Администрация

Кирпич Районный Ши Рен


Новости:
12.02.18 В честь Дня всех влюбленных городским любовным посланиям открыты все стены района. Не пропускайте возможность признаться объектом ваших воздыханий - ведь для этого и существует [любовь на районе]! И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [знакомые все лица] » [Светка Носкова | 32]


[Светка Носкова | 32]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[СВЕТЛАНА НОСКОВА]
[Покажи сиськи]
Дата рождения и возраст: 16.8.1985; 32 года.
Семья: Людмила и Харитон — непутёвые родители.
Васька — родной брат, противная харя, разоряющая холодильник и Светкину копилку.
Род деятельности: проститутка в салоне «Чаровницы».
Сексуальные предпочтения: в рабочее время сексуально ориентирована на тех, кто готов заплатить. В быту предпочитает порядочных неженатых мужиков.

http://funkyimg.com/i/2AssZ.jpg
[Исидора Горештер]

[БИОГРАФИЯ]
Пацана хочу, Людка, — игриво пробасил Харитон Викторович и запил своё крепкое мужское слово армянским пятизвёздочным. Через год молодой папашка улыбался в объектив старого «Зенита», нервно укачивал новорождённую лысую девчонку и старался не думать о том, что проиграл мужикам с литейного половину зарплаты. Людмила поступок не оценила. Долго скандалила, угрожала дураку разводом, а потом заперлась в туалете с книгой детских имён и открыла на первой попавшейся странице. Светкой будет, — надрывный злобный вопль разбудил усыпающего Харитона. По трубам хрущёвки одобрительно застучали. На том и порешили.

Спустя два года государство выдало семье Носковых кооперативную трёшку, а родители девочки подарили городу N. ещё одного жителя. Противного и жутко некрасивого Ваську с огромным зелёным пупком. Светка недоумевала. Она просила шоколадного зайца и кубики, но мама притащила какого-то Васю. С ним было скучно. Играть он не умел, да и говорил непонятно. Светка по-прежнему жалела одноногую куклу и задорно танцевала руками, но взрослые больше не хлопали ей. Весь дом улыбался новому ребёнку.

Ненавидеть Ваську было легко, особенно когда он портил потрясающие Светкины каракули и безжалостно выдирал её волосы. Сложнее было признать, что без сопливого мальчишки может быть скучно и даже немножечко грустно. Тяжелее всего приходилось отсиживать школьные уроки, на которые Светка с первого дня ходила без энтузиазма. Пение и рисование девчонка любила, а ещё больше она любила сухие коржики и звонок с последнего урока, после которого можно было купить в ларьке «Юппи», оставить дома портфель и бежать во двор, играть в домино и нарды с безработным Анатолием шестидесяти лет. Хороший был дядечка, добрый и терпеливый. Он подарил Светке губную гармошку, хотел научить играть на баяне, но не успел. Спился и умер. В свои одиннадцать лет девочка впервые увидела смерть, и та ей совсем не понравилась. Этим же вечером Светка взяла с брата слово, что пить они никогда-никогда не будут, и вообще постараются не умирать, чтобы не расстраивать родителей.

Нарушать обещание первой было весело и приятно. Особенно с парнем, в темноте школьной раздевалки, где Светка и Юра Трофимов бодяжили родительскую водку компотом, целовались и пьяно хихикали. Ей пятнадцать, и хулиган Трофимов кажется девчонке идеальным мужчиной. Ему шестнадцать, он носит чёрную кожаную куртку, курит болгарские сигареты и донимает ребят дерзким «эй ты, под кем стоишь?». Больше всего в Светке парню нравились сиськи, но та не обижалась. Грудь у девчонки и правда была добротной, а вот мозгов тогда ещё не доставало. Наверное потому Харитон Викторович и решил занять Светку полезным делом. Семейный совет Носковых настоял на баяне. Мол, и дурь усталостью выбьет, и на праздниках скучно не будет. 

Трудно сказать, когда именно что-то пошло не так. Может быть, когда Васька притащил домой вшей и схлопотал пару приводов в милицию. Или когда мать стала часто задерживаться на работе, а Харитон полюбил дешёвую водку. Школу Светка закончила с Божьей помощью. Днём училась на повара в местном ПТУ, вечером кантовалась на вписках или отрывалась в прокуренных клубах. Возвращаться домой не хотелось, но однажды пришлось. В чёрной-чёрной комнате на чёрном-чёрном столе лежала записка. Кривой Васькин почерк, в углу клякса смородинового варенья. «Приезжай в ментовку на Сухаревской. Мамка пропала. Батя вскрыл её хахалю черепуху. Монтировкой. Пиздец».

Людмила Витальевна так и не вернулась. Харитон получил десять лет за уголовку, Вася продолжил заниматься хернёй, а Светка устроилась в шашлычку. Чистила картошку и временами играла на баяне блатные хиты для особой публики. Ради приличных чаевых драматично посвящала «Золотые купола» отцу, по праздникам на этом моменте почти натурально роняла слезы. В двадцать пять её таланты наконец оценили. Больше всего на свете Ансар любил печёночный шашлык в бараньей сетке и фигуристых девок. Однажды на десерт Светка завязала вишнёвый черенок языком, а мужчина предложил ей работу в салоне. Только массаж с обнажёнкой, но за секс и хорошую дрочку руками обещал хорошую премию. Думала Светка ровно минуту. Мысленно купила дорогую помаду, слетала в Грецию, вернулась с авоськой маслин, а потом плюнула и согласилась.

Светкины принципы живут три года. Спать с незнакомцами Светке так и не захотелось, но машина сама себя не купит, да и на ринопластику с зарплаты простой массажистки накопить сложновато. Девушка вспомнила о слухах, которые сделали её проституткой, и твёрдо решила, что лучше в позе и при деньгах, чем с голой жопой и чистой совестью.

Купаться в золоте Носковы не начали, но жизнь наладилась, и в доме стало повеселее. Светка к своим тридцати двум похорошела, расцвела, завела ухажёров и разбила одно мальчишеское сердце. Кольщиков оказался настойчивым, поэтому в следующий раз Светка целилась в нос, только вот парня это не отвадило. Бегают теперь под окнами вдвоём, как тараканы. Влад и Прошка, дружок его картавый. Бегают и орут. Васька на взводе и подозрительно возбуждён. Всё ещё творит херню, но уже по-взрослому. Светка копит на нос, Харитон откинулся, а Людмила Витальевна до сих пор не вернулась.

[ОБРАЗ]
Внешность: Сначала вы увидите грудь, а только потом — Светку. Смелые вырезы, обтягивающие кофты. Вся её одежда — тщательно спланированная провокация, попытка привлечь внимание к главному и отвести ваш взгляд от нелюбимой Светкиной части, от носа. Длинные волосы ей не нравятся. Отращивать пробует, но каждую весну неожиданно психует, требует перемен и отрезает лохмы по плечи. С интересом листает модный глянец, однако в стиле придерживается собственного правила: главное, чтобы было достаточно сексуально, не слишком пошло и пусть никто не узнает, какие трусики на тебе сегодня. Если Светка флиртует, то делает это умело, всем телом, как учили девочки в салоне. В любой жизненной ситуации держит спину прямо и уверенно смотрит вперёд. На каблуках несёт себя как королева. Плоская подошва добавляет Светке дерзости и типичной районной быдловатости, но ничто не способно уничтожить её внутреннюю богиню.

Характер: Светка не дура. Вся её сила в житейской мудрости, а грамотность и красная корочка — это дело десятое. Обидеть Светку словом практически невозможно. Слова для неё ничего не значат, если они не приводят к действиям, а ещё лучше сразу к поступкам. Пиздливых не любит: мужиков категорически не переносит, женщин терпит, слушает через раз и многого от них не ждёт. Хитрить Светка умеет, но делает это только тогда, когда сильно прижмёт. В случае неудачи включает дурочку и печальную слабую женщину. В обычное время ведёт себя сдержанно, радушием не расплёскивается, понравиться никому не пытается. Зависимость от чужого мнения Светка переросла, слухи прожевала и выплюнула. Себя не стесняется, работы своей тем более. Руки замарать никогда не боялась: в делах будет лезть напролом, а в драке использует все запрещённые приёмы. Светку злить опасно. Если не покусает, то наорёт точно. Скажет обидное, а извиниться забудет.
Светка старается быть сильной, часто улыбается через боль, но пару раз в месяц стабильно срывается. И тогда уже либо на Васькиной груди рыдает, либо напивается и целый вечер поёт под баян тоскливые русские песни. О любви, одиночестве и о простом женском счастье. Иногда затягивает что-то из собственного репертуара. Нелепую импровизацию про бедный народ, розовый халатик местного авторитета и про холодец, который так хочется сварить, да только некому.

[ПРОБНЫЙ ПОСТ]

архивная простыня. я больше так не буду

— Знаешь, зря ты так. Они действительно хорошие ребята. Странные, но хорошие. У них есть мягкий матрас и еда в холодильнике. Кстати, пробовал карамельный пудинг? Это потрясающе! Самая вкусная штука в моей жизни, честно! После твоей яичницы, конечно же. А ещё я устроился на работу. Здорово, правда? Их полосатая униформа выглядит так глупо, особенно эта кепка с кривоватой эмблемой на козырьке, но пудинг… пудинг здесь настолько хорош, что о минусах забываешь почти сразу. Я уже рассказал о пудинге? Шучу, не злись. Ты обязан попробовать его! Совершенно бесплатно, за счёт заведения и всё такое, даже если меня поймают и уволят за похищение еды. Чёрт, я стал так много болтать, это забавно. Послушай, приезжай и останься, Дамьен, мне так тебя не хватает. Мы будем в безопасности. А Кэш… он… вот дерьмо, эта штука пищит. Только не говори ему, но иногда мне кажется, что я…

  … скучаю. По его пьяным взглядам. По раздражающему самодовольству, которое расползается по лицу Кэша фирменной ублюдской ухмылкой. Здесь, в светлой двухкомнатной квартире на пятерых, всё иначе. Кудрявые хиппи улыбаются искренне и по-доброму. Двадцать четыре часа в сутки. Хорошая травка и бесконечная любовь к жизни творят чудеса, не доступные верующим и соблюдающим. Бог не советует раскуривать косячок с долговязым Чарли. Даже на спор. Даже один раз. Ему больше нравится, когда я нахожу удовольствие в другом. Бескорыстная помощь. Молитвы. По-настоящему много молитв. Воздержание. Пресный евхаристический хлеб на языке, прямо из рук священника. Я чист душой, только тоска никуда не уходит. Улыбаться соседям так же широко просто-напросто не получается — вынужденная взаимность сводит челюсть. От их яркого света начинают слезиться глаза. Схожу с ума. Снова и снова отказываюсь от ужина. Кутаюсь в серое и неприметное, спешу по знакомому адресу и прячусь в переулке, ныряя лицом в рекламную листовку с лучшими ценами на крабовое мясо. Он никогда не замечает меня. Не чувствует тоскующего взгляда на затылке, но продолжает вести за собой. Вечно трезвеющая британская версия гамельнского крысолова. Хочу заявить о себе. Чешутся ладони от желания сделать что-нибудь глупое, чтобы привлечь его внимание. Сбить с ног, налетев со спины. Ударить в плечо, почему бы и нет. Если повезёт — окажусь на земле с разбитым носом. Буду сплёвывать кровь на грязный асфальт, счастливо улыбаться и просяще скрести пальцами заношенную джинсу. Забери меня, Кэш. Ради всего святого.
  Но ничего не происходит.
  Дамьен не отвечает. Глухие монотонные гудки продолжают раздражать слух. Крабовое мясо на глянцевых листовках по-прежнему не поднимается в цене, а зажатая в пальцах монетка, оставленная на случай недосказанности, перестаёт холодить кожу. И тогда глупый мальчишка в красной телефонной будке решает, что лучше уж в темноту, за своим крысоловом, чем так. Без цели.
  Помню, как неуверенно улыбаюсь своему отражению в грязном, покрытом белёсыми разводами стекле. А всё, что дальше, скомкано и размыто. Лондон нервно гудит в спину. Пугает мигающим красным на перекрёстках. Бросается под ноги, визгливо возмущаясь и хрипло проклиная меня. Зажёванная лента звуков. Уродливые смазанные лица. Шаг. Ещё один. Мысленный подсчёт по матовым чёрным бусинам розария, подаренного Дамьеном двенадцать лет назад на моё первое причастие. Особенный подарок от особенного человека. Всё равно, что заполучить автограф своего кумира на мятой бумажке. Я никогда не снимал его прежде и в этот вечер впервые использую не по назначению. Без торопливого крестного знамения. Без размышления о светлых тайнах. Просто считая круги, пока дикая тоска по дому протаскивает меня едва ли не через весь город. Не обращая внимания даже на тянущую боль под рёбрами. И так до конца, до самого порога, где я вывожу себя из комы, согнувшись над последней ступенью, лихорадочно распахиваю куртку и трижды стучусь в нашу дверь. Оживляю темноту и останавливаю время.
  Моё ожидание похоже на вакуум. Почти идеальная пустота вокруг, давящее на виски беззвучие, а в центре всего этого — ссутулившийся человек из страхов, сомнений и вопросов. Стоило ли возвращаться? С чего начать разговор и что вообще говорить, если они потребуют объяснений? Струсил. Раскаиваюсь. Убого, зато от души. Искренне. На большее не хватило слов. Как и смелости на то, чтобы сделать последний рывок и сорваться с поводка. Не знаю, нужен ли вам до сих пор, но попробовать стоило, ведь если не…
  — Кэш, — и его имя ещё никогда не звучало так трепетно, будто бы это сонное чудовище — самое лучшее, что может быть в моей жизни.
  Я растерян, восторжен, испуган, застигнут врасплох и этим же обездвижен. Я так счастлив быть дома, что вот-вот завиляю хвостом или расплачусь у него на груди как маленький ребёнок. Он приходит в себя первым. Молча поддаюсь, позволяя Уоттсу наказывать меня грубостью. Почти не больно. Даже немного приятно и хочется большего. Знать бы тогда, что бегство ничего не изменит. Он проклял меня. Всё, к чему прикасается Кэш, превращается в грязь. Стены нашего храма. Мысли слабовольного сопляка. Достаточно дотронуться до лица, лишить воздуха, и я вспоминаю, как его руки оборачивают широкий ремень вокруг моего горла, пока Дамьен мягко скользит своим членом по языку.
  Эй, Илиан, открой рот пошире и сейчас же спрячь зубки. Вот так, уже лучше. Хороший мальчик. Самый лучший домашний питомец во всём Лондоне. Покорно встаёт на четвереньки, позволяет трахать себя всю ночь и отзывается на любую кличку. Очаровательно! Подними свою задницу выше. Ещё. Нет, даже не смей молиться вслух, слышишь? Папочка будет недоволен. Папочка затянет ошейник потуже.
  И тебе снова нечем дышать.
  Резкий сигаретный запах, въевшийся в пальцы Уоттса, теперь не кажется таким тошнотворным. Мне нравится. Это плохо, когда ты и без того уязвим. Он отпускает, и я следую за ним, спешно стягивая ботинки и оставляя их где попало. Плевать. Нужно скорее увидеть моего Дамьена. Здесь всё равно ничего не изменилось: тот же беспорядок, нищета и язвительные комментарии хозяина квартиры. А вот Эверетт мог набить классную татуировку на спине. Или отрастить пушистую рыжую бороду, которая совсем ему не идёт. Что-то определённо не так. Я понимаю это, едва оказавшись в спальне и заметив Дамьена. Он словно не слышит нас. Слабое шевеление и полное отсутствие реакции. Обиделся? На него не похоже. Вопросительно поглядываю на Кэша, делая шаг вперёд, к убогому подобию кровати, желая выяснить наконец, что здесь происходит. Но не успеваю.
  Мы подрываемся на брошенных Уоттсом словах и перестаём существовать.
  Я исчезаю первым. Растворяюсь в отрицании и превращаюсь в белый шум. Застывшее бестелесное, смотрящее куда-то перед собой остекленевшим взглядом. Приятно не чувствовать боли и вообще ни о чем не думать. Они разлагаются где-то на периферии. Расплываются тёмными пятнами, цепляются друг за друга, не вызывая никакого интереса. А потом, не сдержавшись — сталкиваются, откидывая меня мощной взрывной волной и утягивая в свой беспорядок.
  Мы возвращаемся, вновь обретая тело и голос. От сильного удара ноет затылок. Пробую возразить, но получается что-то невнятное, напоминающее сдавленный хрип. Чьи-то руки крепко цепляются за одежду, вжимая меня в стену. Кто-то смотрит в упор, бешено и почти не моргая. Этого не может быть. Оно так похоже на Дамьена. Шёпотом спрашиваю, прав ли был Кэш, или сказанное им всего лишь идиотская пьяная шутка. Тощее бледное существо вспыхивает и огрызается, прямо как Эверетт. Больше не сомневаюсь. Это моё, любимое и родное, и оно так стремительно угасает, пока я ищу спасение среди чужих.
— Прости меня, — стыдливо отворачиваюсь, подставляя лицо под его занесённую руку.
  Ударь. Уничтожь. Прошу тебя, сделай хоть что-нибудь. Сейчас только он мог отвлечь меня, заполнить возникшую пустоту физической болью, но Эверетт решает сдаться. Я ощущаю его отчаяние в слабеющих пальцах, которые скользят по телу и вызывают мелкую дрожь. Он умирает. Здесь и сейчас, с каждой новой секундой приближаясь к несправедливо скорому концу и согнувшись в ногах двух самых бесполезных созданий на этой планете. Илиан Сэвидж и его бог, заключённый в маленькое распятие на конце розария. Вот оно, самое главное божественное откровение. Вы можете молиться всю свою жизнь, замуровать себя в тесной келье и не видеть мира, считая это излишеством. Можете жертвовать собой, принять целибат, выцарапать на лбу жирный крест, в общем, всё, что будет угодно ЕМУ. Не думайте о грехе. Поклоняйтесь. А когда мир начнёт разваливаться у вас на глазах — рыдайте. Это всё, что остаётся делать в такие моменты, и не важно, сколько угрюмых старцев произнесёт ваше имя вслух на пятничной мессе. Бог слишком занят. Он плюёт на всех нас с высоты своего величия, когда мы больше всего нуждаемся в нём.
  Моё запоздалое и болезненное прозрение. Я заторможено сползаю по стене, почувствовав накатывающую истерику, и бережно утягиваю Дамьена в объятия.
  — Прости, я опять облажался, — целую его чуть выше виска, погружаясь в нашу исключительную среду на двоих. Здесь так спокойно и тепло, что хочется остаться навсегда. Уснуть, не думая о смерти, пустом желудке и вечных долгах, — Ты был прав, эти дерьмовые молитвы никогда не помогали. Он меня не слышит, — негромко усмехаюсь, осторожно прикасаясь мокрыми от слёз губами к его шее и плечу. Наверное, не так уж и стыдно отпустить себя, если нет сил справляться, — Не оставляй нас одних, пожалуйста.
  Молча повторяю просьбу, сильнее вжимаясь в худое тело, кутая Дамьена полами новой куртки. Действия лучше слов, хоть и страшно сделать что-то не так, надавить не там и сломать окончательно. Я должен бороться за него. Охранять. И прежде всего от резкого звука, от этого жуткого отвратительного смеха, который доносится откуда-то из темноты, разбивая нашу защиту. Раздражающий и громкий. Он всё портит. Он всегда всё портит.
  — Замолчи, Кэш, — провальная попытка решить проблему мирным путём и с первого раза, — Заткнись! Хоть раз в жизни можешь не быть таким мудаком? — это не я. Илиан Сэвидж не умеет кричать так громко, он никогда не трясётся от гнева и не смотрит маленьким злобным зверьком, — Почему ты не нашёл меня сразу? Богатые дяденьки не платят за секс информацией? Или ты просто не знал, что может быть по-другому? Для этого и нужна голова, Кэш! Нормальные люди думают другим местом, — Илиан Сэвидж не осуждает, не мечтает выбить ублюдку челюсть и не замахивается фарфоровой фигуркой Девы Марии, кидая практически вслепую, даже не веря в свою удачу, — Ненавижу тебя! Всё было так хорошо, пока ты не появился.
  Илиан Сэвидж не врёт.
  Он прикрывает Дамьена собой, крепко зажмуривает глаза и мечтает проснуться двенадцать лет назад, чтобы хотя бы попытаться всё исправить.

[ИГРОК]
Связь с вами: на первом свидании даю только почту
Как вы нас нашли: frpg.community
Пожелания к игре: ожидаю худшего от своих мужчин. Хотелось бы для начала попробовать писать быстрее мёртвого ролевика, а там видно будет. Играю всё, что не вгоняет в сон.

Отредактировано Светка Носкова (2017-12-30 14:41:44)

+13

2

Светка Носкова, отлично! А насчет проостыней - у нас нет ограничений на верхней границе постов, так что это уже на вашенское усмотрение.) Единственное - аватарку, пожалуйста, поставь 190*190, ок?

Добро пожаловать на район! Не забудь продолжать заполнять анкету по [шаблонам][ищи соигроков] и включайся в игру!

И не забывай про статус!

0

3

[ОТНОШЕНИЯ]
Васька Носков — вредный братец
Влад Кольщиков — настойчивый, но слишком молодой поклонник
Прохор Диконов — возможно, будущий сводный брат

+2

4

[ХРОНИКА ЭПИЗОДОВ]
играй гармонь

0


Вы здесь » [районы-кварталы] » [знакомые все лица] » [Светка Носкова | 32]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC