Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
08.04.18 Все ближе весна, все больше разговоров про [реальные встречи]. Планировать свое лето начинаем уже сейчас!
И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [вчерашний день] » [столько лет не ел суп из нормальной посуды]


[столько лет не ел суп из нормальной посуды]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://funkyimg.com/i/2FLsY.png http://funkyimg.com/i/2FLsZ.gif http://funkyimg.com/i/2FLt1.png
сентябрь 2017
— а где мы?
— не знаю, герман. тут как-то странно. все вокруг смотрят на нас.
— они нас не видят. видят только тебя. не выдавай нас. мы же друзья.
— я не расскажу. а что мне теперь делать, друг, подскажи?
— выясни, кому здесь можно доверять. вон видишь того, в клетчатой рубашке?
— боже, герман, они тут все в клетчатых рубашках.
— а, ну да. только я не герман. я патрик. ©
демьян vs прохор

Отредактировано Прохор Диконов (2018-05-04 13:12:15)

+3

2

паршин не выходит, он выплывает из школы, злой, веселый, никуда не спешащий, почти вальяжный; он не торопится, но прямо идёт к коробку, недостроенному зданию с неизвестным назначением, которое облюбовали все, кому не лень — от седьмых до выпускных классов.
позволяет себе достать сигарету и закурить уже по дороге — а какая, собственно, разница.

дёма плывет в недружелюбной улыбочке, когда видит прохора. он из параллели, но младше его, насколько знает, трохи выше. только для демьяна все эти испытатели, не державшие в руках ни грамма, как дети малые — подай, научи, сделай сам, проконтролируй. анданте только поэтому с ними и таскается. чувствует превосходство.
а может, прохор и брал что, юзал раньше — только не у демьяна и не с ним, а значит, все равно не считается.

ну че, — говорит, — привет.
берет сигарету левой и руку тянет. вроде как для рукопожатия. только хочет, чтоб диконов ему деньги передал. так вообще не обязательно: сколько б тут людей ни было, им похуй. все знают, чем занимается дёма. просто так забавнее.

паршин липнет взглядом к манипуляциям с руками и затертой тысячной купюрой, будто не его и не ему вовсе. он вспоминает о том, что в прорезанной подкладке рюкзака внутри пакетика два: один — с прокапанной, другой — с категорически натуральной, хоть в салат хуячь. он еще толком не выбрал. у него и мотивации-то никакой нет, скука разве, и все.

смотри, — говорит, засовывая бумажку в карман джинс, — стафф лютейший. первый сорт. я понимаю, ты чел не дебил, но я такое предпочитаю контролировать.

он докуривает и выбрасывает бычок. не собирается сейчас ничего отдавать. разворачивается к выходу, намекая тем самым, что прохору бы пойти за ним, вот и вся наука.

профессиональная этика.

а у самого черти в глазах пляшут.

Отредактировано Демьян Паршин (2018-05-06 20:54:29)

+2

3

Мохнатый мотылек ломится в угол пыльной рамы. Стекло бежит трещиной, противно свистящей сквозняком. Кисти проваливаются в карманы ветровки и нашаривают мятый косарь. Прохор пялится на мотылька и нервно играет с куском отколотой плитки. Давит на нее носком и отпускает, давит и отпускает, давит и отпускает. Шмыгает, косясь исподлобья на проходящих мимо, и отводит взгляд, будто они могут спалить что-то. Напоминает себе, что все здесь собираются для того, чтобы другие их не спалили. Всем на всех насрать. Снова возвращает взгляд на мотылька.

Всем на всех насрать. Под ногами хрустит стеклянная крошка - осколки пивной тары. Прохор решил для себя бросить пить. Вернее, не пить больше ничего крепче пива, потому что всегда напивается в дым, будто в последний раз живет — цель такая. А потом передает внутренности керамическому другу и вырубается. Мать еще не запалила, наверное, потому что работает много, некогда ей. Или он мажется хорошо. Заметает за собой следы: застирывает с одежды засохшую блеванину, до скрипа отмывает толчок и тщательно чистит зубы. Маме не насрать, к сожалению.

От спайса такого говна не будет, надеется он, потому что грустно жить без допинга. Дёму замечает издалека. Наконец-то, думает. Не нравится эта ухмылка. Лишний раз бы с ним вообще не пересекался, если бы не желание попробовать.

— Здорово, - приветствует, привычно проглатывая третью согласную. — Че как?
Вытягивает руку из кармана вместе с купюрой и пожимает чужую руку. И ждет в ответ пакетик. Разве не так это бывает в кино? Прохор не знает, смотрит выжидающе, а потом чувствует себя лохом, которого пытаются наебать.

— Контролировать? — переспрашивает, провожая взглядом бычок, вылетевший из его пальцев. — Нахуя?..
Профессиональная этика, говорит Паршин. Хуетика. Но придется идти за ним, поэтому Прохор не выебывается и послушно следует. В глубине души он даже рад, потому что одно дело — палить туториалы в интернетах, что есть херня полная, а другое — когда тебя контролирует человек опытный, который будет знать, что с ним происходит. А что-то точно будет происходить. Прохору пиздец как любопытно. В конце концов, сотни тысяч идиотов, кто торчит на этом, не могут быть одновременно сотней тысяч полных идиотов.

Паршин приводит его в сырой падик, поросший мохнатой плесенью на стенах, испещренных хуями. Воняет кошачьей мочой. Засаленные перила блестят от людских прикосновений. Прохор морщится. В их старенькой хрущевке всё чистенько и аккуратно, даже цветы на подоконниках, где они с Кольщиком ныкают сижки.
— Ты тут живешь, что ли? — тупо спрашивает, перекатившись с пяток на носки.

+2

4

год, считай, только начался, но дёма уже заебался. он идет привычной дорогой, выходя привычным путем из коробка, попадая даже в те колдобины и выбоины, которые протоптал за полдесятка лет сам, в направлении громоздящихся друг на друга, как свора на течную суку, серых, лиловых, голубых и тускло-зелёночных домов. паршин хотел бы посидеть на крыше, потому что там никого; но тогда за прохором придется следить уж слишком тщательно. анданте и сам не прочь забить чем-то своим штакетку, чтобы было веселее.

ну, — запоздало говорит, размышляя, — я ж не знаю, че у тебя с организмом там. индивидуальная... эта. восприимчивость. и вообще. будешь, блядь, еще где-нибудь под лестницей валяться или шляться по району...
демьян тычет каменеющими пальцами в кнопки домофона, размышляя о своем, о том, что кто-то недвижно часами сидит, кто-то от стены к стене бьется, кто-то фонтанчики слюны пускает, лежа на ледяном бетоне — и никогда не угадаешь, что за человек перед тобой.

черный экранчик вспыхивает неоново-красным 'say' и тут же тухнет под звуки чуть не птичьего пиликанья.

у меня с головой нормально, — оглядывается на дикого, не выкупая, шутит он или на полном серьезе, — в своем подъезде не ошиваюсь, — пауза, — со всякими.

дом девятиэтажный. лучше выбирать девятиэтажные. на пяти толком не развернешься, и пространство на психику давит крепче, натужнее.
паршин оседает на последнем. небо рядом — удобно летать. достает машинку для самокруток; вообще, он ей обычные табачные крутит, все остальное через буль; но будет проще, если у диконова будет своя, у него — своя. достает еще всякой шелухи, и зиплок с вечнозеленой в том числе.
фильтр пихает, куда ему положено. табачную рыжую гусеницу меж пластиковых катков, сверху травы — в соотношении на глаз к я че ебу что ли сколько надо. трамбует, схлопывает, прокручивает, что прокручивается, сует бумагу, слюнявит край ее изрезанным белёсыми язвами языком и прокручивает еще разок. ставит машинку на колени и думает над ней, обмотать ли еще бумажкой, чтоб тянулось тяжелее, плотнее, медленнее, но раздумывает. самокрутку тянет прохору. шарит по карманам, находит и зажигалку — не просто сует в руки, но кивком головы приглашает засунуть джойнт в рот и сразу подкуривает.

дёма следит какое-то время за прохором, но это не настолько интересно, как он ожидал. наверное, еще просто рано.
тем же макаром крутит и себе — но только просто с табака.
если ему не лень, он всегда изъебывается и крутит самокрутки вместо покупных сигарет, и табак выбирает тот, что ему хочется, и все в этом духе. курит их, потому что это олдскульно и круто. и потому, что это дешевле выходит. ладно, это основная причина.

он давно запрятал зиплок с прокапанной обратно во внутренний карман рюкзака. сегодня доставать его больше не будет. он ждет, пока прошку торкнет, чтобы уже спокойно достать свой вес — стопроцентную органику.

че по ощущениям? — склабится весело, выпрямляя затекшие ноги и затягиваясь, — дубасит?
он, конечно, только насмехается. рано слишком.
и для того, чтобы высаживать прохора андреича — тоже рано.
можно успеть докурить эту сигу, еще одну и, может, еще штуку, не исключая времени, чтоб скрафтить их все.

Отредактировано Демьян Паршин (2018-05-13 16:05:38)

+2

5

— Нормальная у меня восприимчивость…
Прохор поддевает носком кусок обертки от Сникерса и думает, что он не настолько отбитый, чтобы еще по району шляться под этой дрянью. Думает, что хватит ума отсидеться где-нибудь под лестницей, в зассанном уголочке, поглаживая дворовую кошку по тощей спине. По шерсти, а потом против шерсти.

Слышит краем уха ответ Паршина про подъезд и кивает.
— Это логично, — соглашается, пропустив мимо ушей этих его «всяких».
Хочет спросить, часто ли таскает вот так «всяких» по падикам, а потом вспоминает про профессиональную этику и проглатывает вопрос. Смотрит на Паршина с уважением, как на человека бывалого, опытного. Следит за его пальцами, пока он крафтит ему самокрутку, и думает, что Харя бы не одобрил. Он бы может и не отпиздил, потому что сам иногда угощает сижками и пивом, но зыркнул бы жутким взглядом, и сказал бы в упрек: «Завязывал бы ты с этим, Прох». Ему важно мнение Хари.

Приподнимается и смотрит вниз меж перил, а потом сплевывает и провожает взглядом комочек слюны. На секунду думает, что еще не поздно свалить. «Че, Дикий, зассал?» — ловит себя на мысли, у этой мысли почему-то ехидный голос Кольщика. Да лан, думает. Один раз — не в жопу раз, хули. Или как там было.

Дёма ловко перебирает пальцами, на раз-два скручивая красивый косячок. Прохор моргает, принимая готовую гильзу, сует ее в сухие губы и наклоняется к сложенным лодочкой ладоням Паршина, в которых танцует рыжий огонек зажигалки.

Затягивается, выпускает изо рта дым, отводит взгляд в сторону. Стремно дуть перед Дёмой, будто тот палит, как он смотрит порнуху в телефоне, и оба пытаются сделать вид, что все заебись. Ладно бы еще Кольщик был: тому Прохор доверяет, а этот и постарше, и поопытнее, да и не друг ему, а так, тип из параллели. Тоже вполне себе «всякий». Вслух об этом он не говорит. Главное, что Дёма не спрашивает, зачем ему это, а молча мутит; а если бы и спросил, то Прохор бы ответил: «а тебе зачем?», ну или сказал бы: «прост)))0)».

Снова затягивается, задерживает дым внутри себя и выпускает, вытянув губы буквой «о». Кисло как-то. В желудке громко урчит и стягивает спазмом.
— Щас бы шавухи, — сознается, глядя на грязные ступени, и поддевает носком кроссовка фантик от Сникерса.

Пока ничего не происходит. Он возвращает взгляд на Демьяна и безучастно наблюдает за тем, как тот делает еще одну самокрутку. Себе, догадывается Прохор. Запоминает его нехитрые действия, и тут же забывает. Завидует ему, потому что сам курит тайком от мамы, шкерясь по подворотням как бездомный пес, а сиги прячет в нише под подоконником этажом ниже, и старается, чтобы запах не въелся в меховую опушку куртки. А потом идет домой, где мама с порога лезет целоваться в щеку. Проверяет так: не курил ли, не пил ли пива или, боже упаси, водки.

В голове тянется визгливое «WAZZZUUUUUPPPP».
— ...дубасит? — слышит голос сбоку.
— Щас бы шавухи, — бездумно повторяет в ответ, пытаясь сфокусировать взгляд на Демьяне, который курит свое.

Мысль крутится в голове вязкая, монотонная, затягивается в центр черепа, в одну из извилин. Хочется высказать ее, но мозг сидит в коробке и не хочет выходить. А сказать хочется, прям распирает.
— Я охуеваю, — выдает, наконец, расплываясь в лягушачьей улыбке. — У меня пальцы пиздец.
Смотрит на них, сжимая джоинт между большим и указательным, и цепляется за мысль, что на литре так не тянет побазарить.
— Ёб твою мать, пиздец же… Реально, пальцы пиздец…
Коробка открывается и захлопывается обратно, Прохор тупо держит в пальцах тлеющий косячок и моргает на Дёму. У него тоже пиздец пальцы, думает как-то отстраненно, и неотрывно смотрит на ебаные паршинские руки, пытаясь сфокусироваться на том, как он скручивает еще одну гильзу.
— Я не выкупаю, — протягивает, слыша, как жужжит машинка, прессуя табак и проглатывая бумагу.
Жужжит гулко и противно.
— А-а… Ёб твою мать, — бормочет, и голос затягивает туда же, в машинку.

Отредактировано Прохор Диконов (2018-05-23 14:20:41)

+2

6

паршин лицом серьезнее становится, когда речь заходит о шавухе. оборачивается голодно поглядеть на рюкзак, плоско раскатавшийся, пустой и без единой книжонки, под спиной. конечно, еды с собой у него нет. и денег совсем по нулям. он не думает о том, чтобы кормить прохора или что-то в этом роде; он сам есть захочет, считай, с минуты на минуту. вот это проблема.
с другой стороны, если бы и вспомнил, что надо что-то взять перехватить, денег бы не нашел.

пока диконов еще связно говорить может, смотрит на него строго:
деньги есть? — тянет паузу, пытаясь сообразить, что такого сказать доходчивого, чтобы проша не зажилил деревянных: дёма и для него постарается, если тому станет совсем хуево, — тебе бы пожрать немного. ну, знаешь, не помешало бы.

ответа не следует, или следует, но значительно позже: паршин уже отвлекся на то, чтоб скрутить себе что-то серьезней. когда он начинает свой джойнт, самокрутка диконова уже уныло и едко тлеет у него меж пальцев. с таким дерьмом нужно быть осторожным (такое дерьмо лучше вообще не юзать), но перевод продукта раздражает демьяна сильнее.
докури до фильтра, — дергает головой и затягивается.

жар разгорается внутри, почти лихорадочный, влажный и рассыпающийся телевизионными зернами. сейчас будет охуительно!

дикий снова про шавуху вспоминает — и дёме этого хватает, чтоб понять, что проне — достаточно, что проня — может не докуривать.
— я охуеваю, — мелкий говорит. «мелкий» выше анданте на полголовы и еще выше, нескладный, но все равно выглядит внушительней его раз в десять.
дёма заливисто и тихо смеется над фразой, пока смех его не тусклеет под гулкими отзвуками чужих шагов. идут снизу — с этажа, похоже, четвертого — и к ним, наверх.

паршин решает ничего не говорить, чтобы не нагнетать. ловит широкий, мутный, ничего не понимающий взгляд косматого школьника, застывающий, точно говяжий студень. дёма не хочет говорить, чтоб его не путать, но смотрит какое-то время выразительно, мол, не дури, пиздюк.
анданте разворачивается вяло на ступеньке, не поднимая ни жопы, ни шляпы, ни чего там для вежливости еще надо; с пролета ниже на ребят смотрит мужик лет сорока, со ртом, точно гнилой шов, смотрит недоверчиво и как-то испытующе.

— что вы тут, парни? — спрашивает, — курите?
в свое время паршину потребовалось пересилить себя, чтобы научиться не прятать багровые глаза и смотреть прямо на собеседника — так почему-то они доверяют больше.
да, — честно говорит дёма, не уточняя, что́ именно курят.

мужик от такой обескураживающей честности растерялся, помялся, буркнул:
— сколько вам? — точно не зная, что больше ему не понравится — будь они совсем пиздюки или полноправные члены общества согласно конституции.

пятнадцать недавно исполнилось, — смешливо врет и разворачивается обратно к прохору, довольный своим искрометным чувством юмора. пытается понять, трепыхается ли у диконова сердце в пятках, как недобитая птаха, от страха, что их спалят, или он вообще ничего не выкупает, невменозный.

— я в пятнадцать уже кололся, — мужик будто хочет еще как-то продолжить разговор, но замолкает, хмурится, вызывает лифт. под его натужный скрежет паршин крепко затягивается, косяк кончается, и он встает, параллельно забирая из пальцев дикого его гильзу — обе выкидывает в открытую форточку. на свету дым кружится клубами, и сквозняк с улицы выбивает из него всю дурь. мужичок — уже даже не мужик — на мертвеца похож, которому некуда приткнуться.

лифт уезжает вниз. демьян тупо палит на зрачки-стекляшки товарища по досужей пятнице, не зная, че б такого пезднуть.
даже жалко будет, если того утопило в тревоге, как котенка, только от одного проходимца — дёма бы изъебнулся конкретнее в попытках посадить его на очко.

да, руки у тебя пиздец, — тупо зырит на ничем не отличные от других мальчишеских ладони, — мужик наверняка просек. и на мента он похож. взгляд чета... ну такой.
ложь нелепейшая, но толку усложнять нет, если воспаленный спайсами мозг там, где маскарад, видит аскарид, там, где веселье — висельницу.

анданте вполне представляет, какими зелеными и утекающими в пространство, как в огромный вселенский слив, видятся прохору его кисти и пальцы, как они дрожат в пространстве, готовые изойтись шалыми фракталами. анданте даже на мгновение становится хуево от воспоминаний о том, как это было у него, ком к горлу подкатывает, но затем скользит обратно в желудок.
че, может пройдемся? — спрашивает не для того, чтобы узнать диконовское мнение, но для того, чтобы узнать диконовское состояние; хлопает крепко по плечу, чтоб среагировал.

+2

7

Машинка жужжит все громче, заполняя звуком подъезд от первого этажа до девятого. Монотонное «вз-з-з» въедается в плотный воздух, в ступени, в ушные перепонки, в пиздецкие руки. Прохор трясет башкой и хлопает себя по уху раскрытой ладонью, и жужжание превращается в ультразвук.

Голос Демьяна тянется, словно лента зажеванной в магнитофоне кассеты, скачет с фальцета на густой баритон и назад, дробясь и меняя частоты. Диконов охуевает еще сильнее. Хочет поделиться с ним новыми открытиями, например, что обертка от Сникерса не толще самого Сникерса, но рот заклинивает, и Сникерс уплывает куда-то вслед за оберткой и голосом Анданте.
«Ёб...» — плывет и рассеивается в голове Прохора, словно кукурузник распыляет сыпучие химикаты.

Это интересно.
Это приключение.
Это мерзко.
Это… мужик?

В голове пусто и гулко как в бочке. Субтитром всплывает подсказка, что то, чем они тут занимаются, вроде как незаконно. Голоса стукаются о стенки черепной коробки и резонируют. Демьян говорит, что им пятнадцать, и это, блядь, смешно. Прохор вяло гогочет и еще больше охуевает, когда товарищ по лестнице говорит, что руки и правда пиздец.

— Да-а-а… Ёбаный в рот, — соглашается, вытягивая руки перед собой.
В пальцах пусто, будто не держал сейчас то, чем его сейчас выносит. «А где?» — задает сам себе тупой вопрос, но поймать ответ Прохор не может, потому что руки становятся какими-то жидкими и бескостными. И как будто и не принадлежат ему. И не руки это вообще, а какие-то макаронины. Колышатся и замедляют всё вокруг, и слова Дёмы о том, что мент их просёк, вязко втекают в правое ухо, застревая в ушной раковине противными комочками плохо разведенного киселя.

— Пи-и-ипе-е-ец, — тянет он, хватаясь руками-тянучками за голову. — Это мент… Это мент...
Кисель липнет к пушистым волосам. Прохор садится на ступень ниже с абсолютно охуевшим взглядом.
— Ебаный… Менты… — бормочет, а потом подрывается и садится на корточки под подоконник, так, чтобы его не было видно в окно четвертого этажа.

Пригибается низко, обхватив голову руками, раскачивается и слышит голос Паршина издалека. Мотает головой, пытаясь понять, откуда он раздается. Внутри нарастает паника. Он выпрямляется, смотрит в окно и снова садится. Встает и снова. И снова. И опять хватается за голову, упираясь взглядом в засохший харчок в квадрате кафеля.

— Бля-я-я, там же мент, — вспоминает сотни секунд спустя. — Нас же повяжут... Он нас повяжет, — чуть не плачет, не понимая, что происходит.

На полусогнутых поднимается на пролет выше, цепляясь руками за перила, садится на крайнюю ступеньку и смотрит вниз на Паршина.

— Как… Я не понимаю, — говорит, не зная, как спуститься вниз.
Ступени расширяются и сужаются, прыгают как клавиши фортепиано, и лестница ходит ходуном как в долбаном Хогвартсе. Прохор пошатывается и раскачивается вперед-назад, пытаясь осознать масштаб катастрофы.
— Менты, — бормочет, осторожно трогая ладонью ступеньку.
Опасная, неустойчивая.
— Нас же посадят, — наконец, озаряет его.

Тревога нарастает, от нее кипят все вены и вздувается голова.

— Я знаю, я знаю, — он встает на ноги, мечется по лестничной клетке и взбегает еще на пролет выше.
Лихорадочно шарит рукой по оконной раме, расщелкивает щеколду и распахивает окно, а затем пытается залезть на подоконник: закидывает ногу, подтягивается, ударяется животом и оседает на пол. И блюет фонтанчиком, выталкивая из себя ошметки склизкой булки, кусочки плохо прожеванной колбасы, огурцы и помидоры.

+1


Вы здесь » [районы-кварталы] » [вчерашний день] » [столько лет не ел суп из нормальной посуды]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC