся.

Но тут-то все баррикады от собственного вранья-то и срываются. Жанка хорошо врать умеет, не показывает на людях своих слез, например; может только Марго поплакаться. А сейчас — словно сорвало все к чертям. Те самые слезы, которые должны были появится дома после удара отца, появляются сейчас. Застревают в глазах, Жанна изо всех сил уговаривает себя не плакать. Срывается подальше от Феди вглубь комнаты, к окну, руки скрестила на груди и губы кусает, чтобы не зареветь.

— Это папа, Федь... Я не хочу домой, не хочу!

+3

7

Пиздец.

На самом деле, это всегда пиздец, и к нему нельзя быть готовым, Федя знает это прекрасно на своем собственном печальном опыте. С отцом проблем было предостаточно, но где-то в глубине души Федор надеялся, что на младших он не будет поднимать руку. Как бы не так, когда ушла мать, он совсем начал скатываться. В его биографии были просветления, например, все-таки в раннем возрасте брат и сестра побоев не получали. Но чем старше они становились, тем больше он до них доебывался. И тем больше пил со временем.

И сейчас Жанка — как и слишком часто в последнее время — стоит перед ним, а он должен что-то сделать. Ну как должен, он старший брат типа, а ей идти некуда, кроме как опять туда. И она злая, такая злая по-подростковому; на весь мир, на папашу, потому что он мудак, на себя, потому что сделать ничего не может, да и на Федора заодно — ей сто про кажется, что он мог бы сделать больше, а он не делает. И не сделает, потому что ежу понятно: обоих родственничков он у себя точно не подписывался селить, а драться с папашей — было дело, не помогает.

Может быть, стоит попробовать снова.

— Ну и вот че ты врешь? — коротко хмыкает Федор и смотрит долгим, тяжелым взглядом на ее резкие, угловатые движения. Он злится совсем не на нее, но так уж повелось, они все такие, ласковых разговоров и утешений от Скомороховых не дождешься, не научены.

— Оставайся, здесь спать будешь, — голос Феди все-таки становится мягче, он не любит женских слез, но это все-таки сестра, и тяжелое ощущение сгущается тучей. Он знает, что она старается изо всех сил.

Подходя к Жанне, Кирпич притягивает ее к себе одной рукой и обнимает, прижимая к себе. Она умеет защищаться, но отец умеет доводить.

— Будешь пиво, Жанн? — он усмехается, в курсе, что она уже давно не только пиво пробовала, и спаивать ее не собирается, но... сегодня можно, да и от одной бутылки ничего не случится. А ее трясет — Федор чувствует под рукой. — Я съезжу завтра к вам, ясно? Разберемся.

Разбираться иногда получается, но все равно все в итоге возвращается на круги своя.
Федор бы убил его к черту, но пожизненный срок — не то, чего бы ему хотелось в итоге добиться.

+1

8

Пройдет больше полугода прежде чем Жанна осознает — ей и её проблемам никто ничего не должен. Она сама по себе, — как и все в их семье. Такое уже бывало, раза два или три после её четырнвдцатилетия. Тогда отец не поднимал руки, но Жанна все равно убегала, и каждый раз к брату. И он действительно приезжал потом, разбирался. Однажды отец даже недели две не пил толком, и месяца на три все в доме пришло в порядок.

Но собрать развалившееся, раздавленное в крошево нельзя, — на это не способен даже всемогущий старший брат. Отец каждый раз срывался. И все начиналось заново.

Жанна прячет нос в братское плечо. На щеках остаются две мокрых дорожки, она вдыхает ртом воздух и трет нос. Успокоилась вроде. Слез нет, но трясет словно от холода.

— Я хочу скорее стать старше и съехать от него.

Все в её возрасте хотят скорее стать старше, ничего удивительного в её словах нет. Вот только Фёдор наверняка помнить должен, что в предыдущие разы Жанна взахлеб просила, чтобы Федя забрал её к себе. Сегодня — нет. Не осознавая до конца, Жанна взрослеет и все больше понимает тот мир, что вокруг неё. Теперь она просто надеется, что Федя поговорит с отцом так, чтобы хотя бы два месяца все было тихо.

Пройдет больше полугода прежде чем её жизнь расколется — однажды выйдя из дома после ссоры с отцом, она не пойдёт к брату. Решит, что хватит. Решит, что в конце концов это её проблемы и пора перестать искать помощи у брата. Он делал все что мог, но у неё своя жизнь, у него — своя и проблем побольше, чем у нее. Лучше не тревожить зря Федю и вписаться к кому-нибудь.

— Спасибо, Федь. Надеюсь, это поможет.

Но пока Жанна только вытирает ладонью нос и немного отстраняется от брата. Пытается выдавить улыбку, проводит руками по щекам, стирая слезы и морщиться, случайно касаясь синяка.

— Блин, ну как я с этим пойду в школу? — Жанна садится за стол, смотрит сначала на бутылку пива, потом на брата. Улыбается шире, глаза блестят — уже не от слез.

Выпить с ней Фёдор мог, кажется, только на какой-то большой праздник. А сейчас вот как. Новый уровень доверия? Или он просто хочет успокоить её так, как обычно себя успокаивают подростки в таком возрасте?

— Федь, а ты помнишь, как ушёл из дома? В смысле не так, как я сейчас. А по-настоящему съехал от родителей, начал жить сам. Тебе трудно было? Что ты делал?

+3

9

Конечно она хочет стать старше. В этом возрасте всегда кажется, что все проблемы мигом испарятся, стоит тебе вырасти, вот-вот, совсем чуть-чуть осталось... Сначала — перейти в старшие классы. Потом — закончить школу, поступить куда-нибудь, затем — закончить гребаную учебу: вот тогда-то точно сам себе предоставлен будешь. Работу найти, обрести финансовую независимость... И так до бесконечности.

Федя только недавно начал понимать, что независимость — она в голове, по большей части. Может быть, потому ему в свое время удалось достаточно легко свалить, чтобы начать свою жизнь; не имел он привязанности. И своя собственная свобода стала ему дороже семьи. Впрочем, это случается довольно редко — все-таки Федор со временем снова обратился к ней, когда стали подрастать Жанка и Пашка. 

— Ага, станешь, — отзывается Федя, кивая — не на отъебись, но что сказать об этом, он понятия не имеет. Иногда ему казались такими дебильными диалоги в сериалах, а в реальной жизни, оказывается, они получались куда хуже. — Школу только закончи, — зачем-то добавляет он. Наверное, с высоты прожитых лет, даже не с самой большой, а федькиной, становится понятно, что образование — ну, хотя бы мало-мальское, среднее, а лучше средне-специальное — оно точно сгодится. Когда у человека есть профессия, он не пропадет.

— Пивас тебе явно не поможет, это так, в качестве небольшой моральной поддержки. Не увлекайся. — Федор фыркает. Он опять строит из себя строгого старшего брата, хотя догадывается, что Жанна за гаражами уже разное пробует. Они все такими были. Тем не менее, нет ничего хуже пива или чего покрепче в качестве релаксатора. Пиво нужно пить в удовольствие, а не для того, чтобы расслабиться или забыть о каких-то своих проблемах. Подумать только, ведь Федор и сам начал жить так только недавно. Удивительно, как сам не скатился за свои более юные годы. Видимо, жажда бабла оказалась сильнее желания расслабляться где-то по подъездам. Сестре он желал дойти до этого быстрее.

— Ну у тебя есть, там, крем какой? Или че на рожу мажете? — Федя открывает морозилку и достает оттуда пакетик с оставшимися кусочками льда. — На, не опухни совсем. Я поговорю с ним.

Он повторяется, но внутри все снова скручивает металлической яростью — как пружиной. В этот раз, возможно, все будет жестче. Избивать своего отца неправильно, но что, если он избивает своих  детей?

А сейчас Жанка спрашивает, как оно было — уйти. Если бы на это существовал какой-то простой ответ...

— Ну, как. — Кирпич опустился на стул и сделал глоток из своей бутылки, предварительно открыв ее одним движением открывашки. В холодильнике нашлась какая-то колбаса и сыр. Это, конечно, не ужин, но пожрать они еще успеют вечером.

— Сначала армия, там привыкаешь решать самостоятельно. Это парадоксально, потому что тобой постоянно командуют. Однако, именно там ты начинаешь отвечать за себя полноценно. Когда вернулся, ну, технарь закончил, а там параллельно вынюхивал, чем можно заняться, да как бабла срубить. Туговато тогда было, я был вынужден отцу помогать. Он тогда, знаешь, был мудаком, но не настолько. Но чем дальше - тем хуже. Ты еще в школу не пошла, а я давно понял, что я так далеко не продвинусь, поэтому свалил уже окончательно. До двадцати пяти кантовался где придется, а потом уже и на съем хватало, там бизнес в гору полетел.

Кирпич неопределенно повел плечами. Вроде бы, это было совсем недавно, всего каких-то... да меньше десяти лет назад. А словно уже было в какой-то прошлой жизни. Не было смысла говорить сестре, что образумился он как раз-таки где-то к двадцати пяти годам, а до этого чем только не занимался: воровство, прессинг, угон тачек. Но, видимо, бог-таки отвел от тюрьмы.

+1


Вы здесь » [районы-кварталы] » [вчерашний день] » [просто трудный возраст]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC