Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
01.06.18 С [праздником], дорогой район! Сегодня нам исполняется полгода!
Поэтому мы приготовили для вас возможность высказать все, что [за полгода накопилось]. Развлекайтесь сами и развлекайте друг друга!
Вечера продолжает [Римма Калугина], узнайте все ее тайны!

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [сегодняшний день] » [усугубить локальный внутричерепной бардак]


[усугубить локальный внутричерепной бардак]

Сообщений 91 страница 120 из 127

1

https://78.media.tumblr.com/56c0ded49e2525129997103504278f14/tumblr_p9et43U2Q81ssdfcyo3_1280.jpg
06-08.06.18 забытые вещи в закрытом заведении и совершенно неожиданная встреча.
Роман Крногорач, Виктор Чернов

Отредактировано Роман Крногорач (2018-06-02 19:24:42)

+2

91

Рома всё же прекращает с вопросами. Видимо, наслушался.
И Виктор его, в принципе, прекрасно понимает. Сам на его месте тоже вряд ли стал бы много слушать. Ещё и в подробностях. Ещё и, наверное, представлять пытаясь...
Хотя, по факту, старался он рассказывать всё равно без особенных подробностей. Но выходило, однако, что выходило.

- Да... стоило. Иного варианта я не видел. - тихо усмехается, поглаживая и продолжая, всё же, посматривать на Рому. Пусть и не видит лица. И прижимает к себе чуть крепче. - А... родители? Ну, они в Москве так и остались. И я к ним езжу иногда. Редко, правда, получается, и ненадолго - работа, псы... но созваниваемся, в принципе, часто. Они там вроде видеосвязь освоили, так что ещё и посмотреть друг на друга можем. Да и в целом... у них всё хорошо. Работают уже не так много, отдыхают чаще и иногда даже радуются, что с внуками не вышло.

Слегка улыбается, немного неуверенно. Помнит, что боялся лет в шестнадцать, что наличие внуков будет фактом важным и принципиальным для родителей - но нет. Ошибался. И очень хорошо, что ошибался - и что в итоге всё вышло-то, в целом... более чем хорошо.
Вот только Виктор пока и не знает, говорить им про Рому или же нет. Помнит ведь, приезжали к нему, к Виктору, впадавшему у себя в квартире в откровенную истерику и до того отказывавшемуся какое-то время вообще на контакт какой-либо выходить. Не давая даже ситуацию прояснить. А позже, как всё прояснилось - сына поддерживали, но и пытались искать оправдание, для Ромы. Мол, мальчик-то хороший, но из странной семьи, и могло довести, в принципе, всё, что угодно. Но не настаивали, однако, на том, чтобы Виктор снова с ним сходился.
Просто намекали пару раз, что хоть в больницу бы зашёл - а Виктор, Никиту наслушавшись, решил, что всё кончено.
Просто забрал документы из вуза, пока родители говорили подумать ещё немного.
Просто надо было слушать их, а не Никиту.

Думать об этом сложно. Думать об этом грустно.
И Рома ещё, с этим его "не хочу, чтобы ты был один" - когда Виктор уже слишком давно, по факту, один. И слишком давно думает про то, как бы всё могло сложиться.
А сейчас, когда ситуация прояснилась, и вовсе перестать не может.

Но... ответ почему-то кажется ожидаемым. Даже не в контексте того, что с ним должен быть Рома, нет - скорее просто так. Человеческое счастье, нормальная личная жизнь, всё такое - почему бы и не пожелать.
Правда, думать вне контекста всё равно не получается.
И, всё же... хочется. Хочется попытаться заново - пусть, наверное, затея-то совершенно дурацкая. Оба ведь другие уже. Оба пережили разное. И, может, отпустит скоро - а сейчас всё просто от того, что скучал?..
Слишком скучал.

Не прижимает, но поглаживает Рому. Косится на собственный палец, с этим грёбаным сердечком, почти усмехается.
Пьяные страдания-то и года три назад действительно по Роме были. Воспоминания особенно нахлынули - и внезапное осознание, что какие-то татуировки на его теле значат действительно важные моменты, важные периоды жизни. И, касательно Ромы, внезапно не оказалось ничего, кроме того дельфина.
Может, то и хорошо. Было.
Но дельфин виден не часто, а на пальцах в любой момент себе напомнить можно. В любой момент...

Замирает, когда тот начинает шевелиться - и следит внимательно. За тем, как Рома поднимается, слегка - и встречается с ним взглядом.
И тихо вздыхает, понимая - пообещать по-настоящему не может. Всё равно не сможет равнодушно пройти мимо этих уёбищ. И всё равно упрямо понимает, что не побьёт с наибольшей вероятностью лишь в паре случаев: либо не заметил кого из них и прошёл мимо, либо они уже сдохли.

- Я запомню. - отвечает коротко, тихо. Поджимает губу слегка. За Рому-то всё равно... хочется отомстить хоть кому-то и хоть как-то. Виктор привык, что надо давать сдачи, и всегда таким принципом и пользовался. Даже если не особенно выходит - пытаться, неумело, как тогда на первом курсе. А сейчас... досталось не ему. А сдачи - всё равно хотелось.
Тему продолжать не хочется - иначе себя знает. Иначе разозлится - и как бы не сорваться искать целенаправленно этих уебанов. Сейчас, когда Рома уже в непосредственной близости, за него мстить ещё больше хотелось. Как не хотелось представлять, что каждый из всех этих уродов ему сделал.
Он разозлится. А Рома - снова загонится, что из-за него кто-то во что-то влез.

Молчит, гладит по спине.
И от дальнейших слов Ромы лишь едва усмехается, пытаясь улыбнуться краем губ.

- Или подхватишь что. Там ещё и грязно. Так что... будет тебе обувь.

Почему-то сейчас - именно сейчас - желание обнять крепче. И... поцеловать. Мягко, в висок.
Но даже это делать страшно. Зная непредсказуемость реакций и не желая расстраивать опять - страшно.

Рома, впрочем, и не даёт этого сделать. Отстраняется, садится - отпуская. А Виктор же смотрит на него - и не сдерживает, всё же, усмешки.
Замечая сзади сползшие, уже достаточно заметно, штаны.

- Ладно. Пойду. Только сначала - в душ. - вздыхает, садится тоже - осторожно и стараясь не делать резких движений. Голова болит - но уже не так сильно, не так докучающе. Виктор осторожно касается чужой спины, так же кончиками пальцев, и останавливает их, отстраняя, уже ближе к копчику.

- А пока я в душе и готовлю - не нарывайся, всё же, на откушенную задницу.

Усмехается - и выходит, всё-таки, из комнаты.

+1

92

От его прикосновения к спине - мурашки и идиотская улыбка, одна радость, что Виктор видеть не может, пока Рома к нему спиной. А Рома, пока сидит к нему спиной, может спокойно допить кофе. Но вот смолчать уже не может, хоть и не поворачиваясь, в спину Виктору.

- Сам же знаешь, что я вечно на что-то нарываюсь.

От этого смешно, пусть он и не уверен, что в словах Виктора был какой-то подтекст. Скорее думал, что это случайная фраза. А раз случайная - штаны стоило подтянуть. Да только всё равно, сколько ни утягивай - висели. Не тот размер. Висели, скатывались и напоминали о повешенных в ванной трусах.

"В принципе, если ему это не нравится, пусть сам у себя ищет что-то меньше размером."

Пока Виктор в душе - отвлекает телефон. Душу греет смс о вернувшихся на счет деньгах, а заодно и ощущение, что с Артуром больше не связываться. Настроение сразу становится слишком уж приподнятым. Рома успевает, пока шумит вода в душе, проверить социальные сети и залипнуть в дурацкую игрушку, требующую складывать кубики по цветам.

Рома хочет уже погасить экран и пойти на кухню, когда стихает шум воды. Останавливает новое сообщение.

"Свободен 11?" - Дима один из более-менее постоянных. Не требующий особо внимания и времени, не ударяющийся в загоны и сваливающий под утро. С ним можно было перекинуться парой слов, вроде они даже ходили в кино на что-то совершенно посредственное. Пожалуй, лучший вариант.

И при любом другом раскладе Рома бы согласился. Да и сейчас, по сути, отказываться смысла не было. Виктор не настаивал, Виктор то ли боялся, то ли не хотел. И Рома склонялся ко второму варианту. И, если всё так, если Виктор особо и не хочет его рядом видеть, то лучше было бы его забыть. А если...

- Вить, - он окликает его неуверенно, тихо. Откладывает телефон на тумбочку. - а ты сам-то хочешь, чтобы я снова сюда притащился? - Облизывает губы, ловит его взгляд, чуть съеживается, хоть и пытается храбриться, как раньше. Совсем как раньше облизывает губы, мнет в пальцах штанину, но всё же набирается смелости сказать. - Не сюда. Не просто сюда. К тебе.

Не отводить взгляд, вроде, трудно. Но всё же Рома не замечает, как снова загорается экран телефона, напоминая об смс-сообщении. Он сидит на краю кровати, почти собравшись встать. Одна нога на полу, другая согнута в колене. Вторую Рома и обнимает, глядя снизу вверх на Виктора и нервно сминая штанину.

+1

93

Уже на выходе слышит - и не сдерживает тихой усмешки. Даже не особо весёлой.
Нарываться-то Рома действительно любил, нарываться - это у него, кажется, уже что-то в рамках хобби. Интересного такого хобби, нервирующего окружающих и вредящего ему самому.
А потом и слушай только новые истории. Слушай, да не переслушай, пока не сопьёшься - и только и думай, где не сберёг и кому потом набьёшь рожу втайне.

В душе - старается не думать. Не думать ни о чём. Знает ведь, что, иначе, будет хуже. Иначе он не сможет остановиться - во всяком случае, так скоро, как хотелось бы, - и будет додумывать что-то ещё. И ещё. И снова, немного больше.
Сложно ведь, когда рядом, вот за стенкой буквально, есть объект, который бесконечно всякие поводы для размышлений - может, сам того не ведая, - и подкидывает. Вон, прямо в этой чёртовой ванной оставил висеть свои трусы на сушилке. И теперь, что логично и как правильно показалось, ходил без них. Просто в штанах, для него больших - и всё.
Вроде и ясно, что от безвыходности ситуации, и что подходящее на Рому ещё поискать бы. Но всё равно думать об этом было как-то... странно.
Странно думать, что все чувства к Роме - как исключительно платонические, так и те, что с ними и рядом не стояли - на месте. Думать, что расставание заставило не забыть - а только, чёрт подери, соскучиться. Так, что больше и не отпускать, совсем. 
Всё - слишком странно.

Но, всё же, сегодня было... лучше.
Сегодня ещё болела голова, заставляя виски чуть ли не пульсировать - и мысли рано или поздно сводились к тому, что нужна ещё таблетка. Уже просто обезболивающая. Или ещё шипучка, вдруг там больше одной надо...
Потом. Выйдет из душа, доберётся до аптечки. А сейчас боль, так-то, даже на руку. Отвлекает. Может, позволит выйти с малость понурой, но не настолько загруженной рожей.

Иногда всё же возникало разное.
Мысли о том, сколько Рома планирует тут задерживаться - и планирует ли ещё. Мысли снова о том, что ему не упёрлось вовсе сюда хоть ещё раз из Москвы приезжать не по делу - причём себя Виктор не считал "по делу". Встреча с ним - случайность. Второй день рядом - случайность. И надеяться ни на что не стоит - не так уж и много в жизни ведь должны решать случайности. Пусть и такие странные. Пусть и... приятные.

Виктор старался не думать.
Переключатели над краном выкручиваются - и льётся холодная вода. Отрезвляющая - во всех смыслах. Освежающая, отвлекающая... хотя бы ненадолго. Хотя бы вселяя мысли из серии "нужно срочно погреться" и вытесняя, ненадолго, ею остальные.
И только после этого - снова тёплая.

В душе Виктор пробыл, в целом, несколько дольше обычного.
Волосы - распущенные и мокрые, одет снова в футболку и штаны - но уже другие. Не мятые, не запачканные и даже не те, что ещё после стирки не досохли.
Под глазами то ли мешки, то ли синяки - но всё объяснимо поехавшим режимом и вчерашней внезапной попойкой. И нервами - ими, родными. Появляющимся и напоминающими о себе крайне редко - но всё же нервами.
В остальном же... всё нормально. Всё привычно - и даже рожа не угрюмая, а просто скорее никакая.

Никакая ровно до того момента, пока Виктор не слышит зов.
Он-то думал, что, проведя столько времени в душе, встретит Рому уже внизу. На кухне - знает ведь уже, где у него кухня. Будет сидеть, голодный, - может, с чашкой кофе, - и спрашивать, чего там Чернов так завис-то и где вообще обещанные блины.
Но нет. Блинов пока никто не требовал - а тихий голос зовёт и вовсе из спальни. Заставляет насторожиться малость - но всё же зайти.

Виктор стоит в пороге, чуть оперевшись на дверной косяк - и разглядывает сидящего на кровати Рому. Сгорбившегося немного, пытавшегося теребить штанину - и как-то нервно облизывающего губу.
Виктор смотрит - и молчит. Слушает.
И какое-то время после тоже молчит... не верит.

Однако, молча делает пару шагов вперёд, в комнату. Прямо к Роме, с чего-то резко вдруг решившему узнать наверняка, может ли он сюда приехать ещё или нет.
Да и... не просто сюда.
К нему... к Виктору.

Понять сразу - сложно. Серьёзно? Или Виктор уже настолько смог надумать, столько напредставлять, что оно уже и казаться начало?
Нет. Рома слишком настоящий. А взгляд у Ромы - откровенно щенячий. Такой, заставляющий в принципе согласиться на что угодно, а потом подумать - и согласиться ещё раз.
И он не поднимается. И выглядит несколько нервным.
А рядом - мигнул экран телефона.

Виктор при всём желании не может прочитать, что там пришло - хотя, быть может, и хотел бы. Не прочитает - попросту не увидит. Слишком далеко, мелко... да и всё равно внимание привлекает иное, заставляет отвести взгляд от гаджета достаточно быстро.
Снова Рома. Снова с теми же глазами.
Заставляет говорить - и не оставляет выбора.
Будто бы, впрочем, Виктор вообще хотел здесь какого-то выбора.

Поджимает губы сам, неуверенно.
И, подойдя ближе, молча садится рядом. Отодвигает телефон, так, чтобы лежал тот, с уже погасшим экраном, позади Ромы. Всё это время смотрит прямо, в глаза... и взгляд, кажется, отвести попросту не может. Как при встрече в ресторане - но всё равно... иначе.

Смотрит - и пока не решает и дотронуться. И, кажется, дышать вот-вот забудет как.

- А чего ты так резко?.. - голос звучит тихо, и это - явно не то, что хочет сказать Виктор. Не то, что хочет сказать с самого начала - но уже начинает пороть, что получается. - В смысле... с чего вдруг решил задаться вопросом?..

Поджимает губу, облизывает тоже, коротко. Молчит с пару секунд.

- Вообще... решать тебе. Только тебе. Но я бы... - будто не решается. Будто боится, что это всё - какая-то шутка, снова, но уже что-то откровенно жестокая. А затем - выдыхает. И резко продолжает. - Я скучал. И я бы хотел. Правда. Чтобы ты... ко мне.

Говорит Виктор тихо - и смотрит на Рому внимательно. Выжидая реакцию, объяснения. Хоть что-то, что могло бы объяснить происходящее. И всё ещё боялся, что понял как-то совсем не так, как было надо.

Отредактировано Виктор Чернов (2018-06-09 06:33:19)

+2

94

Он перекладывает телефон на тумбочку, мельком, случайно, снова читает сообщение. "Может, согласиться?" Эта идея никак не даёт покоя. По крайней мере, так точно можно будет узнать, насколько нужен Виктор. "Убедиться, что он нужен." Поворачивается, пропадает. Глаза у Вити как у побитой собаки, как у затравленного зверька. Витя выглядит... испуганным?

- Чернов, это - не ответ. - Он пытается не отпускать взгляд, не давать отвернуться. - Я же не кусаюсь, ну. Выдохни, скажи нормально. То, что хочешь сказать, а не переводи стрелки.

Роман подсаживается ближе, складывает ноги по-турецки и заглядывает ему в глаза. Немного страшно и совершенно непонятно, чего ждать. Хочется только как-то подбодрить, размыть границы, которые Виктор сам себе напридумывал. Ничего лучше, чем положить ладонь на колючую скулу и коротко коснуться губ своими Рома не придумывает. Медленно, даже не особо спеша отдаляться, будто так и делает всегда, будто не прячется обычно. И даже не отводя взгляд, только медленно убирает руку, опускает на ладонь Вити.

Уголки губ дергаются, слишком нервно, не давая принять это за улыбку.

- Я тебе верю, знаешь. Доверяю. Не знаю почему. - На секунду поджимает губы, будто собирается сказать что-то плохое. Но всё же произносит. - Но одной вещи я боюсь. Если ты будешь так же мяться, как тогда, то всё равно вряд ли что получится.

+1

95

Следит за Ромой внимательно - за каждым его жестом, движением. Пытается поймать каждый взгляд, эмоцию - хоть намёк на что-то, что могло бы прояснить.
Прояснить хоть немного... вообще всё. И то, с чего Рома вдруг резко решил поинтересоваться, и то... правильно ли его Виктор вообще понял. Слишком, слишком он всё же боялся понять какие-то вещи не так.
Понять не так, сделать не то - да и испортить всё к чёртовой матери. Как уже делал. Как любит, если подумать, делать в принципе.

Но Рома слушает.
Дослушивает ответ - и не изображает, что и вовсе не понимает, что несёт этот идиот. Влюблённый, хрен пойми зачем, идиот. И... кажется, всё это - по-настоящему.
Виктор кивает, молча, смотря на Рому всё так же прямо.
И послушно выдыхает. Ненадолго прикрывает глаза - и открывает снова.

Заговорить, правда, сразу всё равно не может. Будто взял - и враз лишился способности воспроизводить какую-либо речь в целом. И как формулировать забыл тоже - ну так, заодно.
Сказать-то хочется многое. На самом деле - всю огромную гору мыслей вывалить, чтобы Рома сам в ней копался и находил то, что касается его. Находил бы часто, много. Особенно на накопившейся за последние пару дней верхушке. Но так, к сожалению, сделать не выйдет - и приходилось думать. Выбирать. Говорить.

Рома придвигается - а Виктор так и сидит, замерев. Только губу поджал.
Что, в конце концов, происходит? Он уже давно перерос те годы, когда боялся просто так говорить с людьми. Когда боялся и рот открыть.
Даже в плане отношений было в целом легче - с той лишь разницей, что он резко и холодно всё сворачивал, хотя шло до того даже нормально. Сейчас же... как раньше. Молчать. И ещё сильнее бояться чего-то лишнего.

Понимать получается плохо. Особенно плохо, когда чужая ладонь ложится на щёку, а губы касаются губ. Губы Ромы. Который сам вот только рассказал, почему всё это время так дёргался от поцелуев. Который и дёргался, в самом прямом смысле, до... этого.
Виктор не мешает. Виктор и вовсе, кажется, изображает статую - только, разве что, руку чужую сжимает. Сначала немного, совсем, затем - чуть сильнее.

Будто бы даже уверенно.

И не отпускает, когда Рома снова начинает говорить. Смотрит прямо в глаза, смотрит на поджимающиеся губы...
Тихий вздох.

Кажется, мысли, спутавшиеся в большой комок, начинают постепенно разделяться. Становиться чётче.
Виктор хочет, чтобы Рома был рядом. Здесь. И не только то время, что до поезда там оставалось.
Рома же, кажется... хочет быть с ним. С Виктором.
И Чернов понимал - если сейчас, вот прямо сейчас, до него дошло всё, что хотел сообщить Рома, в каком-то кривом и искажённом смысле... то это уже Роме нужно учиться формулировать чётче.

Не выпускает руку Ромы, более того, сжимает крепче - и второй тянется к его лицу. Касаясь почти так же, осторожно и мягко. Поглаживая, проводя пальцами по щеке.
И затем Виктор всё же приближается.

- Мяться не буду. И... верь мне. Пожалуйста. - шепчет тихо, заглянув ненадолго в глаза, а после тоже начинает целовать. Осторожно, не так, как тогда сдуру. Едва касаясь губ, но уже дольше, чем пытался делать это Рома. И поглаживает большим пальцем кожу на его руке.
Прикрывает глаза, не отрываясь от поцелуя - и расслабляясь. Убирая руку с чужого лица и начиная гладить уже голую спину.
Если и сейчас не угадал - пусть душит смело.

+1

96

Улыбнуться так и не выходит, да этого вроде и не требуется. Вроде бы люди, не боящиеся серьёзных разговоров и сложных ситуаций, не пытаются постоянно улыбаться. Рома часто рассказывал это клиентам, а теперь пытался напомнить самому себе. На практике оказывается сложнее, чуть сложнее, чем Рома думал.

Чуть спокойнее, когда Виктор уже касается его лица, когда позволительно закрыть глаза. Спокойнее, когда от него никто не требует контроля над ситуацией, когда все начинает идти своим чередом. Спокойнее, даже несмотря на то, что его снова целуют.

Одна рука замирает на чужой шее, только касается, спокойно и тепло. Он отрывается тогда, когда неясный дискомфорт от поцелуя начинает перерастать во что-то большее. Отрывается мягко, тут же коротко касаясь чужих губ, но не пытаясь поцеловать. Он снова заглядывает в глаза Виктору.

- Я... знаешь, попытаюсь быть чуть менее ебанутым. - Рома порывисто облизывает губы. - Но ничего не обещаю.

Он обнимает Виктора за плечи, позволяя касаться излишне напряженной спины. Он не пытается отдалиться, лицо Ромы всего-то сантиметрах в пятнадцати, но и не лезет больше. Рома пытается поймать взгляд и, когда цепляет, осторожно улыбается. Неуверенно и коротко, но честно. А во взгляде, как и тогда, наглость.

- Я всё равно хотел бы услышать, хочешь ли ты меня тут видеть.

В принципе, всё было ясно изначально. Но сейчас Рома ловил себя на том, что эти слова - слишком нужные. Слишком важно слышать, знать. И чувствовать. Последнее, может, даже важнее, но Рома откровенно сомневается, что Виктор сейчас способен на что-то большее. Сомневается и ненавязчиво мнет пальцами ворот его футболки.

+1

97

Все ещё ждёт, что на поцелуй Рома будет реагировать нервно. На всякий случай держится так, чтобы отстраниться быстро. Чтобы не вынуждать себя отпихивать. Да и в целом ловит себя на том, что пытается обращать внимание на мельчайшие детали.
На каждое движение.
И оттого замирает – и несколько расслабляется, когда чужая рука ложится на его шею. И даже не с целью душить, вроде бы как – а просто так. Просто касается, будто бы даже с осторожностью.

Все же... понял правильно.

Понимает это, когда, позволив Роме разорвать поцелуй, снова почувствовал короткое прикосновение губ к своим. Понимает – и не сдерживает улыбки. Одновременно и неуверенной будто, но все же счастливой – откровенно по-идиотски счастливой.

Слишком давно ждал. И слишком... не ждал сейчас.

– Ты уж постарайся. А я даже в это попытаюсь поверить, – шепчет в ответ, слегка улыбаясь и прикрывая глаза. Виктор определенно был бы рад, если бы Рома оставался рядом – даже будучи при этом ебанутым. И сейчас он это понимает – в очередной, далеко уже не первый раз.

Чувствует прикосновение к плечам, поглаживания – и слегка прижимает к себе Рому. Не настаивая на поцелуях, но и не собираясь просто так отпускать. Его ведь вообще отпускать больше не хочется, никогда.
Кожа гладкая, приятная. Которую Виктор и продолжает гладить, с которой иначе, кроме как нежно, и нельзя.

А затем Виктор приоткрывает глаза – и ловит взгляд. Нагловатый. Выжидающий. Будто знающий все уже и так, но ждущий только подтверждения.
Дающий, наконец, чёткое понимание.

– Хочу. – снова выходит тихо, срывается с губ шёпотом. И взгляд Виктор так и не отводит, давая понять – говорит честно, совершенно честно. И уже смелее. – Хочу тебя видеть, хочу, чтобы был рядом. Здесь. Со мной. Какой угодно – даже если и ебанутый.

Больше не заминается, не теряется. И прижимает Рому, начавшего немного тянуть его футболку, поближе. Покрепче.
Не сдерживается, коротко облизывает как-то незаметно и резко начавшие пересыхать губы.

Гладить продолжает – и будто случайно спускается ниже. Задерживает руки несущественно выше копчика.
Чуть наклоняет голову – и касается губами чужой шеи. Мягко, осторожно, покрывая кожу короткими поцелуями.
И, в определённый момент, не отстраняется – но замирает.

Замирает, понимая, что сейчас может почувствовать уже достаточно близко прижавшийся к нему Рома.

+1

98

Его ответ оправдывает ожидания, успокаивает. Формулировка оставляет довольным, а это - главное. С Виктором, в принципе, всегда было главным то, как он говорит, а не что. И сейчас, когда он говорил как влюбленный кретин, Рому всё более чем устраивает. Главное не думать, что сам Роман наверняка выглядит не лучше.

- И даже если на лягушку похож?

Голос глупый, чуть срывающийся, счастливый. И показывающий, заодно, что помнит Рома достаточно. Без претензии на детали, не каждый день, но лягушку всё равно забыть было бы трудно. Когда-то, между восстановившейся от сотрясения головой и началом отношений, это было обидно.

Виктор же, судя по всему, на лягушку согласился. Рома закрывает глаза, позволяя себя лапать. Думает, когда последний раз чувствовал что-то похожее. Когда позволял кому-то столько нежности, чтобы она не успевала надоесть, чтобы не хотелось прервать партнера, поинтересоваться, будет ли сегодня что-то более интересное. Виктора останавливать не хотелось.

И когда он замер, сам Рома недовольно замычал, прижался ближе. Только после этого понял, задев чужой стояк ногой, даже глаза приоткрыл. Пара секунд на осознание. Они с Виктором об этой операции не говорили, а после расставания Рома добровольно в тему не углублялся, не хотел вспоминать. И только сейчас Роман осознал, что современную медицину недооценивал. Сильно недооценивал.

- Продолжай.

Тихо, чуть хрипя. Он сам запускает руки под футболку Вити, стягивает её, откладывет в сторону. Думает, что стоит спросить о презервативах. Стоит снова проявить чуть больше наглости, но с ним не выходит. С ним снова, как десять лет назад, сердце бьется в горле и нормально думать слишком трудно. С ним получается разве что приподняться, спустить с себя штаны. И стараться не оторвать руку от мокрых спутанных волос.

+1

99

Голос Ромы звучит иначе. Звучит как-то... счастливо. Радостно и, наверное... влюблённо.
Такой тон Виктор уже слышал – но разве что лет так десять назад. И тот не часто, на самом деле – но слышал.

Не сдерживает тихой усмешки. Про лягушку Виктор помнил, ещё как помнил. Сам ведь придумал тогда, в больнице, совершенно спонтанно. Причём даже не с целью обижать, – хотя было за что, – а просто спорол, что пришло в голову, на основе внешнего сходства... хотя, конечно, пытался дуться Рома забавно. Пытался до тех пор, пока не вошло в привычку и не стало чем-то сродни всяким там «зайчикам» и «котикам». Лягуха – как есть лягуха.
Было забавно, что и Рома тоже это помнит.

Коротко улыбается, прижимая его к себе.

– Особенно если похож. Ты ведь достаточно симпатичная лягуха, между прочим. – звучит тихо, шёпотом на ухо, почти касаясь губами.
Руки, однако, ниже пока не спускает – и так и оставляет выше копчика, будто бы ожидая разрешения. Или, наоборот, отказа и просьбы не соваться больше.
Хотя...
Рома уже откровенно напросился. И, Виктор понимал, вряд ли стал бы так резко переворачивать ситуацию.
Ведь мог бы это сделать раньше, ещё тогда, когда можно было повлиять на ход событий.
И, пусть и охотно признавал то, что ебанутый – на деле местами был всё-таки понятен.
Был, всё-таки, как раньше.

Вот только кое-что всё равно было совсем иначе.
Наблюдает за реакцией Ромы – и какое-то время не решается пошевелиться снова, да и дышит, казалось, через раз.
Ловит чужое замешательство. Понимает, что, наверное, стоило рассказать все же больше, сразу – но кто знал, с другой стороны, что все придёт... к этому. А иначе – незачем.
Загадывать последние несколько дней хоть что-нибудь вообще было слишком сложно.

Выдыхает.
И, получив разрешение, – наконец, совсем уже точное, – снова прижимает Рому крепче к себе.

Ловит себя на мысли, что не готов больше, чем думал. Что, кроме узнавшего о таком варианте только сейчас Ромы, есть ещё и пустота в тумбочке у кровати.
Ни презервативов, ни смазки – ничего. Ведь не было необходимости, до этого момента. Ведь если и происходило что-то подобное, то разово – а чаще всего даже не дома.
Он может, конечно, встать сейчас, пройтись по всем карманам и сумкам, пытаясь найти хоть что-то. И, быть может, даже найдёт.
Но вот только это окончательно испортило бы момент. Ещё сильнее, чем возможно.

Позволяет стянуть с себя футболку, только недавно надетую – ради этого даже отстраняется ненадолго от чужой шеи. А после спускает всё же руки чуть ниже, на уже оголённый зад.
Которым Рома уже почти что уселся на его колени.

Чуть сжимает.

И, осторожно касаясь губами уже ключицы, вскоре медленно начинает входить. Уже не давая передумать.

Меняет положение – теперь Рома уже лежит на спине, Виктор же нависает сверху. Двигается уже живее. Все же не может удержаться. Все же касается иногда губ – но уже ненавязчиво. И целует коротко, так, чтобы не успеть хоть немного заставить нервничать.

Дышит чаще, тяжелее.
Чужую кожу приятно сжимать несильно – и тут же гладить. Приятно – слишком – покрывать поцелуями шею.

Слишком давно желал. Слишком скучал.

Ускоряет темп – и почти срывается на хрипы. Почти рычит.

Не имеет и малейшего понятия, сколько прошло времени. Не думает ни о чём – ни о проблемах, ни о собственных недавних терзаниях. Ни о чём – только о том, что рядом. О том, кто рядом.
И уж тем более не видит даже смысла думать, на каких цифрах там в данный момент застыли стрелки.

И, все же, выдыхает. Достаточно резко, хрипло. Чуть прикусив губу и прикрыв глаза, не спеша пока что выходить.

Отстраняется уже осторожно.
Все же выходит – но ложится рядом и мягко приобнимает.
Не начиная пока думать о чем-то бытовом, повседневном. И пытаясь только отдышаться, только осознать, насколько всё это... реально.

+1

100

Странно. По большей части с ним - странно. Слишком интимно, нежно. Так, будто между ними что-то большее, чем желание удовлетворить обычные потребности или какие-то обязательства. Так, будто Рома так и остался наивным, шестнадцатилетним. Так, будто влюбленность - не проходящее.

Не получается отвлекаться, да и не хочется. Как не хочется отталкивать его, напоминая, что целовать - нельзя. Не хочется следить за дистанцией, сохраняют ли её чужие руки. В принципе, всё, на что в итоге Рому хватает, так это расслабиться. Так, чтобы эмоции окончательно сбили поток мыслей, чтобы перестать на какие-то моменты соображать, что происходит.

И Рома, в какой-то момент, когда чужое пыхтение стихает, снова осознает себя сейчас. Мелькает привычное, что нужно встать, пойти в душ. Потом - завтрак. Потом, наверное, всё же спать. Одному, потому что у Виктора должны быть дела поинтереснее, чем следить за сопящим телом. Да и спать не у себя дома - это ведь уже достаточно непривычно. Этого бы вполне хватило.

Но на бок опускается чужая тяжелая рука, и все планы сходят на нет. Даже пить сразу как-то меньше хочется, хотя кружка с остатками кофе в метре, максимум в двух. Веки же тяжелеют, грозясь сомкнуться прямо сейчас. Причин сопротивляться этому вроде бы нет, Рома ерзает на постели, укладывается удобнее. На секунду даже вытягивает шею так, чтобы коснуться чужих губ. Коротко, смазано, быстро возвращая голову на съехавшую подушку.

- Не уходи сейчас никуда. - Хрипло, почти робко. Просить Рома не любит, никогда не любил, но сейчас и это готов стерпеть.

С первого этажа, как назло, шум. Такой, будто псы решили разобрать кухню к чертовой матери. Рома, услышав посторонние звуки, вздрагивает и даже глаза открывает. Смотрит на выход, будто сейчас псы окажутся там и отрапортуют, что случилось.

Только сейчас слышит очередной писк телефона, должно быть, не первый. Должно быть, это что-то важное. Но вместо того, чтобы потянуться к телефону, Рома жмётся к чужой груди. Снова закрывает глаза и прячет лицо так, чтобы дневной свет не мешал спать.

+1

101

Глаза прикрывает ненадолго - и открывает снова. Смотрит на Рому, ждёт, как тот себя будет вести.
Вообще, по-хорошему, ему бы спать. Сейчас, уже почти отдышавшись, Виктор снова ловит себя на том, что разглядывает эти синяки - которые, так-то, не замечать сложно. И выглядит Рома в целом ещё более сонным, не пытается больше изображать какую-то бодрость.

Тот, впрочем, уже не рвётся к деятельности - и заставляет Виктора слегка улыбнуться, расслабленно. Не рвётся - и лежит рядом, такой совсем не по-лягушачьи тёплый, нежный. Даже... слишком нежный.
Короткий поцелуй - вернее, даже попытка поцеловать, - а Виктор уже ловит себя на том, что начинает улыбаться шире. Откровенно влюблённо и откровенно по-идиотски.
И эта улыбка сходить явно не собиралась - особенно после просьбы.
Быть рядом и никуда не уходить.

Шума Виктор не ждал и сам. Но не дёргается - хмурится только вдруг и косится на часы. Понимает, что, в отличие от совсем уже распустившегося хозяина, псы всё ещё следуют достаточно чёткому режиму, согласно которому в ближайшее время - а лучше прямо сейчас - их надо выгулять.
Но прямо сейчас он... не может.

Наблюдает, как на его груди устраиваются удобнее. Будто спрятаться пытается.
А Виктору только и остаётся, что тихо вздохнуть и, оставшись на месте, обнять крепче - а второй рукой начать поглаживать его по голове, снова мягко перебирая волосы.

- Не ухожу. - отвечает коротко, голос звучит немного хрипло. Прикрывает глаза - понимает, что сейчас сделать просто ничего не сможет, а от звуков стоит пока что просто абстрагироваться, извинившись мысленно перед псами.
Он выгуляет, конечно.
Но позже - когда убедится, окончательно, что этот просидевший с ним всю ночь придурок заснёт. 

Лежит тихо. Слышит снова звук какого-то оповещения на телефоне - и, не шевелясь, косится в его сторону.
Пара секунд на осознание - телефон не его. Телефон Ромы, на который самому Роме уже, как видно, совершенно плевать.

Мельком вспоминает то, как экран мигнул, когда только зашла речь про возвращение. Вспоминает, что там могло быть что-то, повлиявшее на решение - и что так и не смог увидеть, что там было.
И... понимает, продолжая так же убаюкивающе перебирать чужие волосы, что, вообще-то, плевать.
Если какие-то проблемы - уточнит, позже. Может быть, осторожно. Как и о том, может ли помочь.
А если же что-то иное... плевать.

Заснул Рома быстро - но какое-то время Виктор послушно, как и пообещал, ещё был рядом. Дал уснуть крепче, так, чтобы и резкий грохот от очередного удара лапами по двери не заставил дёрнуться.
И только тогда стал осторожно расслаблять объятия.

Спал он крепко - почти так же, как тогда, после встречи в баре.
Однако в этот раз даже особо таскать не нужно было, да и с переодеванием тоже не заморачиваться. Всего-то перестать гладить - и осторожно переложить так, чтобы голова уже касалась подушки.
И только тогда встать, укрыть голое тело одеялом и начать одеваться.

На первом этаже предсказуемый бардак - и обрадовавшиеся тому, что хозяин наконец соизволил удостоить их своим вниманием псы. Предсказуемая уборка, по мелочи - и выгул.
Вот только на этот раз было всё равно легче. Без мрачных, местами идиотских размышлений. Без особенных переживаний. Просто он знает - сейчас всё хорошо. Сейчас он вернётся - и ничего страшного уже не увидит. Только мирно, крепко спящий Рома - ничего с собой не делающий, даже не пытающийся, расслабленный... нежный.
Сейчас всё хорошо - и никаких поводов для лишних нервов нет.

Гуляет даже дольше обычного - в качестве компенсации псам, да и без ощущения необходимости спешить.
Возвращается после - и не слышит никаких звуков. Ничего, что заставило бы заволноваться, подумать, что что-то не так.
Ровно так же, как и было.
И это позволяет, всё-таки, совсем выдохнуть.

Настолько, чтобы, взяв уцелевший кроссовок, уйти в машину - и съездить до ближайшего торгового центра. И вернуться спустя несколько часов, подобрав что-то не такое же, но наподобие - на всякий случай, с чеком и возможностью возврата.
Обещал ведь? Обещал.
Ровно как и блины на завтрак. Хотя... в случае Ромы там уже скорее к ужину будет.
Так или иначе, уже после очередного выгула требующих внимания псов, с кухни стали потихоньку доноситься запахи, и иногда - гремящие звуки.

+1

102

Темно и, в принципе, уютно. Уютнее, чем на съемной квартире. К дому Виктора удивительно быстро вышло привыкнуть. Пожалуй, куда быстрее, чем стоило это делать. "Этого вообще не стоило делать."

Вылезает из мягкой темноты спальни, ленясь поправить за собой одеяло. В душе он, в принципе, тоже не задерживается. Уже слышал возню на первом этаже и совершенно не хотел заставлять себя ждать. Хотя, возможно, и стоило исчезнуть, ничего не объясняя, вызвать такси и сорваться на вокзал. Сорваться, пока не появилась мысль остаться в этом треклятом городе.

"Остаться."

Он спускается по лестнице ковыряясь в телефоне. Всё в тех же чужих брюках на голое тело. Так, будто всё нормально, будто он постоянно оставался.

Проходя мимо Виктора, возящегося на кухне, не отрывается от телефона. Но на автомате почесывает чужой загривок, будто рядом с ним кот. Толстый, ленивый и до невозможного привычный кот. Рома занимает всё то же место, не отрывается от экрана.

- Мне кофе.

+1

103

Что происходит в других комнатах – не слышит, да и не пытается прислушиваться. Не видит смысла, понимая, что псы о себе знать дадут уже нескоро, а наверху... там тоже пока не особо много изменится. Во всяком случае, совсем недавно там было даже слишком тихо, хоть проверяй иди.
Но проверять все равно он пока не пойдёт ничего.
Виктор рассчитывал больше на то, что Рома проснётся примерно тогда, когда с блинами он уже закончит, или даже позже, с таким-то недосыпом. Думал даже о том, чтобы в постель принести... но сзади уже вдруг раздались шаги.
Впрочем, все равно оставалось немного, да и так даже лучше было, что на совсем свежие успевает.

Чувствует прикосновение к волосам на загривке – и так и замирает на пару секунд от неожиданности со сковородкой в руке. Замирает – но не пугается – и поворачивается ненадолго к Роме, улыбнувшись и, в шутку, коротко мурлыкнув.
Почесывания, внезапно, оказались слишком приятны. Да и любое, впрочем, прикосновение, если оно от него, будет приятно – Виктор в этом убеждался все сильнее. Зачем-то. Черт его знает, зачем. Будто и правда уже заявил Рома, что остаётся – и будто правда будет и почесывать, и в целом своим присутствием создавать какой-то... особый уют.

Отворачивается, чтобы продолжить. Переворачивает уже один из последних блинов – и снова поглядывает.
Снова полуголый – пусть и понимает Виктор, что лишь из-за отсутствия иных вариантов, но внимание это все равно привлекает. И в целом... привлекает.
Снова в телефоне – заставляя мельком пронестись мысль, всю ту же, о тех сообщениях, после которых Рома так задумался. О тех, что тогда не читал – а сейчас, наверняка, уже посмотрел. Может и ответил что.
И снова просит кофе.

– Сейчас будет, – слегка улыбнулся, складывая очередной готовый блин в общую кучу и выключая плиту. – И да. Доброе утро.

Не сдерживает усмешки – и, осмотрев в очередной раз возвышающуюся на тарелке горку блинов, выставляет ее на стол.
На середину, так, чтобы и Рома мог спокойно дотягиваться, и самому недалеко.

Вскоре сковородка оказывается в раковине, а на столе появляются, вдобавок, варенье и две чашки – обе с кофе. А после – молоко и сахар.

И только тогда Виктор садится, как и в тот раз, напротив. И смотрит прямо.

– Выглядишь почти выспавшимся. – снова рассматривая Рому, тихо усмехается. – Почти. Сам проснулся или я разбудил всё же?

Косится снова – и отпивает кофе, кивая после на блины.

– Бери, обещал же. Не совсем завтрак, но... приятного аппетита. – улыбается все же чуть шире. И начинает, после всей беготни, потихоньку есть сам.

+1

104

Рома, не слишком пытаясь изобразить на лице обиду, кривится. Так, чтобы показать, насколько оценил шутку про доброе утро. Он опускает телефон на стол, Виктор ещё может заметить, как сворачивается на экране очередная игрушка. На сообщения Рома ответил ещё до душа, с удовольствием отметив, что интересовались его персоной только в рабочих целях. Вспоминать о других связях сейчас было до абсурдного некомфортно.

- Не знаю. - Он отмахивается, обозначая вопрос Виктора то ли глупым, то ли просто лишним. Момент пробуждения Рома не запоминал, в принципе, никогда. - Сметаны нет?

Он заливает кофе молоком, оставляет пару капель на столешнице, не замечает. Скручивает один блин, обжигая пальцы, и откусывает. Только после этого осознает, насколько проголодался. Варенье Роман игнорирует как класс, появление сметаны же замечает уже после того, как начинает чувствовать сытость.

- Вкусно.

+1

105

Наблюдая за Ромой, усмехается – и ловит себя все же на том, что косится на телефон. Косится и в тот момент, когда Рома, наконец, выпускает его из рук.
И почти с удивлением замечает, как сворачиваются разноцветные яркие кубики.
Значит, не переписки. Значит, ничего толком и не случилось такого... и никто не искал. Никто настолько важный, чтобы Рома ему сидел и вот так безотрывно писал.
Почти стыдно. Но ловит себя Виктор, все же, на каком-то достаточно странном чувстве. Близком к собственничеству, но совершенно не обоснованном – Рома же не говорил, напрямую, что вернётся ещё, да и передумать у него время было ещё аж до вокзала и немного дальше. И теперь Виктор был почти рад, что оказалось все иначе, что в телефоне, видно, уже не в первый раз Рома зависает из-за этих долбаных кубиков.
Из-за кубиков, которые Виктор, так-то, тоже знает.

Скрыть улыбку не вышло.
Когда-то, ещё курсе то ли на первом, то ли уже на втором, Виктор сам в такое тупил на парах. А после – показал и Роме подобную игрушку. Телефон у Ромы, правда, подобных вещей не поддерживал и вообще какой-то мало того что доисторический, так ещё и разбитый был, но это и не мешало ему отжимать телефон у Виктора периодически.
Было забавно видеть, что, спустя столько лет, он в такое ещё играет. До сих пор.
И ещё забавнее осознавать, что точно такая же игра есть и у самого Виктора.

– Сметану принесу. – усмехается и, уже жуя, поднимается со стула. Возвращается быстро – но не быстрее, чем явно оголодавший Рома постепенно уничтожает блины.
Ставит банку на стол, косится на Рому. Не сдерживает улыбки, уже несколько умиленной – и стягивает тоже ещё один блин.

– Я рад, что вкусно. Наелся?

Дожёвывает – и косится снова на телефон. После – на свой, лежащий рядом, почти под рукой, и затем снова на Ромин.
И, всё-таки, не выдерживает.

– Ну, на каком уровне? – спрашивает, кивая на мобильник и слегка улыбаясь.

+1

106

- Нет, ещё не наелся.

Говорит честно, продолжая поглощать блины, уже со сметаной. Думает, что и тогда Виктор готовил неплохо. Думает, что давно не ел ничего домашнего. И это, конечно, совсем не печально.

- Четыреста какой-то. Вроде двадцать пятый. Пройти не могу. - Рома улыбается, даже почти забывает о еде. - Ты тоже ещё играешь в эту хрень? Я недавно скачал. Забавная вещь, должен сказать. - Он доедает очередной блин, задумчиво поглядывает на уже уменьшившуюся стопку. - И вообще, не думаешь, что в чужом телефоне можно увидеть много неприятных вещей?

В телефоне Ромы, теперь даже в активных чатах пары мессенджеров, Виктор быстро мог найти то, что вряд ли его порадует. Но Роман менял пароль раз в пару месяцев, излишне одержимый сохранением собственных секретов.

В глазах мелькает нечто слишком шутливое, чтобы быть недобрым. В Роме просыпается желание глупо шутить, которое, по прогнозам, давно должно было уйти в небытие. Наспех вытерев одну руку о салфетку, Рома хватает чужой телефон и набирает, без особой надежды, тот же пароль, что и десять лет назад. Экран загораеся, к явному удивлению Романа.

- А ещё в чужих телефонах много интересного.

Нагловато тянет он, держа телефон Виктора так, чтобы тому было трудно его забрать. Он медлит пару секунд, но так и не решается залезть в чужие сообщения. Рома открывает телефонную книгу и заводит новый контакт, торопливо забивая свой номер.

+1

107

Кивает - и сворачивает очередной блин, тоже понимая, что успел проголодаться. И, насмотревшись на Рому, тоже макает в сметану.
Слушает, жуя и слегка улыбаясь.

- Ага, играю. - говорит, уже прожевав - и усмехается, поглядывая на Рому. - Именно эту тоже не очень давно скачал. Сейчас... вроде девятьсот пятый. Там чем дальше, тем хуже. Но забавно.

Рома говорит про неприятные вещи - и Виктор всё же сдерживается. Всё же не отвечает, что о неприятных он в первую очередь всегда и думает. И в случае с Ромой подумал так же - хотя, с другой стороны, такие вещи всё же могли быть, а на сообщения он мог ответить просто не при Викторе. Телефон Виктора же в основном забит рабочими контактами, нужными заметками, смс-ками от сотрудников. Где-то был чат с мамой и туча фото её цветущей клумбы со всех сторон, как раз после недавних фото с моря. Фотографии родителей, псов, каких-то вещей, которые необходимо запомнить, просто показавшиеся симпатичными виды, зачем-то сфотографированное свеженабитое сердечко на пальце - и особо ничего. Были личные фото, примерно тогда же, когда и очередные попытки в отношения - но уже давно удалены. Все особенно личные удаляются, кроме долбаного сердечка, которое и с кожи-то хотелось уже на следующее же утро свести к чёртовой матери... но в итоге нет.
Ещё - музыка. Ну и игры. Под игры - отдельная папка.

В принципе, ничего особенно секретного, но попытки влезть в личное - а телефон и есть личное - пространство Виктор особо не терпел.
Впрочем... Роме ещё тогда, десять лет назад, слишком многое позволялось.

Тем более что сейчас, стоит только посмотреть на эту ехидную морду, становилось ясно сразу - кто-то просто хочет смеха ради побесить. Тоже слишком знакомое поведение.
На которое Виктор, обычно, достаточно предсказуемо бесился, а после делал так же.

- Э! - хмурится, но явно не злобно. Скорее наигранно. - Хочешь найти интересное и неприятное?

Пытается сначала потянуться за своим телефоном - безуспешно. Слышит затем звук разблокировки экрана, переводит оскорблённый взгляд на Рому.

- Ещё и пароль помнит, шпион недоделанный! - возмущённо фыркает - и резко хватает уже телефон Ромы. Косится, как тот, в уже разблокированном, что-то пытается печатать.

- Засранец какой... - фыркает, пытается ввести пароль - который тоже, чёрт возьми, помнит, - со старого кнопочного. Не подходит.
Пытается ещё раз, мало ли, опечатался - и понимает, что пароль уже просто другой. Другой, которого Виктор не знает.
Думает, раз так, хотя бы фотографий, таких, с самого неприглядного ракурса наделать - если, конечно, у Ромы такой неприглядный ракурс есть. Наводит на Рому, делает пару кадров... и замирает.
Не успевает отвести взгляд - и читает сообщение, всплывшее в оповещении.

Телефон Виктор отдаёт уже молча, с потемневшим экраном. И шутить уже не особенно хочется.

+1

108

- Задрот. - С плохо скрываемой завистью констатирует Роман. - Так и знал, что ты ничем кроме этих своих игрушек не интересуешься.

Роман усмехается, забивая свои фамилию и полное имя. Да и то, что Витя пытается копаться в его телефоне - забавно, забавнее только его попытки сделать фотографию. Рома думает, что если хотел бы засрать чужую ленту - фотографировал бы себя. С другой стороны, свои фото удалять не жалко, а физиономия Виктора, хотя бы на одном из кадров, наверняка надолго застряла бы в ленте среди фотографий документов.

- Хоть что-то интересное у тебя в телефоне только что появилось, я уверен. Даже проверять не буду, знаешь.

"А неприятное - видеть не хочу." Понимает, что образ жизни Виктора был более приемлемым. Из-за татуировки. Из-за того, что он не напивается. Из-за того, что, может, мозгов побольше и темперамент явно подсдулся. Но всё же что-то неприятное, Рома уверен, должно быть. И он этого видеть совсем не хотел.

Слышит, как его телефон возвращают на стол, и кладёт, на автомате, перед Виктором его, с открытым окном нового контакта. Переключается на свой, думая, что пришло сообщение по работе, которое Виктор разумно решил показать. В принципе, не ошибается, тянется было ответить, но чувствует чужой взгляд. Поднимает глаза на Виктора.

Он был последним, кто смотрел на Рому вот так. С претензией на собственничество. Десять лет назад это немного пугало, Рома никак не мог отделаться от мысли, что Витя надумает лишнего и свернёт ему к хренам шею. Теперь понимал - не свернёт. Даже если надумает - не свернёт. И этот взгляд как бальзам на душу.

Только сейчас он соображает, что сам давно привык к тому, что Аристарх Петрович обращается не иначе как "Ромочка". Другие не всегда помогали. Кому-то казалось забавным, кто-то находил это глупым. Рома же оставался равнодушен, только изредка задумывался о собственных родителях.

- Собственник. - Он тянет это как кот, самодовольно и нагло. Наблюдает за реакцией. - Не угадал в этот раз. Если расскажу - станет даже стыдно. - И, прервавшись на глоток кофе, спешит рассказать. - У меня есть одна клиентка, слепая. За неё пишет сообщения дедушка. Сам угадаешь, как его зовут?

Рома улыбается и всё же спешит вбить свой пароль и подтвердить время записи. Телефон оставляет лежать на столешнице, так, чтобы недоделанный Отелло, при желании, мог видеть переписку.

+1

109

– Конечно, ничем! – усмехается, отмечая нотки зависти. – Ну я бы тебе его пройти помог, но если уж всё так, и я - ничем не интересующийся задрот...

Наигранно тяжело вздыхает.

И косится снова на свой телефон, в котором уже появилось что-то интересное. Что-то, по заверению Ромы, наиболее интересное из всего имеющегося.

– Как будто ты всё уже посмотреть успел. – фыркает, с наигранной обидой, но понимает, что, так-то, Рома прав. – Вот возьму и скажу, что интересное там есть. И делай, что хочешь.

А Рома, может, и делал бы что хотел. Может он, в принципе, и прямо сейчас делал - Виктор же не знает, что он там настрачивает.
Да и настроение в итоге сильно, всё же, портит этот... как там его, Аристарх Петрович.

Аристарх. Ещё и имя такое идиотское. 
Хотя, впрочем, не в имени-то и дело. И не в том, что представляется автоматически какой-то старый пердун.
Просто кто-то позволял себе называть его Ромочкой и назначать с ним встречи. А так - совершенно ничего особенного не было!
И встреча на пятнадцатое. Как раз уже тогда, когда уедет. И, наверное, останется всё же там - со всеми своими Аристархами и, возможно, кем-нибудь там ещё.
В голове - ревность. Откровенная, всё же, ревность - и посильнее, чем те необоснованные порывы, возникающие от каждого звука сообщения. Притом Виктор не знает, стоит ли ревновать на деле - но ревнует.
Знает, что Рома ему толком ничего не пообещал. Догадывается, что там, в Москве, есть те, кто претендуют на его, Ромы, внимание. И понимает, что, если Рома сам захочет к этому... черт его возьми, Аристарху, удерживать его он не сможет. Не сможет и не будет - отпустив и оставшись сидеть с крайне паршивым чувством и пониманием того, что лучше бы больше не виделись они с тех пор больше никогда.
Ситуация, если так, грустная, слишком.
А имя - всё ещё паршивое. И сокращается хрен его знает как. В ответ на Ромочку - Аристархушка? Аричка?..

Почти морщится.

И на Рому больше не смотрит - а взгляд если и поднимает, то уже... удивлённый.
Сначала на собственный телефон - видя новый контакт.
А потом - на самого Рому. Вернее, Романа Крногорача.

Виктор слушал молча - и поначалу разве что тихо фыркнул, готовясь сразу уже не верить. Готовясь сразу слушать то, что на деле не более чем отмазки. Отмазки, которые ему, Виктору, и не нужны - без которых сразу можно сказать всё как есть.
Но чем дольше слушает, тем больше хочется... выдохнуть.

Кажется, промахнулся. Кажется, надумал - как это и случается чаще всего.
Рома реагирует даже не то чтобы спокойно - а скорее как-то, будто бы, довольно. Будто только и рад такому вниманию - но всё же, так и быть, расскажет правду.
И в эту правду уже верилось, пусть и не сразу.

Виктор молчит, чуть поджимает губу. Отводит взгляд, пристыженно отчасти. И молча стягивает очередной блин, с мрачным видом начиная жевать.

- В этот раз? - фыркает тихо, на этот раз даже прожевать полностью не потрудившись. - И я понял уже, что... не так понял.

Бубнит, почти обиженно - на деле, правда, всё равно заметно некоторую пристыженность. Которую, впрочем, Виктор и не особенно скрывает.
Смотрит на экран телефона, на переписку.
Коротко, не особенно вчитываясь уже.
И отводит взгляд снова, продолжая жевать.

- Извини. Наверное я так... не должен.

Тихо усмехается. И берёт в свободную от блина руку телефон.

- А тебя я перепишу. Слишком официально назвался для лягухи.

Отредактировано Виктор Чернов (2018-06-13 01:07:31)

+1

110

- Как ты поможешь? Наколдуешь удачную раскладку? - Рома усмехается, отмечая, что взаимные подколы с Витей остаются всё такими же легкими, как и годами раньше. Это определенно приятно. - Ну а что там у тебя может быть интересного?

Рома думает, что, в принципе, много. Фото той же Германии - много, даже если Витя там последний раз был на операции. Что уж и говорить о фото людей, скринах переписок... Задумавшись, он смотрит на его телефон, уже поджав губу. Всё же, возможно, стоило позлить, посмотреть переписки и социальные сети.

Отпивает ещё кофе и всё же, нехотя, переходит к менее приятной теме. Скрывать от Виктора - смысла никакого. Да и не хочется пытаться, пусть думать о других теперь почти стыдно. Почти.

- В этот раз. Ты же не думаешь, что я тогда в монахи постригся и всё такое? У меня после тебя ничего типа серьёзных отношений не было, но я время от времени с кем-то спал. - Рома пожимает плечами, мол, ничего особенного, но думает, что должен был сказать как-то помягче. - Сам понимаешь. То случайные связи, то более-менее постоянные. Ничего интересного, в принципе, только с некоторыми я почти дружу. - Думает про Артура, думает, насколько сильно судьба хотела посмеяться, что выстроила эти встречи друг за другом. И говорит уже серьёзно, но всё так же не сводя с Виктора взгляд. - И устраивать рассылку "не пишите мне больше с непристойными предложениями" я не стану, ясно? - Допивает, тяжело опускает кружку на столешницу. - Но если ты, Вить, думаешь, что я смогу спокойно пойти с кем-то переспать теперь - ты редкий уёбок. И не только уёбок, в принципе, много кто, но главное - тупой. Ты ведь у меня не тупой?

Почти уверен, что Виктор не тупой. Почти, поскольку даёт всем шанс облажаться. У Виктора таких шансов много, но в этот раз Рома надеется, что Виктор поведёт себя как умный. Он вообще много на что надеется, на понимание, на взаимную честность, на... отношения. Судя по надутой физиономии - на последнее надеется не зря.

Рома огибает столешницу, обнимает его за плечи и коротко целует в колючую щеку.

- Не дуйся, и так жирный. - Лениво шутит он и уже на ухо добавляет, тихо, будто кто-то может услышать. - Не знаю, должен был или нет, но только что понял, что меня это, в принципе, заводит.

Разгибается слишком резко, морщится от боли в ребре, но всё же забирает кружку и уходит. Споласкивает посуду, моет руки. Лишний раз осознает, насколько ситуация патовая, когда понимает, что отражается на лице Виктора, когда он говорит с той или иной интонацией.

- Лягухой назовёшь? - Рома усмехается, вытирает руки и прикидывает, что налить в кружку. - Так и вижу, отчитываешь ты сотрудника своей забегаловки, положил рядом телефон, и тут тебе звонит Лягуха. Не стрёмно будет?

+1

111

Снова тихо фыркает, косясь на Рому.

- А вдруг и наколдую. Себе, вон, наколдовываю же, например. Хотя... ты вредный. Не буду ничего тебе колдовать. - вздыхает, с наигранным сожалением, и всё же доедает блин. - А интересного... тоже не скажу. Думай сам теперь. Быть может, я на самом деле за тобой все это время шпионил и фотографировал, пока не видишь, а теперь у меня там архив?

Никакого архива, конечно, не было. Как и ни одного фото Ромы - что, наверное, надо было исправить. Это имеет смысл, если уж всё сложилось так, если он... рядом.
А он - рядом.
Во всяком случае, говорить начинает так, что, в принципе... убеждает. Даёт какую-то уверенность, уже большую, что будет всё же рядом. Что не пропадёт, как боится этого Витя, не вспомнит про кого-нибудь там ещё и не ускачет туда. Понимает, что в тот раз ревность кончилась плохо и оказалась совсем не оправданной в итоге. В этот же... хочется, чтобы всё было иначе.
Слишком хочется.

- Ну... вообще понимаю. - говорит уже тихо, снова немного отводя взгляд. - У меня, если об этом уже говорить, было... примерно так же. Тоже совсем не монастырь. Никакие серьёзные не смог больше, а такое, на раз... ну, это уже когда от операций отошёл. И то, как-то... без фанатизма. Могло развиться в большее, наверное, но я не мог. И, видно, я совсем мудак, раз со мной после такого общаться даже не пытаются, не то что дружить. Зато точно никаких рассылок не нужно.

Усмехается, тоже отпивает кофе - и всё же поднимает взгляд, так, чтобы смотреть прямо на Рому. Снова в глаза.

- И ты не делай. И... ладно. Будем надеяться, вместе, что я у тебя не тупой. А если что, если вдруг засомневаешься... по мозгам мне тресни, вот что.

Голос звучит негромко - а сам Виктор ловит себя всё же на мысли, что теперь уже точно верит. Теперь, когда Рома сам рассказал про то, что у него было - пусть и вкратце. Когда заявляет, откровенно, что теперь просто так ни с кем не переспит. Что... теперь.
Значит, всё же... для него действительно вся их встреча что-то значит.
Как и для Виктора, вообще с самого начала уставшего отгонять от себя всякие сопливые и наивные мысли.

Чувствует объятия, поцелуй в щёку - и прекращает, наконец, сидеть с нахмуренной и надутой рожей. Наконец, улыбается - даже вполне себе счастливо. Даже несмотря на то, что снова Рома решил его обласкать - пусть уже и ясно, что в шутливой форме.

- Вот будет повод - всё равно возьму и надуюсь. - тихо, важно фыркает - но уже и не пытается как-то иначе выказывать недовольство. Слишком, всё же, был... наверное, рад происходящему. - А заводит что? Когда я докапываюсь до каждой подозрительной смс-ки или когда дуюсь?

Косится на Рому, уже выпрямившегося. Почти подрывается помочь, когда видит, как тот морщится - но не успевает. И теперь лишь молча наблюдает, на всякий случай.
Наблюдает - и всё же копается одной рукой в телефоне.

- Да. Лягухой. - кивает важно, нажимая кнопку редактирования. - И нет, не стрёмно. Пусть что хотят думают - дело не их, разницы мне никакой, а лягуха есть лягуха. Да и в принципе... ты думаешь, что я тебя просто так в ходе разговоров не буду звать лягухой?

Усмехается, стирает написанное в графе "фамилия" полностью. Начинает писать в графе "имя"... но хмурится, стирает вообще всё и начинает вдруг переключать клавиатуры.

- Во. Так даже лучше. Смотри, похоже!

Дожидается, когда Рома подойдёт поближе - и, не выпуская из руки телефон, откровенно дурацки улыбается и показывает экран. И контакт, где вместо имени - симпатичная зелёная эмодзи-лягушка.

+1

112

- Что же ты не сфотографировал, куда я дел ключи от квартиры?

Он отмечает положительные изменения в их общении: острые темы, если пытаться отшутиться, куда быстрее сглаживаются. Рома помнил, что ревность - важная тема для Виктора. Помнил его реакции. Помнил, что почти переехал в его квартиру не столько от безбашенной любви, сколько от безысходности и постоянных ревнивых взглядов. Не хотел заставлять нервничать. Как всегда.

- А я не пытался. Даже мысли не возникало, знаешь, что ещё раз может быть что-то такое. И знаешь, нормально ведь жил один. - "Пока на тебя снова не нарвался." - Просто с возрастом становится чуть труднее заводить контакты, особенно если тебе не слишком нравятся глупые мальчики. Вот и приходится быть более-менее постоянными. Так я предпочитал дистанцию, что ли. Типа никого не приводить домой, не спать рядом с кем-то и всё такое. Ну, я тебе уже говорил, что сто лет не спал с чем-то мягким под боком. Знаешь, отвык. - Он отвлекается от созерцания очередной полки и снова смотрит на Виктора, задумчиво. - Только я обычно выбирал хотя бы симпатичных. - Рома отвлекается от полки с сухими травами, очевидно, изображающими чаи, смотрит на соседнюю. - И не ври, я-то твой характер прекрасно знаю. Прикопал, наверное, самых наглых в ближайшем лесу, а теперь сидишь, прибедняешься. Я-то думал, чего меня твои псы к лесу тащили, а это предупреждение было.

Рома всё же пытается повторить фокус, который Виктор показывал с кофе-машиной. Мысли в голове складываются ровно, спокойно. Как всегда непоправимо слишком много, как всегда это внимания не стоит. Внимания стоит кофе и позвавший его зачем-то Виктор. Кофе, в принципе, всё же льётся из умного аппарата.

Рома подходит, снова обнимает его то ли за плечи, то ли за шею. Опирается подбородком о бестолковую голову.

- Копия. Прям, знаешь, с меня рисовали. - Усмехается. - Знаешь, о чем я реально жалею? За эти десять лет ведь мог придумать, как тебя обозвать. А потратил на какую-то там карьеру. - Машинка пищит, привлекая внимание. Рома смотрит на неё, но отходить не спешит, задумчиво поглаживает футболку на широком плече. - Заводит? Взгляд. Знаешь, серьёзный такой, суровый, властный. Такой, будто ты тут главный. И да, я запомню, что могу тебе врезать.

Рома усмехается, снова касается губами небритой щеки и отходит, всё же забирает свой кофе.

Отредактировано Роман Крногорач (2018-06-13 15:58:02)

+1

113

– Недошпионил... – Виктор тяжело вздохнул и слегка покачал головой. – Надо за тобой лучше шпионить. Так, чтобы вообще от тебя ни на шаг.

Звучит в шутку, но сам Виктор понимал – он бы, так-то, и не отказался быть таким «шпионом», который рядом настолько часто, насколько только возможно. Не отказался бы – но постоянно все равно невозможно же. Впрочем... он ловил себя на том, что устроило бы и меньшее время. Но рядом, так же рядом.
Косится немного на Рому, слегка поджимает губу. Думал последние несколько лет, что отвык от него, что все утихло – а на деле ничерта. Как и не отвыкал даже, пусть и хочется время от времени убеждаться в том, что все это реальность, а не излишне бурная фантазия.

– Ну... да. Я тоже не думал, так-то, что ещё хоть раз будет... подобное. И знал, что именно так – точно не будет. – пытается улыбнуться, но уголки губ дергаются – и выходит уже как-то будто бы грустно. – И один жил нормально. Как совсем приуныл всё же – вот, псы. А в остальном... ну, ночёвка максимум. И то в гостевой.

Косится на Рому – и, не сдержавшись, тихо фыркает.

– А после ночёвки – да. Закапывал. Вот и молчат теперь закопанные, потому что слишком много знали.– улыбается недобро, подмигивает Роме. – Но ты, в качестве исключения, пока держишься. И, раз, говоришь, до меня симпатичных выбирал... из принципа тебя не закопаю. Буду в заточении держать и не отпускать никуда. Как там обычно бывает, прекрасные принцессы и злые страшные драконы? С тобой, вон, если так, совсем интересно получается. Принцесса-лягуха...

Чувствует объятия – и кладёт ладонь на  руку Ромы. Поглаживает, а после – чуть сжимает пальцы. Нежно, не существенно.

И все же не сворачивает окно с контактом до тех пор, пока Рома не оценит портретное, надо сказать, сходство.

– Ну, знаешь... по-моему, тут не карьера виновата, Ром. Я ж тогда сказал, что у тебя фантазии просто нет – и был, кажется, прав. – усмехается тихо, пытается коситься на Рому, но в итоге оставляет затею – слишком неудобно.

Нажимает кнопку блокировки, откладывает телефон на стол.

И расслабленно прикрывает глаза, чувствуя легкие поглаживания.

– А взгляд... ну, что. Если случайно тебя ещё раз ко мне на работу занесёт – насмотришься. И заведёшься. – усмехается тихо. – Хотя они и дистанционно достают порой. Да и... кажется, я только с тобой мягче.

Приоткрывает глаза, когда Рома отходит. И наблюдает, слегка, все же, нахмурившись – но не всерьёз.

– Ты только это, с возможностью врезать не злоупотребляй.

Отредактировано Виктор Чернов (2018-06-13 13:34:46)

+1

114

- Понимаешь, насколько глупо это звучит? Ну про «только ты, любовь моя единственная». - Рома усмехается. - Представь, что это пройдёт. Мы ведь можем... знаешь, насмотреться друг на друга. Устать. Понять, что чувствовали что-то только к тем, кем были десять лет назад. Не боишься разочароваться? - Смотрит на него Рома задумчиво, почти серьезно. Почти как взрослый. - Не бесит тебя моя профдеформация?

Он остаётся стоять рядом с Виктором, прислонив пятую точку к разделочному столу. В этот раз, наливая молоко в кофе, Рома даже стол не пачкает.

С ним хорошо. Определенно спокойно, по-хорошему спокойно, не настолько, чтобы заставить скучать. С Виктором... уютно. И забавно. Забавно знать, что синяки на роминой шкуре его не возбуждают, а расстраивают. Забавно понимать, что он сам, добровольно, в жизни не сделает ему больно. Забавно и глупо то, что до ужаса хочется быть нежным. Таким, кто впишется в картину этого дома с чертовыми псами и размеренной жизнью.

- Главное, что я тут принцесса. Ну и попробуй не отпускать, динозавр сентиментальный. - он щёлкает Виктора по носу, вспоминает, что тот был сломан, и спешит отдернуть руку. Перевести тему решается только убедившись, что особо больно ему не сделал. - У самого тебя фантазии нет. Лягуха и лягуха, нет бы ещё что придумал. И не хочу я к тебе на работу, думаешь, я сам не могу накосячить так, чтобы ты достаточно строго посмотрел?

Он усмехается, говорит с показательным вызовом и не думает при этом ни о чем лишнем. Он не думает, какой смысл фразе придаст Витя и что тот вполне может загнаться. Не думает, что позволит это сделать.

Рома снова запускает пальцы в его волосы, чешет, как большого кота, будто призывает прижаться небритой щекой к голому животу. Спокойно отпивает кофе и все же вздыхает.

- Поезд в пять вечера. Нам нужно заехать к тебе на работу и успеть в квартиру за вещами, там минут пятнадцать от центра. Рассчитаешь время?

+1

115

Слушает - и не сдерживает всё же усмешки.
Конечно, об этом всём он думал. Он обо многом думал - но пока всё равно ничего, ни одна из мыслей не заставляла прийти в итоге к выводу, что не стоит и пытаться строить какие-то отношения. Что стоит оставить всё в прошлом, а сейчас уже просто отпустить - предварительно, конечно, посмотрев и освежив все воспоминания.
В принципе, если бы Рома каким-то образом изменился - так, чтобы совсем больше ничего общего не иметь с тем самым младшим в группе студентом-медиком, - то всё и сложилось бы иначе, само собой. Но... Виктор понимал, что тот разве что просто вырос - а больше ничего особенно нового.
И стал нудить больше, чем раньше. Серьёзного из себя строит. И дёргается чаще.

- Профдеформация у тебя, Рома, налицо, я это заметил сразу. - фыркает тихо, поглядывая остановившегося рядом Рому. - И она да, бесит. Но знаешь, я и с ней смириться готов... понимаешь теперь, насколько всё плохо?

Усмехается, допивая всё же из своей чашки и отодвигая уже опустевшую.

- Но вообще, я тоже об этом думал. Что звучит глупо и всё такое. Но... такое загадывать - это так себе развлечение. Всё равно не угадаешь. Так что...

Наблюдает, не мешая, за тем, как Рома наливает в свой кофе молоко. Думает сначала о том, чтобы и себе попросить - но позже понимает, что неплохо бы уже и кофе новый сделать. А там уже всё равно встать бы.
Сейчас же - слишком хорошо сидится. Слишком всё... уютно. Виктор знал, что дома у него достаточно уютно - но, кажется, с присутствием Ромы появилось что-то ещё. Что-то такое, что если убрать - будет уже не хватать. И будет уже, наверное, даже не особенно уютно.
Понимает это - и тихо, едва слышно, усмехается.
И почти тут же морщится от щелчка по носу - не сильного, но всё равно вызвавшего короткую вспышку боли. Не такую, чтобы вскрикнуть, чтобы обратить больше внимания, чем нужно. Да и в принципе нос уже слишком давно зажил... и чтобы заболел примерно так же - это уже только заново ломать.
Чего, конечно, совершенно не хотелось.

- Принцесса вредная. Совсем не щадит динозавра! - пытается изобразить обиду, насупиться - что, впрочем, выходит откровенно плохо. И, понимая это, Виктор наигранно тяжело вздыхает. - Но всё равно динозавр принцессу отпускать не хочет.

Не хочет, совсем не хочет.
Даже, будь его, Виктора, воля - ни в какую Москву бы уже не отпустил. Даже с уже взятым обещанием вернуться, в которое вроде как получилось поверить. Но...

Показывать не хочет, совсем не хочет - но всё же несколько мрачнеет.
Отгоняет, сразу, лишние мысли. Но всё равно понимает, что уж косячить-то Рома умеет. Умеет так, что и смотреть недостаточно. Да и подзатыльника мало. И даже по ребру мало, пусть Виктор его совершенно не хочет бить. Да и... бессмысленно.

- Ты - можешь. - в голосе всё же не удаётся сдержать какие-то уже будто горькие нотки - и взгляд Чернов всё-таки отводит. - И я могу тебя называть не только лягухой. И даже не только принцессой. Долбоёб тебя устроит?

Вздыхает тихо - и, чувствуя поглаживания, немного расслабляется. Прикрывает глаза и осторожно касается щекой чужого живота.
Прижимается слегка и молчит. Говорить не хочется, говорить не особенно нужно. И сейчас даже постепенно получается расслабляться.
Так, что, когда Рома начинает говорить снова, глаза Виктор открывает крайне неохотно.
Не ожидав, что время летит уже настолько быстро.

- Рассчитаю. - произносит тихо, кивая осторожно - но не отстраняясь. Поза оказалась слишком удобной для того, чтобы хоть как-то шевелиться. Как и решительно лень поворачиваться хотя бы к часам. - Сейчас сколько времени?..

Задумывается ненадолго. И вдруг всё же поднимает взгляд, краем губ неуверенно улыбнувшись.

- К слову. Если я или продавцы не накосячили - ты даже не босиком поедешь.

+1

116

- Понимаю. Я же готов смириться с тем, что ты жирный и небритый. - Он закрывает глаза, прислоняясь затылком к навесным ящикам. - Динозавры всё равно вымерли. Значит, ты или не настоящий, или воображаемый. Зачем тебя жалеть, если ты ненастоящий или воображаемый? - Скользит рукой по бритому виску, едва ощутимо цепляет одно из колечек в ухе, прохладные пальцы замирают на плече. - Я рад, что тебя встретил.

Говорит так, будто прощается. Будто знает, что не вернётся, что на трезвую голову не рискнет снова собраться в Энск. Будто ещё думает, что в Москве это пройдёт и он сможет жить как жил. Не вспоминая, не думая, без ожидания встречи.

До печального смешно, самому Роме, что он думает так теперь. Может думать так теперь.

- Меня что угодно устроит, будем честны. Только не Ромочка, пожалуйста. - Не отдаёт себе отчёт, что гладит его шею. - А тебе важно, который час? Ты, может, ещё выспаться собрался? - Он усмехается, щелкает по одному из позвонков. Думает, что сам уснуть не сможет, не сможет так глупо тратить время. - Обувь... это хорошо. Перед выходом посмотрю. Лень.

Не хочется отходить. Рядом с ним, раздражающим кожу щетиной, хочется задержаться. И Рома, будто оправдывая своё нахождение в этом месте, снова поглаживает его шею, поплывшую линию скул... пальцы застывают на губах. Он усмехается, открывает глаза, выпивает свой кофе.

- Знаешь, какую первую связную мысль я помню с той ночи в твоей забегаловке?

+1

117

Не сдерживает тихий смешок - и понимает, что, если бы не было всё же так лень шевелиться даже по мелочи, на подзатыльник Рома бы сегодня уже точно нарвался.
Но не сильный. И чисто символический.

- Засчитано. - прижимается, снова прикрывая глаза. Прикосновения, всё же, слишком приятные - и, когда рука соскальзывает ниже, возникает мимолётное желание попросить снова вернуть её на голову. Снова так, чтобы поглаживала, ну и, может, по вискам тоже бы немного. Но в итоге Виктор об этом молчит - да и в целом отвечает достаточно лениво. - Ну... может, я последний выживший. Принцесс, вон, тоже не особенно много встретить уже можно. Чаще даже в сказках.

Усмешка тихая - и, всё же, уже несколько печальная улыбка.
Почему-то страшно. Страшно, что больше ничего не будет. Страшно представлять, какой дальше жизнь будет, если Рома просто в определённый момент ещё раз, как долбаный психиатр, проанализирует всё что может и решит не возвращаться. И не связываться. И номер заблокирует на всякий случай, и сделает всё, чтобы не достал.
Нет, конечно, всё будет как было. Псы, работа, поездки к родителям. С последними сложнее правда, последние - в Москве. Там же, где и Рома. И там же уже не получится без лишних мыслей. Да что там Москва, у себя дома находиться без лишних мыслей тоже теперь уже не выйдет.
Хочется, чтобы вернулся.

- Я тоже рад. Настолько, что... хочешь, к твоему приезду даже побреюсь?

Ещё пытается всё перевести в шутку. Пытается не заставлять Рому улавливать эти его эмоции, не давить. Хотя, конечно, хочется. Хочется просто взять - и оставить рядом с собой, наплевав вообще на всё, в том числе и на незакоченные дела там, в Москве. И на работу его. Но на самого Рому не плевать... а значит, делать так нельзя, при всём желании нельзя.

- Не волнуйся, Ромочкой точно не назову. Я ж тебе не Аристарх, как там его... Павлович? Петрович? - почти хочет открыть глаза, взглянуть на Рому, с ехидной улыбкой... но так и остаётся с закрытыми. И улыбаться начинает всё же более довольно. Чужие пальцы мягкие, прохладные - но не холодные, не заставляющие дёргаться. Комфортные, слишком, для того, чтобы начинать что-то там думать про то, что делать дальше и в целом.

- Что-то сейчас мне подсказывает, что выспаться - не мой вариант. Правильно думаю? - от щелчка даже не морщится, в целом лишь тихо усмехается. И старается прильнуть поближе, прижаться крепче. Пока можно, пока рядом.

- А обувь... я сейчас и не требую. Но, если что, полезешь в машину босиком, и мы сначала в магазин, обменивать.

Сейчас - всё равно. Всё равно, по какому маршруту катиться. И, может, даже хорошо, если не подойдёт и правда придётся ехать, так время растянется немного. Может, даже на поезд опоздает... но, к сожалению, продавец слишком уверял, что размер - один в один с тем кроссовком, что принёс с собой Виктор.

Пальцы чуть поднимаются - и останавливаются уже на губах. Заставляют замереть тоже, но после - неуверенно улыбнуться. Так, слегка, совершенно не ощутимо.
Порыв, однако, остановить уже не удаётся - и Виктор осторожно, совершенно нежно и коротко, целует кончики пальцев.

- И какую же?

Отредактировано Виктор Чернов (2018-06-15 02:08:29)

+1

118

- Зато лягушек полно куда ни плюнь.

Рома улыбается. Попытки Виктора шутить, когда ему совсем не смешно, походят на вечно встречающиеся на Дискавери попытки птенцов, оставшихся без матери, питаться. Забавные и умилительные, но, при осознании, печальные. Слишком печальные, чтобы игнорировать. И Рома, в слишком заметном порыве нежности, проводит рукой по его щетине.

- Не откажусь, знаешь. Вдруг ты снова приставать будешь? И вообще, вдруг ты без этого ужаса ещё нормально смотришься? - Шутливо чешет его под подбородком, как кота-переростка. - Может, ты ещё осветлишься, а? Чтобы совсем как тогда? О! Может, похудеешь? Нет, есть идея лучше! Не хочешь перекрасить весь дом в салатовый, не возникало мысли?

Рома наконец отталкивается от мебели, опускается на колени Виктору, расставив ноги. Прижимается щекой к его шее, сгорбившись, и с печалью осознает, что ему, в принципе, не важно. Ни бритый ли он, ни какого цвета волосы. Даже на то, что разжирел - плевать. И на салатовые стены тем более. Рома вообще зеленый цвет не любил. Кажется, с тех пор, как появилась Лягуха.

- Не помню. Мне залезть в телефон и посмотреть? - телефон, как по заказу, пищит. Рома не вздрагивает, не поворачивается. С работы - подождут. Остальным всё равно ничего хорошего ответить не выйдет. - Вообще не твой. Уеду - и дрыхни хоть целыми днями. Только это, чтоб просыпался иногда и писал, что у тебя всё хорошо.

Пальцы горят, будто Витя руку в кипяток сунул. И это до странного приятно. На секунду даже хочется снова вернуть руку к его губам, но это заранее кажется неудобным. Не сейчас. Рома всё же выпрямляется, отрывает щеку от шеи, откидывает лишнюю информацию про кроссовки. Заглядывает ему в глаза и думает, что стоит отодвинуться. Думает, что чувствовать его дыхание слишком интимно.

- Жаль, что я тебя не целовал, пока ты был красивым.

+1

119

Как-то отвлекаться выходит. Он уже понимал, прекрасно понимал, что Рома умеет отвлечь. Если даже и не полностью - то просто перевести немного в иное русло, такое, чтобы и не успевать, в принципе, особенно загнаться.
Вот и сейчас - отвлекает. Немного, заставляя, не открывая глаза, чувствовать прикосновение к щеке и осторожное поглаживание по щетине. Тоже приятное, слишком. Хотя... кажется, от Ромы в принципе было приятно, в целом-то, любое прикосновение.
Во всяком случае, пока что.

- Ты всё равно лягушка особенная. Не каждую лягушку, вон, в телефонную книгу запишут. - не сдерживает усмешки, но глаза всё же, наконец, приоткрывает. И поднимает всё же взгляд на Рому, чуть задирая голову. - И не у каждой лягушки столько требований!

Хмурится наигранно, но особо долго не получается. Будто и попытавшись эти попытки пресечь, Рома начинает уже не гладить, а почёсывать под подбородком, заставляя, на автомате, задрать голову чуть сильнее - и улыбаться всё же. Слегка, но, в принципе, заметно.

- Ром. Я, может, остальное всё ещё как-то понимаю, но вот с домом в салатовый... ты что-то совсем ебанулся. Ебанулся - и хочешь, чтобы я, живя в этом салатовом аду, ебанулся тоже... ясно с тобою всё. - вздыхает, стараясь изобразить крайнюю степень разочарования, и качает головой слегка. - Прости уж, принцесса, но пока что начнём с того, что я просто побреюсь.

Усмехается - и чувствует как на коленях у него вновь устраиваются. Улыбку сдержать не выходит, и Виктор, поддержав порыв, приобнимает Рому за талию, прижимает осторожно к себе. Второй рукой же начинает поглаживать, ненавязчиво и совершенно осторожно, обнажённую кожу - и прикрывает глаза снова.
Так снова выходит хотя бы немного расслабиться. Выходит улыбнуться шире, чувствуя чужое дыхание у шеи. И порадоваться, наверное, что, в силу некоторых особенностей, без желания со стороны Виктора из-за всего этого не будет снова внезапного стояка.

- Не нужно. Мне никакой разницы, по факту. Главное, что Аристарх... и что у тебя с ним ничего. Ничего ведь? - усмехается, пытается ещё изображать какую-то претензию. Только изображать - ведь Роме он... верит. Даже если, может, и не стоило бы, и насчёт Аристарха так сразу уши развешивать тоже - а всё равно верит. Особенно верит после раздавшегося сигнала об очередном сообщении, на который Рома реагирует... никак. Хотя на секунду и становится почти страшно, что идиллия сейчас нарушится, Рома отстранится, а пишет ему всё-таки кто-то... важный.
Впрочем... нет. Иначе ведь, если важный, выйдет, что Рома врал.
А Рома не врёт.

- Как скажешь. Хоть звонить. И... ты пиши. Найди уж время между своими клиентами... и своими Аристархами.

Глаза приоткрывает всё же - и встречается взглядом с Ромой. Тот тоже смотрит на него, так близко, так... рядом.
Заставляет понять, что губы как-то странно пересохли. Облизнуть немного.
И, выслушав, тихо усмехнуться.
Слишком забавно, неожиданно для первой же мысли.
Виктор сам, кажется, и не может вспомнить уже, что подумал первым делом. В голове в целом был вакуум, а касаемо внешнего вида - только позже отметил, что раньше Рома казался более... живым. И сейчас слишком было приятно замечать то, что, вообще-то, он может быть и выспавшимся, и улыбаться, и так же шутить. И в целом... да ничерта почти и не изменился.
Тот же мелкий Ромка - только не мелкий, и с каким-то более грустным взглядом. И та же неизменная Лягуха.

- Тогда - не целовал. - голос звучит уже тише - почти шёпот. - Зато... можешь сейчас. Если для тебя не слишком важно, чтобы уж прям красивый.

Молчит какое-то время, глядя в глаза. Поджимает губу - а после, будто вспомнив, что мяться не стоит, всё же осторожно прижимает к себе и целует. Нежно, мягко - и в целом не настойчиво. Давая, расслабив обнимающие руки, отстраниться, давая прекратить.

+1

120

- Лягушку тянут в родное болото. Лягушка имеет право требовать улучшения условий! Так что может ещё, ну, сколько там нормально скидывать за пару месяцев? Килограмм-два? А?

Он улыбается, ерзает удобнее, устраиваясь на чужих коленях. Едва ощутимо выгибается от прикосновений. Думает, что поступок опрометчивый, уже когда замечает слабое возбуждение. "Плевать."

И тяжело вздыхает, смотрит как на полного кретина, когда Виктор снова говорит про то дурацкое смс. Думает, что это уже не смешная шутка, если Витя снова не пытается изобразить на лице что-то достаточно авторитетное.

- И куда мне голубя отправлять, гений? Может хоть телефон свой оставишь?

Сдерживается. Не отталкивает Витю, когда тот лезет со своими телячьими нежностями и поцелуями. Думает, что, может быть, однажды, вспомнит все свои нынешние эмоции как страшный сон, как бред. Надеется на это. А пока что позволяет себе не отдаляться чуть дольше, и, в итоге, если не убить всю нежность, то немного испортить наивность ситуации. Ощутимо, но не больно, прикусывает губу Виктора и всё же отдаляется.

- Это за то, что на телефон дергаешься. Сам сказал. - Рома ещё обнимает его. Чуть крепче, чем нужно. - И это паршиво, Вить, но мне всё равно, как ты выглядишь. Я, наверное, становлюсь совсем безвкусным. - Пальцы ещё гладят чужую шею, загривок, скулы. Рома даже глаза закрывает, собираясь поцеловать его сам, но вздрагивает от лая. Замирает. Открывает глаза. - Снова гулять?

+1


Вы здесь » [районы-кварталы] » [сегодняшний день] » [усугубить локальный внутричерепной бардак]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC