Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
08.04.18 Все ближе весна, все больше разговоров про [реальные встречи]. Планировать свое лето начинаем уже сейчас!
И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [сегодняшний день] » [расскажи мне о своей катастрофе]


[расскажи мне о своей катастрофе]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://pp.userapi.com/c840333/v840333575/76641/ND0OOz00McQ.jpg
[Fleur – Расскажи мне о своей катастрофе]
[Зимавсегда – Приятных кошмаров]

11.02.2018
Вику мучают кошмары после выписки из больницы.

Виктория и Игорь Зимины

+4

2

Некоторые чувства трудно держать при себе,
они так или иначе прорываются наружу.
М. Петросян "Дом, в котором"

     Жизнь многих так похожа на карусель в старом парке аттракционов. Даже больше, чем на американские горки, где ты движешься с почти космической скоростью, как тебе кажется, не успевая перевести дыхание и выровнять частоту пульса между виражами. Там кажется всё, что находится за цепочкой на входе,  перестает существовать, лишаясь всяческих опознавательных знаков: тонкие ветви деревьев с облетевшей листвой тесно переплетаются с пожухлой травой и серо-голубым небосводом, какой обычно бывает перед дождём, о чём говорит особый "вкус" воздуха. Но тем не менее ты летишь крепко пристегнутый металлической цепочкой в кресле, больно врезающейся на резких поворотах, так быстро и стремительно, что это не имеет никакого значения.  Есть только ты и ветер. На карусели всё иначе: её траектория неизменна, а скорость не может вызвать бешеного адреналина. Круг за кругом, ты проплываешь мимо одних и тех же декораций, что меняются столь незначительно за это время, лишаясь остроты  восприятия, привыкая к этим изменениям здесь и сейчас. Легко и безопасно. Каждый на входе приобретает билет и выбирает развлечение на свой  взгляд, занимает место, послушно отстояв в очереди и никаких неожиданностей. Пресно. Правда иногда судьба тасует карты и ведёт свою игру, обладая скверным чувством юмора.
    Вика боялась засыпать. Вот уже несколько дней, прошедших после выписки из больницы, она прилагала все мыслимые и немыслимые силы, что бы отсрочить момент встречи со сном как можно дольше.  Сидя на кухне подолгу с перманентно остывающем чаем, тревожно смотрела в окно, опасаясь подойти к нему близко, будто бы там, снаружи, могли увидеть её, узнать, рассмотреть. Она не включала телевизор, не подходила к компьютеру и лишь изредка отвечала на телефонные звонки. Будь её воля, девушка не делала бы и этого, но тогда родители бы устроили круглосуточный патронаж, а этого допускать было нельзя. Мама была с бесконечно грустными глазами, во время таких встреч держала дочь за руку, будто бы это помогало удостовериться в её присутствии и смахивая украдкой предательски появляющиеся слёзы просила прощения за то, что произошло. Отец молчал и слушал. После случившегося он будто бы стал угрюмее, тише. Вике казалось в такие моменты, что Татьяна Николаевна нуждается в помощи и  внимании родных больше, чем  она сама. Тогда из все сил, девушка улыбалась и  пыталась перевести разговор в иное русло. Рассказывать нового было, откровенно говоря, нечего, так как всё ещё оставалась слабость и головная боль, усиливающаяся в пасмурную погоду, мешавшие вернуться на работу и приступить к занятиям. Поэтому всё, что оставалось в арсенале, это  яркие, солнечные воспоминания  из детства, способные залечить любые раны. Но с уходом родителей, в квартире забравшего сестру из больницы к себе Игоря, вновь повисала тишина, заставляя прислушиваться к случайным звукам. Поздно вечером, когда Игорь возвращался с работы, Вика могла почувствовать себя спокойнее. Рядом с братом, ничего не казалось пугающим, а темнота за окном, лишалась страхов.  Сколько себя помнит, с самого детства, его присутствие успокаивало. Андрей был другим. Он часто забирал маленькую Вику из садика, потом школы, помогал собирать рюкзак, молча искал заброшенную мальчишками на шкаф форму для физкультуры, проверял выученные стихотворения, знал всех подруг поименно и учил играть в шахматы. Игорь учил приемам самообороны, откручивал уши дергавшему за косички соседу по парте Мишке, грозя, что если ещё хоть раз вещи Вики окажутся не на своём месте, то  улыбаться без зубов будет трудно. Мишка пугался и потом ещё долго носил рюкзак за Викой.  С Игорем было спокойно, поэтому когда за несколько дней до выписки он сказал, что до конца разбирательства сестра будет жить у него, блондинка не задавала вопросов и даже была этому рада. Возвращаться в квартиру к родителям, что бы видеть  без  конца рыдающую мать - было не самой привлекательной идеей. К тому же в отделении у неё стали появляться панические атаки, особенно часто в ночное время. Ни с того, ни с сего появлялось беспокойство, тревожность,пробивающая иногда до потрясающего озноба с дрожащими руками, которые отказывались слушаться. В такие моменты девушке хотелось рыдать в голос, сорваться с места, убежать, спрятаться так, что бы её никто не нашел до тех пор, пока ощущение опасности не исчезнет полностью. Засыпать в палате было ещё страшнее, потому что несколько раз за ночь Вика просыпалась от собственного крика. Включался свет в палате и заспанная медсестра, уставшая за несколько недель от беспокойной пациентки, кричала с порога "Чего ты орёшь?!Ночь, а она орёт! Люди спят. Понимаешь?", затем недовольные соседи по палате просили прекратить визги, дать наконец  поспать. Вика всё понимала, извинялась и неуверенно обещала, что больше это не повторится, хотя не могла повлиять на ситуацию своими силами. И только Елена Петровна, разменявшая шестой десяток, приходила на крик,  пробиралась к кровати и шёпотом спрашивала всё ли в порядке. Искра была ей благодарна за это. Лечащий врач не раз просил у Зиминых уговорить Вику дать разрешение что бы  пригласить психиатра для консультации, назначить препараты и "помочь успокоится". Он говорил, что ей станет легче, беспокойные сны и бессонные ночи только замедляют выздоровление и что это ничего не значит. Татьяна Николаевна даже робко попыталась один раз завести разговор с дочерью об этом, но Вика  обещала справиться сама, говорила что в больнице сложно, а дома всё будет совсем по-другому. Пётр Иосифович кивал головой, хотя не одобрял и не верил в целебную силу домашних стен. Он верил в таблетки, врачей и всё, что мог объяснить для себя сам. Андрей  многозначительно молчал украдкой поглядывая на сестру, будто бы сомневаясь в её гипотезе. Он не имел ничего против психиатра, если бы только это "пошло на пользу", но Вика умоляла семью дать ей шанс на восстановление и если  не получится, то сама даст знать и тогда они безусловно прибегнут к помощи.  С ней  ещё соглашались, и это давало отсрочку. 
  Вика несколько часов лежала на кровати, стараясь переворачиваться с бока на бок крайне редко и делать это почти беззвучно, что бы не привлекать внимания. Ей казалось, что брат итак очень уставший.  Она боялась закрыть глаза и провалиться в сон, потому что слишком хорошо знала чем это закончится и кто знает, быть может через пару таких подъемов Игорь настойчиво будет убеждать  сестру в том, что в лечении у психиатра нет ничего страшного, что так больше мучиться нельзя. А она просто боялась и прислушивалась к звукам в соседней комнате. Несмотря на тишину ей казалось, что Игорь не спит и так же караулит её. Спустя какое-то время Искра всё же закрыла глаза, не в силах больше бороться со сном. Ей снился пустой двор. Вечереет и сумерки вот-вот спустятся, окрашивая небо во все привычные багряно-розовые цвета заката. Турник с облупившейся местами синей краской и сияющей, отполированной верхней перекладиной,  раскачивающиеся  едва заметно качели от ветра, лавочка с забытой кем-то полупустой бутылкой пива. Она идет по блестящему обледенелому асфальту, перепрыгивая замерзжие  лужи, слыша методичный стук набоек своих сапог, купленных несколько недель назад и немного поджимающих в пятке из-за сползшего капронового носка. Но в сумке закончился пластырь, а в аптеке был только с зеленкой. Ей не хотелось потом ходить с цветным пятном и поэтому девушка терпела, да и до квартиры рукой подать. Осталось лишь свернуть в арку и подъезд был бы на виду. Она слышит чье-то сбившееся дыхание. Она видит часть чей-то тени, выглядывающей из арки. Она так часто видела этот сон, что знает наперед что случится дальше. Подскочив на кровати, она судорожно зажимает рот рукой, будто бы пытаясь расслышать в звенящей тишине был ли крик? Показалось. На этот раз она успела раньше. Вика больно сжимает зубами указательный палец и делает глубокий вдох, глотая воздух. По щекам текут слёзы, сердце бьётся так часто, будто бы вот-вот не выдержит такого тема и выскочит из груди. Шум в ушах словно на взлетной полосе в салоне самолета.  За окном слышно как сработала чья-то сигнализация у машины.  За стенкой раздается скрип. Откинув одеяло, блондинка спускает  босые ноги на холодный паркет, одергивает футболку с потрескавшейся от времени надписью  и быстро вытерев слезы идет к  соседней комнате. Остановившись на пороге, прильнув щекой к дверному косяку, она смотрит, пытаясь разглядеть что-то в темноте, но это никак не получается. Набравшись смелости, так и не поняв уснул ли Игорь, решается проверить еле слышным шёпотом:
- Ты спишь?- в конце-концов, если ответа не последует, то можно будет тихо пойти на кухню и быть может даже налить чай. Хотя нет,  вода давно остыла, а чайник слишком громкий.

Отредактировано Виктория Зимина (2018-05-01 17:53:32)

+5

3

"Час на часах. Ночь как змея поползла по земле.
У фонаря смерть наклонилась над новой строкой.
Двое не спят".
(с) Сплин

Злость – красный маковый цветок, распускается возле виска, пульсирует и горит, а Данила-мастер режет и режет на нём новые детали.

Сколько раз Игорь представлял это? Холодно. Лёгкие, скорые шаги по скользкому льду. Тени, вырастающие позади, сросшиеся с такими же длинными, бесшумными владельцами. Первый удар пришёлся по голове. Потом кулаками уже не били, чтобы лишний раз не наклоняться.
Били Вику. Хрупкую, беззащитную девчонку. Три здоровенных отморозка.

«Скажи спасибо, что не изнасиловали,» - сказал Серый, тогда ещё живой, глядя куда-то в сторону.
И Игорь сказал, каждому, лично, следующей ночью, когда Серёга протянул ему свой пистолет, как в старые-добрые. «У тебя же табельное? Этот не пробьют, бери».
Их не хотелось даже закапывать. Бросить там, в лесу, гнить и кормить собой случайных падальщиков. Не хотелось, но пришлось.

«Работа у нас такая».

Мысли в голове с тех пор часто превращались в шумное, беспорядочное месиво. Если выражение про «как встретишь новый год, так его и проведёшь» хотя бы отчасти было правдой, то после такого декабря, как последний, Зимину предстоял, Апокалипсис, не меньше.

Он вытянул руку, в темноте нашёл оставленную на полу, рядом с диваном, бутылку, откупорил крышку и сделал долгий глоток.
Первое. Серёгу грохнули. Его нет. Точка. Баста.
Второе. Проблемы Андрея стали всерьёз затрагивать семью. Из-за него пострадала Вика.
Третье. Но Вика выжила. Вика жива. Жива.
Вика жива.

Он повторял это как мантру каждый раз, когда желание сломать кому-то челюсть из-за раздражающей медлительности или назойливости без серьёзных на то оснований было готово перейти в практику. На самом деле Игоря не бесили окружающие. Точнее, не сильнее, чем обычно. Он просто мариновался в своих воспоминаниях, круглосуточно, с настойчивостью барана, который стоит у ворот с яркой надписью поверх выгоревшего на солнце дерева: «МЯСОКОМБИНАТ». А надо было вернуться в реальность. В ней ему ещё было, чем заняться. Кем.

Игорь прислушался. В тишине квартиры дыхание сестры отчётливо прослеживалось. Не медленное, не глубокое, самое обычное дыхание бодрствующего человека. Вика опять не спала.
Захотелось подорваться, спросить, как она там, подсунуть таблетку. У Игоря было снотворное, осталось от одной из десятков встреч на одну ночь. Ничего криминального, светловолосая длинноногая Катя с улицы Строителей, восемь «б», просто выронила пачку из своей сумочки и не стала возвращаться, чтобы забрать. Или не Катя. Наверное, Лена.

Бутылка в руке Игоря с бульканьем качнулась. Он посмотрел на своё отражение в экране телевизора и хмыкнул. Сиделка от Бога, как же. Воняет бухлом и всегда готов избить и убить твоих обидчиков, дорогая сестрёнка. Приятных тебе снов, меньше волнуйся, веди себя хорошо.
В такие моменты Игорь особенно ясно понимал, что проигрывает Андрею. Тот мог успокаивать нормальными методами. Он был воплощением идеальной нормальности. Не считая того, что теперь, после покушения, Игорь пообещал прибить его нахер, если тот появится в поле зрения Вики.

Зимин вернул бутылку на место и приземлился на спину. Закрыл глаза. Не доёбываться до Вики и уснуть. Простой план.
В коридоре раздались шаги, а после и тихий-тихий шёпот. «Ты спишь?»
Глаза открылись мгновенно. Игорь сел, поднял на Вику вопросительно-внимательный взгляд и похлопал ладонью по месту рядом с собой:
- Иди сюда.
Что случилось, он не спрашивал. Без вопросов было понятно, что. Не дебил.

+5

4

У меня нет огромных мечт, я просто хочу,
чтобы хоть один человек на Земле меня понял.
Элементарно понял и не предал,не ушел.

    Вот уже несколько дней как Вика была вне больничных стен и привыкала. Как оказалось, жизнь по эту сторону иная: без белых халатов, шарканья проходящих ночью по коридору, суеты,криков буфетчиц "На завтрак!", заставляющих невольно подпрыгивать на месте от неожиданности, хотя казалось бы, к ним давно стоило бы привыкнуть и перестать пугаться... Без всего этого здесь было сложно и непривычно пусто. Она плохо помнила первые несколько дней в реанимации. Говорят, что сознание вернулось только на следующий день. Искра не знает. Не помнит.  Но верит тому, что говорят. У неё нет других вариантов, да и разве стал бы кто-то лгать? 
    Она так хочет забыть тот вечер, которым обязана приездом в больницу, что иногда запрещает себе думать о том, что произошло, но  попытки так себе. В начале это получалось. Монотонный размеренный звук аппаратов в реанимации и размытые белые потолки, с неровными мазками известки  помогали засыпать. Они внушали спокойствие, цикличность, стабильность. Пока монитор рядом с кроватью пищал, можно было не бояться. В больничном боксе Вика ощущала себя в безопасности. Слабость была настолько сильной, что девушка то и дело проваливалась в сон. Ей передавали записки от родных, чаще всего это были родители. На тумбочке рядом появлялась новая бутылка с водой и огромная пачка влажных салфеток с забавными жирафами на упаковке, детские. Остальное не принимали. Реаниматолог говорил, что здесь это ни к чему, а вот если переведут в отделение... "Если"! Игорь не писал, но она знала, что приходил. Чувствовала.  Помнила, как скрипели колеса по бетонному полу у тележки с аппаратом УЗИ, холод геля на коже, от чего разбегались мурашки, как маска на лице с увлажненным кислородом мешала дышать, но убрать её не было сил, да и к чему? Если надели, значит надо. Вика знала, что мешать нельзя.Вика терпела. Каждый раз, закрывая глаза, она проваливалась в вязкую пустоту, обволакивающую тело мгновенно. Сны не запоминались. Никакого коридора или голосов в конце тоннеля. Ничего не было, только пустота, сквозь которую изредка прорывался писк монитора.
  - Жидкости в брюшной полости нет. Селезенка целая. Ей повезло.- доктор вытирал датчик одноразовой голубой салфеткой и суетливо крутился на стуле,- Ручка есть?
***
В тот вечер она возвращалась от подруги, было зябко и девушка подняла ворот куртки, посильнее затянув на шее теплый шерстяной палантин. Уши покраснели от мороза, потому что шапку потеряла где-то на парах, не заметив пропажу вовремя, а поиски в коридорах не дали результатов. Спасало только то, что Юля жила через пару домов от Зиминых и бежать было недалеко. Вика вскользь посмотрела на двор и не заметив ни души, ускорила шаг насколько ей позволила это сделать натертая левая пятка. Капроновый носок предательски сполз и давал о себе знать тупой болью, усиливающейся при попытке ускорить шаг или перейти на бег. Новую обувь лучше всего разнашивать с тонким , едва ощутимым капроном, поэтому несмотря на начинающуюся зиму, девушка украдкой от матери выбежала из квартиры постукивая недавно поменянными новыми набойками. Сейчас она радовалась этому решению, потому что по ощущениям мозоль не был содран, значит до завтрашнего дня можно успеть исправить ситуацию. Главное только разуться и незаметно пройти в комнату. Она видела в арке два мужских силуэта,один из них был с сигаретой, но не придала никакого значения. Рассмотреть кто это в сумраке невозможно, да и не к чему. Главное дойти до дома и снять уже эти чёртовы сапоги. Быть может даже несколько дней придется походить в прошлогодних,зато уютных.Алый огонёк сигареты погас, появилась искра, говорящая о том, что его затушили о кирпичную кладку арки.
- Притормози!- раздался глухой голос впереди. Вика подняла голову и увидела как двое, стоявших ещё совсем недавно по разным углам теперь оказались рядом и преградили дорогу.
- Простите, Вы мне? Можно я пройду?- где-то внутри теплилась надежда, что это они так, между собой, или по телефону. Мало ли, а у неё воображение разыгралось. Однако, резкий удар сзади по голове не оставил никаких шансов. Ноги подкосились и рефлекторно вытянув руку в сторону стены, Вика постаралась не рухнуть, однако в следующий миг чье-то ребро ладони резко ударило по локтю, оставив без поддержки. Она пыталась открыть глаза, но резкая боль в висках не давала этого сделать. Вика упала, приземлившись на колени и тут же ощутила удар тяжелой подошвой ботинок в живот, от чего согнулась, обхватив его руками. Сумка сползла с плеча и мирно легла рядом на обледеневший асфальт. Следующий удар пришелся в лицо, в область подбородка, после чего были ещё и ещё, но боль перестала носить локальный характер и разлилась по всему телу. Она не могла закричать, потому что голос от страха и оглушающей пульсации в голове, пропал совсем, оставив в одиночестве. Кажется их было трое, но это неточно. Она не слышала их голосов, только чувствовала удар за ударом, от которых слюна вытекала и перемешивалась с соленой, прогорклой на вкус кровью. Перед глазами были разноцветные круги. Сложно сказать сколько это длилось, но на какое-то мгновение Вика подумала о том, что это конец. Что потом её найдёт отец, возвращающийся из магазина, или мать, выносящая мусор из дома, потому что жарила рыбу и вопреки всем приметам не оставит мешок до утра.
- Привет Андрею. В следующий раз мы возьмем тебя прокатиться. Ты же любишь лес?- всё тот же глухой голос, отдающийся далёким эхом в ушах, сквозь непрерывный звон,затем более сильный удар ботинком в висок, а дальше темнота.
***
   Вике и правда везло. Перелом правой руки, ключицы справа, не требующие вытяжки, только жесткой фиксации. Перелом правой голени без смещения, прооперированное металлоостеосинтезом, оставившим в напоминание тонкий, ещё красный шрам, удаление мениска и ушивание разрыва подколенных связок всё так же справа. Тяжелое сотрясение головного мозга, на удивление без гематом под оболочками, а так же множественные ушибы, синяки, ссадины по всему телу.
- Для футбола ты конечно потерянный игрок, в балете тоже думаю,- травматолог Алексей Иванович улыбался держа в руках  рентгеновские пленки возле кровати,- Но, не забывай: шахматы тоже спорт! А  остальное можно и по телевизору посмотреть.

Вика стояла на пороге, стараясь вглядеться в темноту прищуриваясь, но это было почти безуспешно: никаких четких контуров, всё ещё достаточно размыто. В дневное время проблем не было, а вот в сумерках Вика всё ещё ориентировалась хуже. Оставалось довериться слуху. В районе дивана раздался скрип пружин, затем тень в его стороне дала понять, что Игорь сел.  Услышав голос брата, Вика выдохнула и вошла в комнату, стараясь не задевать ничего, однако, возле дивана она всё же споткнулась о стеклянную бутылку, но та накренившись вбок, прокрутилась на паркете и уперлась горлышком в диван, а дном в стопу девушки. Вика аккуратно поставила её в сторону и по весу отметила, что она не совсем пуста. "Интересно, это первая за сегодня?" Витающий перегар в воздухе говорил об обратном, но это было не важно. Вика забралась на диван с ногами, устроившись подтянув колени к груди и положила голову на плечо Игорю. Надо было что-то сказать, но рассказывать о кошмаре, мучившем уже столько ночей- было  с одной стороны страшно, с другой лишним. Он всё знал итак. Врачи перед выпиской всё подробно объяснили и даже сунули бумажку с "очень хорошим специалистом". Вика надеялась, что Игорь её выбросил, хотя не была так уверена. Руки предательски дрожали, когда натягивала футболку вниз до пяток и она сильнее сцепила их на ткани.
- Обними меня. Пожалуйста. Я ненадолго. Немного посижу с тобой рядом и всё. Тебе же рано вставать...Знаешь...- тут голос дрогнул и стал тише, перейдя на полушепот. Ей хотелось рассказать ему всё. Что бы он знал как было страшно там, вечером, и потом, уже в больнице. Как страшно здесь, когда его нет. Как она боится услышать дверной звонок и увидеть в домофоне тех, из снов и недавней яви.Как боится за него всякий раз, когда закрывается дверь, потому что если им нужен Андрей и они добрались до неё, то следующим может стать Игорь, а это намного страшнее, потому что без него не будет её самой. Но говорить об этом на ночь казалось неправильным,- Я боюсь за тебя. Будь осторожнее, ведь они могут вернуться.

Отредактировано Виктория Зимина (2018-05-01 18:10:15)

+3


Вы здесь » [районы-кварталы] » [сегодняшний день] » [расскажи мне о своей катастрофе]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC