Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
08.04.18 Все ближе весна, все больше разговоров про [реальные встречи]. Планировать свое лето начинаем уже сейчас!
И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [городские заброшки] » [ровно пять минут назад]


[ровно пять минут назад]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://voa-ukhta.ru/images/constr/1235458.gif
15.11.17 это слишком долгая история
Оля и Олег

+2

2

Тусклый свет фонарей делит улицу на какие-то кривые промежутки. Это можно было бы сравнить с той сраной зеброй, у которой шкура в черно-белую полоску, если бы это не было так банально. Поэтому делать я это не буду.  Иногда хочется верить, что моя-то жизнь не такая. Но следующим шагом получается вляпаться в очередное дерьмо и все сомнения улетучиваются.
Поэтому мне приятнее думать, что эти полосы - это свет и тьма. Вот я на стороне Темного Лорда (у него такой сексуальный хриплый голос), а вот на стороне Люка? Это звучит смешно, особенно, когда так и не осилил и половины Звездных Войн. Но сейчас плевать. И пусть разобьют об меня свои костяшки фанатики.
На светлой стороне однозначно лучше, на ней хотя бы видно, в какую очередную яму из миллиарда одинаковых ступает моя нога. Нравится, как стучат по припорошенному снегом асфальту каблуки моих новых ботфорт. Они просто чудом пережили эту ночь и остались почти невредимы. Возможно, за весь вечер никто даже на ногу не наступил. Смутно помнятся такие мелочи
Стук режет окружающую меня тишину, это немного пугает. Иногда кажется, что за спиной кто-то есть, но обернувшись, я с досадой осознаю, что все еще одна. Походка, конечно, не шибко уверенная, но стоит порадоваться тому, что силы есть добраться до дома и рухнуть в чистую постель. Иной раз они остаются лишь на то, чтобы вызвать такси, а потом чудом подняться по лестнице и самое главное – попасть ключом в замочную скважину.
Пьяный и уставший мозг продолжает генерировать какие-то бредовые идеи, которые на утро станут лишь аналогичными воспоминаниями. Но, не стоит исключать и тот факт, что я вообще ничего не вспомню, а уж дорогу до дома тем более.
Чувствую, как покраснели от холода коленки, да и стройные бедра не слишком сильно прикрыты обтягивающим платьем. Оно постоянно норовит задраться еще выше, хотя кажется – куда уж. И без того жопе холодно. Благо, что обнаженная спина скрыта от пронизывающего ноябрьского ветра. Стоит отдать должное лишь теплому полушубку, который прячет от любой, даже самой противной непогоды.
Я медленно вышагиваю, словно по подиуму, размахивая небольшой сумкой, будто детским ранцем, только возвращаюсь далеко не из школы и совсем не после продленки. И улочки не такие изученные, как в детстве. Дома абсолютно новые. И мать уже не ждет у порога в переднике и с полотенцем в руках.
Ближе к зиме на улицах становится гораздо меньше гопников. И правильно, не всем же ходить в трениках с начесом. На них сначала нужно заработать, а за распитие пива еще никому денег не платили. Ну, не считая каких-нибудь фестивалей. Только местной шпане до них, как до Китая раком.  И то, если по пути какие-нибудь пидоры в таком положении не застанут.
Внезапно вспоминаю, что в противоположной руке все еще продолжаю сжимать почти опустевшую бутылку виски. Янтарная жидкость плещется от стенки к стенке в такт моим шагам. Вот, что согреет меня в зимнюю пору. Прикладываюсь к горлышку, замирая всего на одно мгновение. Чуть пошатываюсь от сильного ветра, увлеченная распитием алкоголя в неположенном месте.
Несколько жадных глотков и напиток обжигает гортань, опускаясь вниз. Согревая от макушки и практически до пяток. Такого заряда хватит ненадолго, да потом еще больше может размотать. Приходится двинуться с места, чтобы не остаться здесь до самого утра.
На часах почти два. В лишь самых редких окнах еще горит свет. Хочется увидеть этих бедняг, что сидят в такую прекрасную морозную погоду дома. Хочется сказать им, что они не одни такие, мучаются и не спят посреди ночи.
- Не опуская глаз, не поднимая рук. Будто мы первый раз нажали кнопку «пуск», - мерзкая, заевшая еще в баре песня срывается с губ. Сначала тихо, но потом все громче и громче и к последнему слову меня слышат уже все ближайшие дома.
Кажется, теперь о моем жалком существовании на этой улице будут знать не только в горящих окнах. Но матюков в спину пока не слышно и я поспешно ретируюсь, продолжая напевать заевшую строчку.
Совершенно случайно выскакиваю на проезжую часть, но вкруг ни души, ни намека на машину или одинокое такси, возвращающееся после последнего заказа.
Не желая дальше рисковать, возвращаюсь на бордюр. Эти кирпичики не красили уже пару приличных десятков лет. Легенда гласит, что они так же, как и злосчастная зебра должны чередоваться черно-белыми цветами. Но они серые, как и вся моя жизнь. Которую может раскрасить только янтарный виски. Повернувшись лицом к проезжей части, снова припадаю губами к горлышку, но алкоголь кончается. Бутылка мелкими осколками покрывает асфальт. Почему-то первая мысль появляется в дурной голове и гласит, что после такого надо попылесосить. Но в идеале, мне лучше, конечно же, лечь спать. Еще один шаг и я снова оказываюсь на светлой стороне, только теперь уже бордюра. Как высотный гимнаст в цирке, только будь я им в пьяном состоянии, сто раз грохнулась бы в натянутую сетку.
По сути, у меня не было причин сегодня так сильно напиваться, как не было их вчера и во все предыдущие разы. Но разве нужен девушке повод для такого прекрасного занятия?
Может быть утром все это будет казаться мерзким и отвратительным, неприглядным для девушки, которая в обычное время хочет казаться хоть капельку приличной. Но это будет утром, а пока насрать на все, кроме того, что коленки почти потеряли свою чувствительность.

Отредактировано Ольга Вишневская (2018-04-17 00:16:14)

+1

3

Ночь была в самом своем расцвете. Она закрывала рты невидимыми ладонями, закрывала глаза. Звезд не будет видно на небе еще несколько месяцев, но я по ним не тосковал. Гул музыки создавал призрачную иллюзию причастности к чему-то, будто одиночество – это для домохозяек, для стариков и некрасивых подростком. У меня же все в порядке, я могу получить все, что мне вздумается и я этим доволен. Пресыщение еще не наступило, а если я уже и ощущал первые его признаки, то самообман – вот, в чем я действительно был хорош.
Девчонка с длинными волосами танцевала возле моей диджейской стойки. Она сохраняла безразличный нейтралитет, время от времени поднимая на меня глаза, словно хотела удостовериться, что я все еще здесь, никуда не ушел, не смотрю ни на какую другую ярко накрашенную девку. Она наклонялась к подружкам, что-то быстро говорила им, и девчонки хихикали, задавливая свой интерес глотком приторного коктейля, что пахнет, как парфюм моей бабушки.
Она была красоткой в том истинном понимании этого слова, что мужики впитывают с первых влюбленностей в детском саду. Длинноногая, тоненькая, платье точно по фигуре, длинные волосы и карие глаза - не мой типаж, но плевать. Я поставил новый трек, подкрутил джог, чтобы бит не выбивался из упорядоченного хаоса звуков и опустил наушники на шею. Саня, бармен, принес мне шот бехеровки и дольку апельсина, я отвлекся, опуская голову ниже и оставаясь наедине с алкоголем, когда меня отвлекли:
- Привет, - та же девка с танцпола. Она жеманно улыбалась и поправляла волосы. Моей маме бы она понравилась, - А можешь поставить Бийонс?

Сет закончился где-то около двух ночи. Девчонку (то ли Марина, то ли Мария) я потерял из виду минут сорок назад, Она какое-то время танцевала около меня, затем отошла к стойке с подругами, посылая мне голодные взгляда и невербальные сигналы, а после растворилась, оставив на сетчатке глаза воспоминания своего красного платья. Я собрал пульты, долго сматывал удлинитель и упаковывал аппаратуру, в надежде, что любительница Бийонс объявится. Мне передали деньги в конверте, я убрал их во внутренний карман кожаной куртки, не считая и не проверяя - мне не интересно, сколько там. Отец давал мне такие суммы на "конфеты" еще в детстве. Забавно, что даже сейчас он, переводя мне что-то на карту, подписывает комментарий этим емким, таким ироничным: "на конфеты". Будь у меня сын, я хотел бы делать точно так же.
Упаковав две сумки на широких ремнях в багажник, я надел кепку, повернул козырьком назад и закурил у своей машины. Холодно, сыро, несмотря на мороз. Хочется забраться в постель и обнять горячее тело. Можно даже не трахаться, хочется согреться. Осторожно провести немыми пальцами по тонкой коже, прижаться небритой щекой к плечу и заснуть, в тепле и любви. Иногда мне хочется чего-то подобного, но я никому не говорю. Во-первых, у меня никого нет, кому я доверял бы настолько. Во-вторых, подобные желание исчезали тогда, когда чувство одиночества получалось заглушить. Наплевать, чем именно, в этой войне все средства всегда были хороши. Я уяснил это с тех пор, как на моем теле начали расти волосы.

Растоптав окурок носком ботинка, я сплюнул на землю и сел в авто. На неделе была мама, а значит, в холодильнике есть вкусная еда в неприглядной кастрюльке. Борщ, все дела. Не влюбился - так хоть поем. Я успокоил себя обещаниями еды и просмотра порно с азиатскими лесбиянками. Это не от одиночества, - решил я, - Самодостаточность же, ну.
Проехав по центру, я свернул в переулок и выехал на трассу. Свет редких фонарей падал на дорогу, разгоняя тени и подсвечивая редкие кристаллы снежинок. Когда выпадет снег, станет теплее и, может быть, появится новогоднее настроение. Я подумал о том, что хорошо бы поехать в горы, снять там небольшой домик и остаться на неделю, оторванный от шлюх, лжи, прогресса и вай-фая.
Свернув налево, я сбавил скорость. Впереди, в свете моих фар, вырисовывалась небольшая фигура. Девушка шла вдоль дороги, одна, неуверенно ступая по одной ей понятной траектории. У нее были классные ноги, что совершенно не скрывало короткое платье, будто прозрачное, сотканное из крыльев мотылька на просвет. А еще совершенно неприличные высокие сапоги из многочисленных порно-роликов и клипов поп-звезд. Она оглянулась на свет, я сбавил скорость настолько, чтобы ехать с ней вровень.
- Девушка, - крикнул я, нажимая на кнопку и открывая окно с ее стороны. Мне пришлось немного нависнуть над пассажирским сиденьем, чтобы удобнее разговаривать и лучшее ее разглядеть. Красивая. Чем-то похожа на ту, что сегодня была в клубе, только размалевана сильнее и одета откровеннее. Она шла одна, пьяная и раскованная. И мысль закрутилась у меня в голове сама собой: "почему нет?".
Шлюху я снимал лишь однажды на втором курсе, когда мы решили сделать подарок Вадиму, старосте нашей группы. Очкарик, с красноватыми следами бывших прыщей на щеках, он никогда прежде не держал в своих руках женщину. Пищащие пьяные малолетки на вписках - не в счет, да и сомневаюсь, что ему хоть что-нибудь перепало. Вадим тогда перепил, запустил руку проститутке под юбку, но продолжить не смог. Тогда девушка взяла меня за руку и повела в спальне. "Все равно уплачено", - сказала она и равнодушно пожала плечами. Тогда я понял, что мне нравится платить за секс. В этом было что-то честное, намного более справедливое, чем все обещания любви, что мне доводилось слышать. А слышал я подобных обещаний не мало.
- Замерзла? Тебя подбросить? - я улыбнулся незнакомке. Притормозил. Она остановилась и смотрела на меня, будто оценивая, - Все в порядке, я при бабле, - заверил я и открыл дверь, - Запрыгивай.

+1

4

Голубовато-желтое пламя тухнет, под натиском ноябрьского ветра. Я щелкаю железным барабанчиком еще раз, и зажигалка в форме дракончика испускает очередной рык. Но это лишь очередная жалкая попытка перебороть мерзкую стихию, которая будто бы обтекает меня сразу со всех сторон. Моя старушка уже не тянет такого противостояния. Даже в тихую погоду работает через раз, что говорить о непогоде. Поворачиваюсь и пробую еще раз, замерзшими тонкими пальцами касаюсь холодного железа. С такой же решимостью дуэлянты нажимают на курки своих револьверов. Вот только мое оружие будет убивать меня гораздо дольше. Может даже всю жизнь, лет эдак до восьмидесяти. И внуки мои будут гордо ходить по районам и орать «моя бабушка курит трубку». Хотя, если продолжать бухать в том же духе, едва ли у меня будут хотя бы дети.
Сигарета поддается как раз в тот момент, когда я наиболее близка к тому, чтобы размять ее абсолютно новую своим не менее новым сапогом. Легкие наполняются горьким дымом, он обжигает горло, но совсем не так приятно, как выпитый виски. Становится тепло и немного тошно. Все-таки курить в состоянии сильного алкогольного опьянения – то еще самоубийство. Мысли вмиг улетучились, а место их занял только дым, благодаря которому голова шла кругом. В таком состоянии держать ровный курс было еще сложнее.
Хочется скорее добраться до дома. Уже не кажутся такими привлекательными и интригующими чужие окна. Нет желания  заглянуть и увидеть хозяев. И дорога, разделенная на полосы, больше не видится такой привлекательной и веселой, что ли.
Я прячу руки в карманы между затяжками, придерживая тонкую сигарету размалеванными красными губами. Ох уж эта помада. На лице она безумно красиво и сексуально выглядит, но на чужом теле или вещах становится проблемой, которую очень трудно вывести. Да и в конце вечера она уже наблюдается везде. На бокалах и шотах, на тех же сигаретах, которые только и успевают, что заканчиваться в самый неподходящий момент. На белоснежных рубашках барменов и вздувшихся венах на шее.
Я вышагиваю вдоль бордюра как раз в тот момент, когда в спину начинает бить яркий свет фар. В кромешной темноте районов он сравним только с каким-нибудь светом морского маяка. И для любого другого путника он стал бы тем самым светом в конце тоннеля, но меня совсем не радует. Он будто подталкивает идти вперед и самое главное – не оборачиваться. Что-то внутри, но точно не сердце, ухает в пятки.
И все ничего, если бы только спустя несколько секунд обстоятельства не изменились. И я благополучно добралась бы до дома в гордом одиночестве. Не факт, что скоро, зато наверняка. Но замедлившаяся в полуметре от меня машина, давала понять, что планы на ночь можно послать куда подальше. Она катится совсем рядом, в такт моим шагам, стараясь держаться на уровне. Это прям кадр из фильма, не хватает только съемочной команды вокруг. Хочется делать вид, что плевать, но мне интересно.
Черная вылизанная тачка кажется настолько новой, что несколько минут назад выехала из сервиса. В ночном сумраке она выглядит, наверное, еще симпатичнее, чем днем. И в свете тусклого фонаря поблескивает не только отполированный кузов, но и глаза водителя, который теперь больше увлечен мной, чем дорогой.
И все вокруг, в том числе и дотлевшая сигарета, буквально кричит о том, что это шанс. Вот только непонятно к чему ведущий. И парень настолько симпатичный, что в голове не возникает мысли, вроде «я не такая, я жду трамвая», который в столь поздний час уже не ходит.
- Мое сердечко практически заледенело, - я подхожу чуть ближе к остановившейся машине, с такого ракурса разглядывать собеседника - такое себе удовольствие. Да и нет каких-то критериев, которым он должен соответствовать. Почти дотлевший бычок летит на мостовую и гаснет там в небольшом скоплении снежинок, что не успели превратиться в сугроб, но и не растаяли.
Тело реагирует быстрее, желая как можно скорее оказаться в тепле, мозг чуть позже, уже тогда, когда пятая точка касается пассажирского сиденья и мягко хлопает дверь.
Красные коленки говорят сами за себя, они не просто замерзли, уже почти окоченели и с этим не помогают справиться даже высокие сапоги.
- Спасибо, - я мило улыбаюсь и чуть расслабляюсь в тепле, без какого-либо смущения изучаю молодого человека.
Мне плевать, при бабле он или нет и то, что нам, скорее всего, не по пути, тоже. Вообще в нынешнем состоянии создается ощущение лишь того, что стопов больше не существует. Нет того, что я не смогла бы сделать еще несколько часов назад. И это кажется странным, но только до того момента, пока я не отвлекаюсь на улицу и все те же фонари, что теперь мелькают перед глазами с бешеной скоростью.
Трудно понять, на моей ли стороне в этот вечер платье, но оно предательски продолжает задираться даже в сидячем положении. Скорее даже, в этом оно норовит показать всему миру мои кружевные трусики и покрасневшие бедра.

+1

5

Есть девушки, что просто созданы для того, чтобы терять одежду. Та не держится на них, соскальзывает, срывается, предает. Эти женщины наиболее чувственны в постели, после ночей с ними остается осадочек и расцарапанная спина. Мне встречались такие девушки лишь дважды за всю мою насыщенную случайными связями жизнь. Одна - в Москве, курсе на третьем, если меня не подводит память. Я не помню, как ее звали, только то, как она прикасалась своими губами к краю стакана с дешевым алкоголем, и как друг за сигаретой сообщил мне, что девка эта сосет, как никакая другая в этом городе. "Словно оказаться в Раю. И ангелы тебе на ушко шепчут", - сказал мне он, прежде чем потушить окурок. Я хотел попробовать. А через час она уже расстегивала на мне джинсы и обхватывала своей маленькой, теплой, похожей на детскую, ручкой мой член. Я любил ее тогда. Любил так сильно, что, кажется, даже замуж позвал. Она рассмеялась и попросила застегнуть ей лифчик. Больше мы не виделись.
Вторая же была моим тренером в фитнес-центре и трахались мы регулярно. Теперь, конечно, я стал умнее, и выйти за меня никого больше не зову. По крайней мере, после того, как кончу.

Я улыбнулся незнакомке и бегло оглядел ее тело. Симпатичная. Интересно, окажется ли она хотя бы вполовину также хороша, как те женщины из моих воспоминаний?
- Олег, - представился я, не снимая солнцезащитных очков, которые стали для меня таким же естественным предметом одежды, как футболка или ботинки. Я был просто одет после клуба и, хотя моя одежда могла похвастаться ценником и лейблом, вряд ли девчонка в этом что-то понимала. Она улыбалась мне, и это было красиво. Я легко мог прикинуть ее заработок, исходя из примерной стоимости ее одежды, мэйка и прически. Она, скорее всего, много не берет. Я улыбнулся, тут же мысленно добавляя, что если возьмет в рот, дам хорошие чаевые.
- Замерзла? - потянувшись, я включаю печку и проявляю тот уровень заботы, что обещает заставить ее немного раздеться. Я касаюсь рукой ее холодной коленки в тонких колготках. Она смотрит на меня, но вроде бы ничего не имеет против. Я люблю такие моменты. Когда жизнь меняется с бешеной скоростью, только что я был одинок, а теперь я больше об этом не думаю. Мне кажется, что жить интересно, и я набираю скорость, переваливая за сто двадцать в час. И теперь мне снова хорошо. Даже если она не оправдает моих надежд, сегодня ночью я не буду думать, что мне уже совершенно нечего терять.
Мы останавливаемся у моего дома во дворе. Разморенная теплом и уютом салона моего авто, девчонка уже почти спит. Она не очень понимает, где мы, похоже. А мне не интересно ей объяснять. Я глушу мотор, поворачиваюсь к ней. Все ниже и ниже, ближе к ее лицу. Любая другая уже поняла бы, что за этим последует, и стало бы очевидно, как далеко сейчас я могу зайти.
Сопротивления не последовало - и тогда я поцеловал девчонку.
Поцелуй вышел почти усталым, без должного запала, как если целуешь спящего человека, он просыпается, но еще не понимает. Мои губы были на ее губам, мое тело реагировало на нее самым естественным образом. Моя рука касалась ее бедра, и я медлил, оттягивая время, когда пальцы скользнут под юбку. Момент, когда все выглядит, как будто по-настоящему. Как будто она не шлюха с дороги, а я правда боюсь, что секс сегодня обломается. Это выглядит так реально, что я тешу эту мысль, достойную шестнадцатилетнего подростка и отстраняюсь. Мне нравится представлять, будто она моя новая подружка и у нас первое свидание. И я очень хочу затащить ее в постель.

- Пойдем, - на моих губах все еще сладковатый запах ее помады. Я почти не пил сегодня, и моя трезвость кажется преступной. Девка совсем пьяна, от нее разит алкоголем за километр и меня это не волнует. Будь у меня такая работа, я, быть может, тоже нажирался бы водки, прежде чем прыгнуть в машину к дальнобойщику.
Она кладет свою ладонь в мою и следует туда, куда я веду ее. Опасность этой профессии на лицо и я невольно думаю, что мог бы избить ее в ванне, изнасиловать, разодрать на ней платье и колготки, сунуть голову под холодную воду, смывая кровь и косметику, пока она не очухается, а после вывести подальше и бросить на дороге. Я видел нечто подобное в фильмах и не могу сказать, что не испытываю возбуждения от этой идеи.
- Проходи, чувствуй себя, как дома, - не понимаю, откуда я взял столько вежливости. Не понимаю пока, что чувствую. Она раздевается, вешает свою шубку на крючок в прихожей, а я перешагиваю через валяющийся баскетбольный мяч в коридоре и следую на кухню, - Есть хочешь?

+2

6

The Pretty Reckless – Just Tonight

Невозможно знать абсолютно всех на районе и его лицо мне не кажется даже самую малость знакомым. Темные очки закрывают глаза, не то, чтобы я хотела найти в них отражение его души, увольте, но и зацепиться больше не за что. Главное, что молодой и симпатичный настолько, насколько можно рассмотреть в полумраке салона. Мне абсолютно не интересно знать, чем он занимается и откуда взял такую дорогую для наших мест тачку. Даже его имя я едва ли вспомню рано утром, когда впопыхах буду сбегать из его квартиры. Поэтому все мысли теперь сводятся лишь к тому, что здесь очень тепло и для счастья больше ничего и не надо. Я прекрасно понимаю, что, даже если назову свой адрес, все равно не попаду сегодня домой. Первые несколько секунд интересно предположить, куда заведет меня вся эта поездка, но нет смысла гадать, ведь рано или поздно она кончится и все станет ясно.
- Оля, - мне ровным счетом плевать на то, что он подумает обо мне и моем внешнем виде. Хотя, если даже в клубе никто не оценил, можно предположить, что с чем-то я сегодня переборщила.  Но в нынешнем состоянии это не мешает мне думать о том, что я та еще красотка, не зря же он остановился. А может и зря, сложно решить, чего хочется больше, поэтому я даже не пытаюсь. Практически не реагирую на его прикосновения, да и чего скрывать, они мне приятны и греют покрасневшие коленки. Интересно узнать, сколько девчонок отдали бы все, чтобы оказаться на моем месте.
Нам не о чем говорить, да и не особо хочется, поэтому я почти засыпаю, расслабленная и уверенная, что хуже, чем есть уже точно не будет. Ночь не может длиться вечно, а утром на все это я буду смотреть уже совсем с другой стороны.
На большой скорости фонари за окном сливаются в одну желто-оранжевую нить, она ведет в никуда, да и следить за ней постоянно быстро надоедает. В салоне скорость почти не чувствуется и нет желания вжаться в сиденье, будто в случае внезапной аварии – это сможет хоть как-то меня уберечь. Мы подкатываем к дому, но он явно не мой. Можно дать все двести процентов, что именно здесь находится квартира Олега.
Я успеваю отреагировать не сразу, но отвечаю на его легкий поцелуй, такой, будто мы знакомы уже тысячу лет и каждый день возвращаемся домой подобным образом. И конкретно в эту секунду мне особенно сильно хочется продолжения, но решать сегодня приходится точно не мне.
Всего на несколько минут, которые кажутся мне целой вечностью, мы покидаем машину, прежде чем спрятаться в темном подъезде. Шаги даются теперь гораздо легче, чем тогда на дороге, да и голова уже не такая мутная. Я иду, ведомая за руку, как какая-то маленькая девчушка.
Почувствовать себя, как дома, у меня точно не получится. Потому что эта квартира совсем не похожа на все те, что находятся в нашей глубинке. Я снимаю шубу, под которой тут же открывается интересный вид на платье, что оголяет мою спину почти до поясницы, плотно обтягивая бедра. Спереди чуть менее откровенный вырез, но нельзя не отметить грудь, не обремененную тяжелой тканью бюстгальтера. С облегчение скидываю высокие сапоги. Без каблуков двигаться еще легче и падать ближе.
- Выпить хочу, - я прохожу чуть дальше прихожей и замираю в дверях кухни. Я все еще не уверена в том, что нам нужна вся эта прелюдия, которую я могу просто не пережить. И после того, как я переступила порог этой квартиры, вроде и нет уже пути назад, но нет и уверенности, что все, что происходит - действительно правильно.
В дневном свете помещения он кажется чуть выше, чем я себе предполагала, но ничего нового в его облике я не нахожу.
Желание восполнить выветрившийся алкоголь в организме напрямую связано лишь с нежеланием помнить хоть что-либо на утро. И плевать на похмелье, которое и без того кажется неизбежным. Вечным атрибутом любой гулянки, тем более затянувшейся на всю ночь. Со стороны может казаться, что куда дальше то пить, на ногах еле стою, но это только видимость, возможно созданная мной самой.
Создается впечатление, что в этой холостяцкой берлоге редко бывает адекватная еда, поэтому я не рискую попросить что-то больше, чем шоколадку к потенциальному алкоголю, который тоже рассчитываю получить. Впрочем, не надеясь и на то, что выпить смогу больше стандартного бокала виски.

+1

7

Она сняла свои огромные сапоги и стала выглядеть обычной девчонкой. Несмотря на откровенное платье, на яркий макияж - в ней было что-то обычное. Как если бы встретил ее в магазине или автобусе. С другой стороны, сколько проституток я видел каждый день, не догадываясь, какую работу им приходится выполнять ночью? Это было резонным. Должно было быть.
Я открыл холодильник, взял пальцами сразу два ролла с лососем, что заказывал еще сегодня днем и отправил в рот один за другим с видом "ты ведь понятия не имеешь, от чего отказываешься". Затем с нижней полки выудил бутылку текилы, полную чуть больше, чем наполовину. Текила, пожалуй, подойдет. В моем представлении это был напиток праздника, а праздника хотелось нестерпимо.
Я ставлю на барную стойку два шота и открываю бутылку. Тут же соль, не хватает лайма, но обойдемся. Я наливаю алкоголь, и ей немного больше, чем себе. Она не замечает, или же ей наплевать.
Мне приходится снять кепку и очки - откровенность за откровенность. По сути, это просто начало, дальше раздеваться будем уже второпях. Полетят на пол футболки, джинсы, платья и белье. Я хочу усадить ее на барную стойку и медленно раздеть догола. Разложить здесь же, как главное блюдо, слизнуть соль с ее бедра, запить текилой и поиметь девку без долгих церемоний. Я улыбаюсь и прикидываю, сколько мне это будет стоить.
Мы пьем первый шот. Она закрывает глаза, чуть щурится, обжигается и морщится, едва справляясь с крепостью алкоголя. Я смотрю, чуть медля, рассматривая лицо Оли, а после догоняя. Один глоток и с текилой покончено, пить я умею, что уж тут греха таить.
Если мы будем делать паузы между алкоголем, то нам придется говорить.
Я понятия не имею, о чем именно.
Это такая же неловкая ситуация, как разговор с парикмахером - в голову не приходит ничего, кроме обсуждения прически, да и то кажется не лучшей идеей. Она смотрит на меня и чего-то ждет, Оле нужно какое-то продолжение, что-то значимое, чтобы понять, кто я такой и на что со мной можно рассчитывать. Я наливаю еще и мы оба пьем, она уже сделала для себя какие-то выводы, но я мысленно отмахиваюсь - вот не пофиг ли, что обо мне думает уличная проститутка?
Рот все еще горит от алкоголя. Пожар не потушен, на языке горечь. Я кладу руку на талию девушки и притягиваю к себе. Она поддается, ее руки на моей груди и, наверное, это красиво. Мы оба ждем поцелуя, и он случается тогда, когда должен. Мои губы на ее губах, ее запах повсюду и у меня внутри тоже. Мы примериваемся, касаемся друг друга языками, она запускает пальцы в мои волосы и, должно быть, ей это очень нравится. Поцелуй становится горячее, поднимает в воздухе напряжение. Молчание больше не имеет никакого значения, теперь за дело взялись наши тела. Мне нравится касаться ее, нравится ощущать, как мое колено оказывается между ее ног, как вздрагивает девушка от прикосновения прохладных пальцев к ее спине. Мне нравится, что платье ее задирается все выше и Оля уже не может это контролировать. Она готова и не пройдет и минуты, как ее рука окажется на моей ширинке. Самое время спросить о цене.
- Ты берешь оплату после или деньги вперед? - проговариваю я, улыбаясь.
Девчонка останавливается, замирает и смотрит на меня. Ее руки все еще у меня на плечах, Моя нога все еще между ее ног. Мы стоим очень близко, я чувствую на губах вкус ее губ и текилы. И я уже ужасно ее хочу. На какое-то мгновение похоже, что она не понимает, о чем я говорю. Я снова тянусь к ней, пытаясь увлечь ее в новый поцелуй. Мне хочется прикосновений, чувствовать ее дыхание так близко. А еще мне очень хочется кончить ей на лицо, отшлепать ладонью по непослушным губам, оставляя на щеках следы ее же помады.
- Что такое? - я недовольно отстраняюсь и достаю бумажник из заднего кармана джинс. У меня вовсе нет неловкости от этого момента, более того, я завожусь только сильнее. Я достаю деньги, отсчитываю, сколько у меня есть с собой налички и, удостоверившись, что сумма адекватная, улыбаюсь и кладу на стол, хлопнув ладонью рядом с девчонкой. Секунду между нами висит тишина, пока до меня не доходит - я уже оплатил. Я купил.

Она моя.

Я хватаю ее пятерней за волосы и стаскиваю с высокого барного стула, что так нравились мне на моей кухне. Она кричит, я рычу сквозь зубы, размахиваюсь для удара.
- Заткнись, сука, иначе я сам тебя заткну, - я бью девку наотмашь по щеке. Волосы красиво взлетают вверх, темными прядками липнут к ее лицу. Ладонь приятно горит, так приятно, что это хочется повторить снова.
- Открой рот, - не волнует, что я противоречу сам себе. Мне все равно, - За отсос я доплачу, не парься, - успокаиваю Олю, как могу, хватаю ее за волосы и притягиваю симпатичное лицо девушки к своему паху, тычу ее носом в ширинку, - Давай же, будь умницей.

+1

8

Здесь все, как у всех, может даже чуточку проще, но при этом каждая вещь буквально кричит «посмотри на меня». И у меня нет желания сдерживаться. Взгляд медленно цепляется за все подряд, лишь бы только не водить бессмысленных диалогов, которые никому из нас явно не нужны. Невольно прикидываю, сколько может стоить та или иная вещь в этом интерьере, кажется, что и цифр таких никогда в жизни не видела.
Я сажусь за барную стойку еще до того, как на ней оказывается бутылка текилы. Неплохо. Плевать на то, что алкоголь уже в равной степени перемешался в моем желудке, сейчас уже и не вспомнить, что оказалось там первым. Но отполировать все солью и текилой – не самая худшая идея.
Только после первого шота приходит осознание, насколько полезен во всей этой композиции лайм и как непривычно пить без него. Но приходится обойтись. Я кривлюсь, но не отказываюсь продолжить. Внимательно изучаю его лицо так, будто хочу запомнить его на долгие годы вперед, но, едва ли это правда. Просто нравится смотреть человеку в глаза, поэтому без его черных очков мне гораздо комфортнее.
Второй шот получается выпить гораздо легче, алкоголь уже не кажется таким обжигающим, как в первый раз. Теперь я даже чувствую его вкус, языком снимаю остатки соли с губ.
Хочется продолжения, и Олег будто читает мои мысли. Ему не надо как-то изощряться, чтобы заставить меня ответить на его действия, мое состояние говорит само за себя. И буквально манит в теплые объятия.
Этот поцелуй нравится мне на порядок больше, хочется думать, что он более чувственный, но скорее просто животный. Это желание, которое пройдет через несколько часов. А потом легко сменится при появлении другого человека, вызывающего хоть какой-то интерес. Потому плевать на то, что будет потом, сейчас я запускаю пальцы в его густые волосы, что он так усердно прятал под кепкой. Позволяю платью подняться на недопустимую высоту. И всего несколько минут отделяют нас от вертикального положения и тумблер, который щелкает в моей голове.
- Какая нахер оплата? – Я отстраняюсь, чтобы заглянуть в его глаза, но едва ли они могут дать мне ответ на поставленный вопрос. Сказать может только Олег, но он демонстративно вытаскивает свой бумажник и достает из него купюры. Я нелепо хмурюсь, все еще не понимая, что происходит. Отодвигаюсь еще чуть сильнее, понимая, что все, что происходит – одна большая ошибка и, если не решить ее сейчас, дальше может быть только хуже. В планы мои не входило играть для кого-то шлюху на эту темную ночь. И, если парень принял меня за такую, то мне очень его жаль.
Озадаченно смотрю на мятые купюры, что покоятся на барной стойке и, не успеваю отреагировать на дальнейшие действия, потому что все еще нахожусь в ахуе.
- Пусти меня, - затылок отзывается жгучей болью. Я слетаю с высокого стула, как тряпичная кукла, чудесным образом умудряюсь задержаться на ногах, но это совсем ненадолго. Потому что тут же получаю смачную оплеуху, от которой звенит в ушах. На какой-то момент я теряюсь в пространстве и  этого времени достаточно, чтобы меня поставили на колени. Щека горит так сильно, что я не чувствую текущих по ней слез. Вместе с ними, наверное, течет и тушь, а еще Олег, которому явно нравится все то, что он делает.
Мне страшно, но не до такой степени, чтобы опустить руки и больше ничего не делать. В голове зреет план, как бы свалить отсюда, пока еще платье на мне и зубы все целы.
Я смотрю на него снизу вверх, понимая, насколько сильно ему может это понравится. Все еще свободными руками начинаю расстегивать ширинку, которая находится в невероятной близости от моего лица. В какой-то мере даже грустно осознавать, что все кончится так плохо, а ведь мог быть отличный секс.
Расправившись с замком, я чуть припускаю штаны, изображая из себя послушную девочку, ровно такую, какой он хочет видеть меня сейчас. Но длится это недолго и заканчивается ровно в тот момент, когда я резко поворачиваюсь на половину корпуса и бью локтем, естественно, целясь в пах. Но, по сути, мне плевать, куда попадет моя рука, этого достаточно, чтобы вырваться из хватки и дотянуться до спасительной бутылки с текилой. Нет, не пить я ее собралась в такой ответственный момент, хотя, прибухнуть тоже не мешало бы потом.
Я бью не сильно, но, видимо, достаточно, чтобы оказаться осыпанной мелкими осколками и облитой липким алкоголем. Не выжидая ни секунды, я срываюсь в коридор и по пути слышу грохот падающего на пол тела.
Обуваю сапоги, параллельно пытаясь убедить себя в том, что мне плевать. Плевать на все, что было сегодняшним вечером, это просто страшным сон, который больше не повторится. Плевать, жив он там вообще или нет. Я хватаю шубу и дергаю входную дверь, замирая уже одной ногой на лестничной площадке.
- Твою мать, - вооружившись непонятной статуэткой, возвращаюсь на кухню и присаживаюсь около обмякшего парня. Тонкими трясущимися пальцами нащупываю пульс на его шее и только теперь выдыхаю. Теперь это все уже не кажется таким страшным. Где-то чуть сбоку от уха виднеются капли крови. Я недовольно чертыхаюсь и поднимаюсь с колен. По пути к холодильнику забираю со столешницы деньги. Будем считать это моральной компенсацией.
К Олегу я возвращаюсь с полотенцем и каким-то непонятным свертком, который удалось найти в морозилке. Обычно, так происходит со всем, что туда попадает. Любой кусок мяса становится какой-то бесформенной глыбой льда. Я оборачиваю это дело в полотенце и прикладываю к его голове. Хочется спросить, какого хуя я делаю, но объяснения этому нет. Как нет и ощущения алкоголя в моем организме. Настолько сильно я в ахуе, что почти протрезвела.
- Просыпайся, сучка, хватит спать, мы еще не закончили, - слегка шлепаю его по щекам, хотя хочется лупануть так же, как сделал это он, но я сдерживаюсь. Все-таки не ради издевательств я сюда вернулась.
Мысленно даю себе обещание, что, как только он сможет подняться с пола, я тут же свалю и в идеале, мы оба забудем о том, что было этой ночью. Все же оба виноваты в том, что захотели развлечься. Подумаешь, немного не вышло.
Свободной рукой вытираю тушь, которая успела таки размазаться по заплаканному лицу.

+1


Вы здесь » [районы-кварталы] » [городские заброшки] » [ровно пять минут назад]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC