Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
08.04.18 Все ближе весна, все больше разговоров про [реальные встречи]. Планировать свое лето начинаем уже сейчас!
И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [вчерашний день] » [do you like hurting other people?]


[do you like hurting other people?]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s9.uploads.ru/SHIqb.jpg
12 июля 2017
you're not a nice person, are you?

ярый, демьян, тоха пена, андрей насик, настёна дошик и должник.

+2

2

начало

на город опускались сумерки. было где-то в районе девяти, когда компания из ярика, дёмы, насика, пены и его телки появилась на заброшенной стройке. сюда никто не совался, поэтому это было идеальное место.
пройдя вдоль стены, окна в который были выбиты уже много лет, они нашли вход и друг за другом зашли внутрь. ярик был первым. в нос ему сразу же ударил запах затхлости и мочи, но он, не поморщившись, а только раздув ноздри, решительно потопал дальше, в то время как настя совсем по-девчоночьи зажала нос рукавом, брезгливо выдав:
- фу, ну и вонь!
- рот закрыла.
ярика уже напрягало, что пена таскает ее за собой круглые сутки, но пока ему не представилось возможности прямо сказать ему об этом. проходя дальше и глубже, толоконников быстро пересек одно помещение и оказался во втором, потолок которого подпирали четыре столба. змейкой обогнув один, второй, третий, ярик подошел к четвертому и остановился. насик и пена рассредоточились по пространству, но встали аккурат по бокам от толоконникова. дёма и настя потерялись где-то сзади.
- че за пиздец?
гадко смеясь, спросил насик, переглянувшись с пеной. тот заржал тоже.
- ты че, обоссался?
ярик обратился к хилому пацану своего же возраста, пиная того по ногам и кивая головой, указывая на его мокрые джинсы. пацан сидел на грязном полу со связанными за спиной руками, во рту у него была тряпка, заменяющая кляп. он замычал и заерзал на своем месте, размазывая жопой жижу, в которой сидел.
- уебище.
- полное.
- пойду тоже поссу.
андрюха и тоха не переставали ржать, а настя оповестив всех о своей малой нужде, гордо удалилась, утащив с собой бутылку пива, которую все это время держала в руке. дёма стоял у стены и ничего не говорил.
- скажешь мне че-то новенькое? или будем продолжать в молчанку играть?
ярика злил этот обсосок, задолжавший ему в районе двадцатки. толоконников вообще отличался завидным терпением, но это чмо смогло его вывести, поэтому пришлось идти на крайние меры.
пацан снова замычал, закивал головой, и тогда ярый вытащил тряпку из его рта, бросая  рядом, и давая тому возможность высказаться. перепуганный до усрачки пацан, путаясь в словах, с ходу начал загонять про своего брата, которому нужно позвонить и тот, вроде как, должен был все порешать.
- вот так бы сразу.
ярик одобрительно покачал головой и кивнул андрюхе, чтобы сделал все, что требуется, ведь именно у него весь день был телефон этого мудака. насик не растерялся, вынул из кармана трубу, заснял пацана на видео и отправил указанному родственнику в телегу, с просьбой привезти двадцатку и обменять ее на незадачливого братишку, угодившего в переплет.
- пишет, что подтянется часа через полтора.
- подождем.
ярому не хотелось держать пацана здесь всю ночь, это бы уже смахивало на натуральное похищение, а он всего-то хотел его припугнуть.
в это же время вернулась и настя.
- ну, хватит. может быть, он хочет пить? у тебя сердца нет? он тут с утра сидит.
промурлыкала она, подходя ближе ко всем. в руке у нее все еще было то самое пиво.
- спроси сама.
- ты хочешь? да?
пацан закивал, и тогда девчонка поднесла горлышко бутылки в его рту. он сделал один глоток, затем второй, и только потом все понял...
- бля!
выплюнув девчачье ссанье, он истошно заорал, а ярик и остальные дружно заржали. это было реально смешно. они продолжали ржать, пока девка, веселясь, лила свою мочу прямо на голову их общего пленника. может не такая она была и дура, эта настя.
не смеялся только дёма. он вообще был мало разговорчив за все то время, что они там провели, и даже когда все кончилось, и они загрузились в тачку отца пены, он продолжал стремно молчать и тупить.

черная тойота неслась по неосвещенной дороге, ведущей загород, прямиком в байдаевку, где у родителей ярика была дача. висели всей бандой там часто, а еще и чиллили после безудержных рейвов на стрелке, ловя отходники.
за рулем был пена, - все-таки это была тачка его бати. прав у пены не было, но патрулей на дороге тоже, - повезло. ярик сидел рядом, без ремня безопасности, втыкал в телефон, вел грязную переписку с своей алиной в вотсапе. та слала ему интимные фотки, а он ей в красках описывал как и где собирается ее облизать, когда предки выпустят ее из-под домашнего ареста.
сзади на пассажирском теснились насик, настюха и дёма. дрон отзванивал пацанам, чтоб тоже подтягивались и привезли пивка, настя громко подпевала вике чеховой из убийц, а последний молчал, не проронив ни слова за весь вечер. ярик чуял, что паршина что-то напрягло там, на заброшке, но выяснять с ним ничего не стал, смекнув, что потупит-потупит, да и отойдет.
- ты нажимаешь на звонок, - пела настя, закрыв глаза, - и убегаешь! я так люблю бухать в подъездах, ты меня знаешь!
пела она, конечно, так себе, но очень старалась. ярик бы велел ей призаткнуться, но чувствовалось, что чиксу прет, адреналин долбит прямо по мозгам, что никаких спидов не надо. повела она себя сегодня отменно, это был ее, можно сказать, маленький дебют. ярику очень понравилось. поэтому кем он был таким, чтобы затыкать глотку девичьей душе.
- за треснутым окном снежной вуалью...
продолжала она. на этой строчке ярик с пеной переглянулись. тоха выкрутил громкость на полную мощность и они втроем заорали как бешеные, что аж насик подскочил на своем месте.
- УТРО СИБИРСКИХ АФИН ПАХНЕТ ШМАЛЬЮ!
примерно так они и провели всю остальную дорогу до дачи. алина отсеклась, написала, что ложится спать, поэтому ярому кроме как петь и пиздеть о всякой хуйне ничего не оставалось. андрюха дозвонился до пацанов, сказал, что они приедут. привезут пиво и баб. вечер налаживался, и ярик совсем расслабился, быстро позабыв о заброшке и обоссаном должнике, которого забрал то ли брат, то ли сват, - похуй. тем более карман грела полученная от них двадцатка.
на родительской даче было славно, было просто заебись. большой двухэтажный дом, большой участок, рядом лес и озеро. ярик жил тут все лето, отмечаясь дома у родоков пару-тройку раз в неделю. сами они тут не показывались, ну может мать заезжала раз в месяц, привозила продукты и проверяла, стоит ли еще дом или сыночка со своей шоблой уже его сжог к хуям, а сам живет на пепелище. тетя марина эту дачу не любила, она напоминала ей об иваныче и прошлой жизни, которая осталась далеко в девяностых. дом был построен на отмытые бывшим мужем деньги, и она, заходя в него, помнила прошлые бандитские попойки, и ей прямо дурно становилось.
ярик же не помнил ничего, ему вообще было похуй, а то, что на этой самой даче батя зарубил топором своего кореша, только добавляло дому старого бандитского шика, чем можно было выебнуться перед своими.
зайдя внутрь и по-хозяйски повключав свет на всем первом этаже, ярик попросил настюху, чтобы пошарила в холодильнике и сообразила пожрать. он и сам мог, не маленький, но раз в доме была баба, то почему бы не делегировать обязанности ей. тем более разогревала жратву настюха по-любому лучше, чем пела. тут много ума не надо.
оставив настюху на кухне, ярик вернулся к пацанам. те вели себя тут совсем как дома, и ярого это нисколько не напрягало, все-таки те были уже частью его жизни и без них он себя вообще не представлял. тоха объявил, что хочет разжечь камин, - для антуражу, а дрон подошел показать фотки своей последней подружки.
- как тебе?
для насика всегда было важно знать мнение ярика, его вкусу он доверял, и если ярик скажет, что пиздата, то по-любому можно брать.
- пиздата.
ответил ярый, как будто заученный текст, мельком глянув сначала на морду девахи, а потом и на голую гладко выбритую пизденку.
- заебись. позову ее сюда на днях?
- позови.
пожав плечами, разрешил ярый, а насик прям засиял и принялся дальше разглядывать присланную малолеткой обнаженку, пропадая в розовом мире пестиков и тычинок.
покрутив головой и поняв, что нигде поблизости нет паршина, ярик нахмурился, прислушался и различил, как к воротам подъехала машина.
- сиплый с братвой подгреблись. пойду встречать.
он вышел из дома и на веранде ему на глаза попался пропавший дёмка. он сидел на периле, точно воробей на жердочке, и дымил.
- где ты, бля?
недовольно спросил ярый, но тут из-за ворот раздался крик сиплого, и толоконников отвлекся, спускаясь по ступеням, пересекая двор и выходя за ворота к новоприбывшим.
- ЯРЫЙ, СУКА ОХУЕВШАЯ, ГДЕ ТЫ ЕСТЬ!
это сиплый любя. голос, бля, прорезался что ли.
- тут я. а ты че, хуй изо рта вынул наконец я смотрю?
- базаришь.
они по-братски обнялись. ярик пожал руку каждому из его банды. имен тех, кто представлялся, он не запомнил. с телками поздоровался тоже, и запустил веселую компанию во двор. те тащили пакеты с пивом и со жратвой.
ярый пошел вслед за ними, но в дом не зашел. дождался, когда все скроются внутри и подошел к паршину, который все еще был тут. встал напротив, молча достал сигарету и закурил - тоже молча, и молчал достаточно, слушая, как стрекочет где-то в темноте сверчок.
- ты меня напрягаешь.
признался ярый, выдыхая дым в сторону и смотря прямо на дёму.
- че случилось, объяснишь? че с тобой не так, бля?

Отредактировано Ярослав Толоконников (2018-05-01 23:33:17)

+4

3

дело было так: паршин яйца катил к насте еще в классе восьмом, единожды, ужратый вусмерть — видно, она только до кондиции не дошла. дёма знал (догадывался дробь верил слухам на слово), что та уже не целка. однако, шибко обидно ему не стало. будто проверял что-то, чисто для себя.
и все ж таки осадочек остался.

баба она мерзкая.
даже на фоне демьяновского женоненавистничества — самая мерзкая.

он всегда мог с нихуя завестись, как по щелчку пальца воспылать ненавистью — и ненавистное лицо ему, как быку коммуняцький флаг.

но здесь наська сама себя превзошла.
паршин даже на долю секунды отдал ей должное, респектнул за находчивость. еще меньше доли секунды это казалось ему смешным. кумар резко схлынул, захлестнуло волной отвращения.

это до блевоты противно.
в такие моменты как гири к ногам привязывают: липнешь к земле, как пришибленный, вся серость, чернь и грязь в глаза лезет, и все дерьмо видишь, как на ладони, как сквозь лупу. в такие моменты ему мерзко в энске жить. обычно не замечает, терпит, в моменты синтетической эйфории почти любовно к родной дыре относится, потому что только здесь можно пасть так низко и ничего за это не огрести; но сейчас, блядь, мерзко.

смешнее даже ее забота была, чем этот блядовский выхлест, — так паршин думает дорогой.

он ни слова ни сказал, пока продолжали стоять, ржать остальные, пока подъезжал сват-брат-кум неудачливого обоссанца, пока воротилы с ним разбирались, пока его сгребал родный в охапку и тащил в машину, и пока сами они шли к своей, и в самой машине — ни звука.

дёма позволяет волне дурмана нахлынуть снова. не грузит себя лишними мыслями. это как новости про живодеров увидеть в фиде: передергивает, но быстро стирается. человек должен и будет забывать плохое.
паршин даже успевает задремать на заднем, прижатый толстым боком насика к двери, и рёв насти ему едва помеха — только с машины охота вытолкнуть, чтоб уебалась харей об асфальт и содрала до черепу.
натянул капюшон с головой, ветерок летает по салону — эта летняя ночь почти охуенная, за исключением нюансов.

когда приехали, дрюха его за бочину щипнул, разгоготавшись и сплюнув сквозь щербатую ухмылку что-то про ебаного наркомана. анданте очнулся в наихуевейшем расположении духа. какой-то мутный движ и вписка, тошнотворная и одинаковая, как и все до, к веселью его тоже не расположила. надо будет заныкаться в одну из спален, запереться к хуям и докурить остаток шмали.

но сначала надо покурить просто. паршин со всеми зашел в дом.
его и настенины пути пересиклись — дошик искала на кухне, че б такого намутить пожрать самцам, дёма чекал кухонный гарнитур на наличие пустых бутылок — та хоть с чего.
находит в холодильнике — воды трошки, на донышке только.
выливает капли в раковину и подносит к носу. не зацвела вроде. глядишь, еще святая.

он пересекается взглядом с девкой, привинчивает крышку и, склабясь, как полоумный, желчью плюет:
че, умаялась? пить охота? — и с лязгом бляшки оттягивает ремень.
она шипит на него. девчонки всегда шипят на самого неприятного типа из компании, с которым раньше что-то не сошлось — что б он не делал.

плевать уже, его и так от ее рожи нехило штормит. уходит.
с бутылкой будет разбираться по ходу дела. курить охота.
из портсигара вытряхивает самокрутку с рассыпного табака, подкуривает и стоит, липнет взглядом к черным кущам деревьев за забором, шелестящим от легкого ветерка, к открывающейся двери, к не пойми откуда взявшемуся толоконникову — ярик встречает гостей. ни хлеба, ни соли. этой неделей без марафонов. до него только спустя минуту доходит это «где ты, бля?»
он не тут.

паршин думает, что самое обидное — ярому-то смешно было. пиздец как. ладно б он еще объебанный был, а то — как стеклышко.

он мусолит сигарету в зубах, пока силуэт знакомой спины дрожит на тропинке у дома. крики, приветствия, гогот, хуе-мое.

дёма еще на какое-то время выпадает из реальности, чувствуя, как голову потихонечку начинает ломить: отхода, сквозняк, рак мозга — ну кто его знает; пока наконец не подошел и не заговорил ярик. демьян-то его и заметил только тогда, когда тот голос подал. дернулся, как ударенный головой. не ожидал.

а, — отзывается вяло и делает тяжку последнюю, роняет сигарету на бетонную лестницу и давит кроссовком, — норм все.

дёма поднимает взгляд от пола, мутный и недобрый, смотрит в глаза ярику и будто что-то обдумывает. можно даже услышать натужный скрип и грохот шестерней в его голове. толоконникова не наебешь так просто. толоконников только начал курить, и паршину, чтоб не стоять, как идиоту, приходиться закурить еще одну.

сердце болезненно щемит и в голове звенит это «да че я, не пацан, что ли? охуенный же пранк, нахуй я взъелся».

тебе, бля, ок вообще, когда пёзды типа нее, — он пальцем тычет назад, указывая на стену, о которую оперся, — так выебываются?

сука, его ломит от того, что это звучит так конченно. и как ревность, и как зависть, и как занудство, и как кайфоломство. но это было ОМЕРЗИТЕЛЬНО.

анданте было рот раззевает, чтоб еще что-то сказать, но схлопывается. поднимает с порожка бутылку и вертит ее в руках, намечая слабым огнем дырку.

бля буду, — тупит взглядом вниз, — меня от этой прошмы стругать тянет.

Отредактировано Демьян Паршин (2018-05-03 23:38:49)

+4

4

дёма пиздел. стоял и нагло пиздел, что все норм, но норм ему не было. ярик сек такое на раз, и продолжал стоять над душой, меланхолично покуривая сигаретку, пока паршин наконец не раскололся. щелк, и все, прорвало.
дело было в настьке, будто дёма втюрился и жалел теперь, что любит такую конченную мразь. либо завидовал, что сам не додумался до такого пранка. одно из двух.
- и че? - спросил ярик, не понимая, о чем речь. - пусть выебывается, тебе-то, бля, че?
держался толоконников пофигистично, но на деле ему жутко была интересна первопричина, но паршина к стенке-то не прижмешь и в лоб не спросишь, мол говори, сука. поэтому и приходилось, как змея.
а того чуть ли не трясло. курил как-то нервно, мялся, не знал куда деть руки. наклонился, поднял бутылку, засуетился. ярик все это видел, и ему было смешно и даже как-то неловко одновременно.
- дём, ты че? - прозвучало совсем просто, без показухи. а такое толоконников со своими себе позволял редко, все-таки образ, вся хурма. иногда он в себе совсем путался и забывал как это вообще, быть самим собой, быть настоящим.
- расслабься, это же просто хуйня, - посоветовал, затягиваясь. на деле бы сказать, мол «не порть вечеринку, братан», развернуться и уйти, и ярик бы так обязательно сделал, будь перед ним кто другой, но тут был дёма, а к дёме у ярика была какая-то особенная слабость, ну типа, знакомы с малолетства, еще с садового товарищества, будь оно неладно, где малявками с сопливыми и грязными носами бегали по единственной дороге на перегонки, пока летнее солнце жарило сверху, где червяков рыли в последождевой грязи и по траве мяч гоняли. дёма остался даже когда с иванычем случилось, остался, когда андрюха с тохой появились, а потом и паша со своими кривыми дорожками: сначала фена, затем кокса, а потом и во взрослую жизнь. все это время дёма был где-то рядом, он был даже не другом, а каким-то родственником, который принимает и терпит со всей хуйней, говном и потрохами. ярик не ценил, но знал, что дёма здесь, и хуй его выкуришь.
- яр! яра! - девчоночий голос послышался за спиной за закрытыми дверьми, прямиком из дома. было слышно, как резко открылась сначала одна дверь, а потом и следующая, входная. настёна вывалилась наружу и ойкнула, не ожидав застать их двоих. глаза у девчонки были уже веселые, а сама она разделась до легкой тонкой футболки. лифчика на ней не было, сквозь ткань отчетливо проступали маленькие темные соски.
- тебя саня зовет, - сказала настёна уже тише, замерев в дверях. на паршина она даже не смотрела, но было заметно, что ей как-то стремно тут вот так перед ним стоять.
- занят я, не видишь? - прозвучало резко. ярик оглядел деваху, затянулся сигаретой, выпустил дым, и его будто попустило, - приду скоро, пусть подождет. иди давай, - кивнул, и настя, как мышь, шмыгнула обратно пить.
на несколько секунд ярик даже забыл, о чем они с дёмой тут говорили в ночи, а когда вспомнил, то бросил окурок себе под ноги, приминая носком кроссовка.
- ну, - начал он, потом запнулся, но все-таки продолжил на выдохе, будто это решение далось ему не так просто, - хочешь выеби ее. напои и выеби. тоха не узнает нихуя.

+3

5

паршин только молчит терпеливо и тихо, пока говорит ярик — соглашается. толоконников, несмотря на весь свой воровской апломб, выражался обыкновенно здраво. так дёма думал. ярому всегда удавалось решение любого толка проблем, значит, следовало не выебываться. последнее: яр вспыльчивый, и к нему спокойно спиной даже анданте повернуться не мог. хотя садовое, все дела.
поэтому паршин соглашался даже с яриковскими риторическими вопросами, междометиями, блядь, чихом.

он устал и заебался. палит пальцы зажигалкой случайно и маловыразительно вяло морщится.

возникшая в дверном проеме голова насти дошик едва ли напрягла. паршин только что не смеется.

напрягается только тогда, когда речь заходит за нее, еблю с ней и лупоглазого тоху. демьяну в голову не приходит, с чего бы пена обязательно не узнает; заместо этого он никак не может отделаться от ощущения, что уже и забыл, почему доколебался до девки, почему ее так не терпит. в сущности, ничего к насте не чувствует. отвращение не дотягивает до хоть сколько-нибудь достойного, да и сожаления о былых разборках жизнь не отравляют.
дёму как осеняет.

отхода кроют, — взгляд наконец отрывает от бутылки, смотрит ярому прямо в глаза, а у самого чуть не блестят от годной отмазы, — звиняй.

пока докурил, мусоля сигарету во рту и фыркая, как жеребчик с сибирской язвой, сам поверил в синтетическую природу своих выебонов — и на этом даже успокоился. липкие от засохшего за день пота конечности гаденько морозило, то и дело в жалкой поросли волос путались комарье и мошкара.

дёма упирается рукой в косяк, собираясь идти в дом, но не убирает, чтоб яр не прошел; оборачивается.

у меня зип под завязку сканком набит, — вообще-то, он один хотел накуриться, но раз такое дело, — и в этот раз нормальный. отвечаю.

руку убирает и заходит внутрь.
в гостиной парни и девушки сидят уже с легким румянцем, постягивавшие легкие летние курточки с вечера и что у них там еще было; девки ходят по холодной плитке совсем босиком, но больше топчатся на огромном вручную тканном ковре с рисунком, достойным красочнейшего паршинского трипа. насик ровняет на своем шесть эс две мефедроновые дорожки, и от одного только взгляда на них у анданте в носу стынет слабый запах застояшевшейся цветной воды и стекломоя. и слюны стало больше. тоха покручивает в руках нервно трубочку из купюры, нахлобученный, видно, по самый пищевод; анданте передается его волнение, нетерпение и усиление перистальтики кишечника. занюхать хочется так сильно, что мысль бьется в черепной коробке почти истерически. дёма снова мучительно отряхивается от этого дурмана и напоминает себе, что разница между реальным кайфом от мяу и желанием догнаться столь ебануто огромная, что, наверное, даже ему стыдно такое юзать.
но не без недельных помутнений порой.

настя истерически-нервно хихикала на краешке дивана, цепляясь тонкими пальцами за щели меж кожаными его шматами. она не смотрела на демьяна, но тот в упор разглядывал ее лицо. пена следил только за крошками, вылетающими из пятихатки, когда насик поднимал толстое лоснящееся лицо от столешницы.

упомянутый уже вечером саня весело щерится крупными белыми зубами, только что не светящимися, как неоновая вывеска, поднимает немигающий взгляд на толоконникова. у него глаза, точно стеклянные советские игрушки, неизвестно как уцелевшие.

яр, я тебе дорогу намутил, — паршина передернуло бы от этого жополиза, если б он сам, как зачарованный, не поглядывал на движения кредитной карточки, колдующей над порошком.

он приходит в себя — с трудом — вернее, вообще не приходит.

пошли, еще кой-че скажу, — оборачивается на ярослава и чуть потрясает в руках бутылкой. на самом деле сказать ему нечего.

лестницей поднимался знакомой. флэшбеком чуть не кроет.
в комнате темно и квадрат голубого лунного света падает на мягкое атласное покрывало на кровати, махровый ковер и серый с червоточинами паркет. паршин шарит по карманам, на подоконник кладет зип и сложенный вдвое кусок фольги. слепо щурящийся, снимает с футболки какой-то значок с нелепой надписью. фольгу натягивает, застежкой значка дырки протыкает, насыпает горку и подрывает.

в груди в мгновение тесно и руки мокнут и набухают, будто посуду после застолья мыл. ему нужна только пара секунд, чтобы оклематься, отодвинуться от подоконника, пропуская к бутылке ярика и как бы приглашая тем самым дотянуть. бутылку у него потом забирает, придирчиво оглядывая вес.

дотяни еще, — вердикт выносит не догоревшей дотла.

зажигалкой проворно щелкает и ждет, пока толоконников крепко высосет весь дым из пластиковой пушки. открывает окно и пепел стряхивает куда-то в чернеющий цветочными кустами сад, пахнущий свежо и приторно.

как с пашей? — слишком заинтересованно спрашивает как бы между делом, имея в виду в целом ход работы, не отношения с вышестоящим. анданте давно пора переквалифицироваться из простого промоутера тематических сайтов в полноценного продавца продуктовой лавки.

закрывает окно, чтоб не сдувало; заряжает еще раз и на этот раз сует подрывать толоконникову. тот напалил хорошо, и дёма только пару раз безнадежно чиркает жигой в попытках выбить из остатков травы всю дурь.
аппарат отставляет просто на подоконник и садится на кровать.
он не обидится, если яр уйдет обратно вниз, к расцветающим, точно венерины мухоловки, девкам, пахнущим алкогольным перегаром и тающим в обьятьях, к парням, которые дороги крафтят с неизмеримой скоростью, — им бы в дорожники, так, глядишь, и россию бы подняли; и все это под сопровождение бодрого трэпчика и ниочемный пацанский пиздеж.
ярик тоже знает и не обижается, что паршину эта компашка до пизды.

ну?
ему уже, на самом-то деле, больше хочется откинуться на кровать и в потолок позалипать, чем пиздеть, но хуй с ним. отвечать-то не требуется.

+3


Вы здесь » [районы-кварталы] » [вчерашний день] » [do you like hurting other people?]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC