Администрация

Кирпич Районный Ши Рен


Новости:
12.02.18 В честь Дня всех влюбленных городским любовным посланиям открыты все стены района. Не пропускайте возможность признаться объектом ваших воздыханий - ведь для этого и существует [любовь на районе]! И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [городской архив] » [о кроликах и людях]


[о кроликах и людях]

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://funkyimg.com/i/2AkZn.jpg
18 декабря 2017 года
The best laid schemes o’ Mice an’ Men
Gang aft agley,
An’ lea’e us nought but grief an’ pain,
For promis’d joy!

Ши и Рен

Отредактировано Рен (2017-12-17 04:43:28)

+2

2

Закинув руки за голову, Ши валялся на диване, глядя в потолок, и слушал. Стоны усилились, сопровождаемые ускоряющимся стуком. Ши зевнул и потянулся. Ещё десяток секунд, и в комнату вернулась тишина. Ши взглянул на часы.
– Три двадцать семь, – сказал он. – Как так жить-то можно?
Этот вопрос, конечно, стоило задавать самим соседям с их удивительно регулярной, но минималистической личной жизнью. Может быть, этот вопрос можно было задать Рену. Может, специалисту на анонимном форуме (потому что на анонимном форуме все специалисты). Но господину ЛяПену его задавать, конечно, не было никакого смысла. Господин ЛяПен вообще не был знаком с категорией вопросов. Господин ЛяПен был кроликом.
Это, тем не менее, делало его довольно хорошим слушателем, несмотря на явный стресс.
Для стресса у кролика были все причины: ещё два часа назад господин ЛяПен был потерянным обитателем городских улиц, а теперь беспокойно принюхивался к незнакомой квартире.
– Это тебе повезло ещё, что у нас зима пока такая тёплая, – объяснял Ши кролику, пока нёс его, спрятанного под курткой, домой. – А стояло бы минус двадцать, тебя бы даже шкурка эта не спасла.
Кролик благодарно молчал. Потом молчал понимающе, потом молчал сочувственно, потом молчал одобрительно – кроличье молчание, как любое другое, можно было наполнять эмоциями на свой вкус. У Ши был счастливый день (спокойно-счастливый, не счастливо-счастливый), и потому кролик проявлял себя как прекрасный, чуткий собеседник. В другое время, он подозревал, господин ЛяПен мог превратиться в порождение бездны (в другой день господин ЛяПен будет от бездны неотличим).
С молчанием Рена, впрочем, было похуже. В его молчании в последнее время появились тяжёлые басовые ноты, и Ши почему-то не мог спросить, в чём дело. Вернее, мог спросить, в чём дело, но не мог спросить, в чём дело. Недомолвки накапливались, переполняли мерный стакан, вступали в химическое взаимодействие, выделяли пары тревоги, только тревогой и оставалось дышать. В счастливые дни у Ши оставались силы проветривать, в иные – получалось не всегда.
– Надо будет поговорить с ним. Правда? – вслух заключил Ши.
Господин ЛяПен не возражал. Только нервно пошевелил носом, дёрнул ушками и подобрал лапки. Может быть, был голоден, но еду должен был принести Рен. По крайней мере, Ши так ему и написал: «Купи корм для кроликов». Вроде пространства для недопонимания не оставалось.
Раздался щелчок дверного замка.
– О! – Ши подхватил взволнованного грызуна и вместе с ним выскочил в коридор, солнечно улыбнулся усталому Ренату. – Привет. Знакомься, это господин ЛяПен.
Опустил глаза на кролика. Подумал, стоит ли уточнять, решил, что стоит.
– Это игра слов. Просто она глупая. Корм принёс?
Господин ЛяПен явно нервничал. Ши нервничал тоже. Вот нервничал ли Ренат. (Точка. Вопросительный знак. Точка?)

+5

3

Великолепно.
Маршрутки не было уже двадцать минут.
Рен успел промокнуть, замерзнуть, проклясть себя за то, что не прицепил к куртке капюшон, проклясть водителя маршрутки за то, что тот наверняка пинает балду на конечной, проклясть уродов, демонтировавших старую остановку, но забывших поставить новую, подумать о том, что такси стоит не так уж дорого и попытаться (безуспешно) «оживить» разрядившийся телефон, чтобы это самое такси заказать.
И ведь ещё только понедельник.
Великолепно.
Рен вжал голову в плечи, спрятал нос за воротом куртки. Зажмурился, надеясь, что так будет меньше мерзнуть. Или время быстрее пройдет. Ещё пять минут. Всего пять минут. Опаздывать дольше эта чертова маршрутка просто не может.
Была бы ещё хоть какая причина для радости. Ждал бы его дома хороший фильм или жареная картошка с грибами. Или пиво с пиццей. Или тишина, одиночество и разложенный диван. Хотя бы.
Свалиться и не думать о том, что в конце недели нужно сдавать сайт, а разработчики даже макеты ещё не смотрели. Не думать, что нужно бы поговорить с Ши о том, что Рен недавно выяснил.
На самом деле говорить об этом было вовсе не обязательно. Стоило, но не обязательно. Жил же Рен с Ши в одной квартире, совершенно не подозревая об этом. А теперь узнал, и что? Что изменилось?
И всё равно чёрт бы побрал Дашу с её идиотским любопытством и совершенно тупыми вопросами.
Маршрутка, наконец-то, подъехала. Рен заскочил внутрь, едва открылась автоматическая дверь, отряхнулся, вытер рукавом капли с носа и бровей (сомнительная идея, учитывая, что рукав давно уже промок насквозь). Сел, уставился в окно. В тепле желание всех ненавидеть и проклинать немного поутихло.
Усталость осталась.
На самом деле, Даше правда не стоило спрашивать у Рената, не встречается ли тот с её братом. Невежливо это как-то. Даже если бы и встречался (даже если?) - было бы гораздо разумнее спросить об этом Ши. Было бы гораздо разумнее вообще позвонить перед приходом. Ши ведь дома не оказалось.
Чёрт, наверное Рен слишком серьезно ко всему этому относится.
Ну оказался лучший друг геем, и что? Хуже было бы, если б Ши, скажем, принимал наркотики. Или кидал людей на деньги. Или поддерживал политику правящей партии.
К тому же и неприязни к геям Рен никогда не испытывал. Какая разница, с кем человек спит, если всё по обоюдному согласию? Это не должно никого беспокоить.
Почему это так беспокоит?
Придется поговорить с Ши.
Выходить из теплой маршрутки под ледяной дождь совсем не хотелось. Домой не хотелось. Нужно было ещё заглянуть в магазин, на случай если Ши забыл это сделать днем (мог и забыть), но не хотелось думать, что же нужно купить и не хотелось стоять в очереди.
Ничего не хотелось.
Кто же его спрашивает, что ему хочется.
В магазине Ренат взял пельмени, сметану, кофе, молоко и сигареты. Джентльменский набор «Ну хотя бы поужинаю», но на что-то более серьезное не хватило сил и фантазии. На кассе предложили взять ёлочный шарик с сюрпризом. Рен поморщился, отказался.
Хватит уже сюрпризов. Да и ёлку они вряд ли будут в этом году ставить. У Рена так точно не было никакого желания, новогоднего настроения и желания это новогоднее настроение создать.
Остановившись около подъезда, он начал шарить по карманам, ища ключ от домофона. Только после четырех «чёрт», трех «чтоб тебя» и одного нервного «не мог же я его потерять», Рен вспомнил, что убрал ключи в сумку.
Великолепно.
У двери в квартиру Рен замер. Подумал, что стоит выйти покурить на лестницу, чтобы немного собраться и решить, как он начнет разговор с Ши. Понял, что если ещё хоть минуту пробудет в этой промокшей куртке, то точно кого-нибудь убьет. Вставил ключ в замок.
Ши уже его ждал.
Ши ждал его не один.
Ну, конечно, разве могло быть иначе?
Ве-ли-ко-леп-но.
– Только ты мог назвать кролика в честь французского праворадикального политика, – буркнул Рен, стягивая с себя куртку. – Нет. А должен был?
Как-то слишком грубо вышло.
– Я пельмени купил, но сомневаюсь, что кроликам их можно, – сказал он мягче. – А дома точно ничего нет?
Вообще-то, стоило спросить, откуда Ши взял кролика. Точно стоило переодеться в домашнюю сухую одежду, сделать себе кофе и покурить. Определенно стоило намекнуть Ши, что он в курсе его ориентации. Вместо этого Рен прошел на кухню, открыл ноутбук и начал гуглить, чем же можно кормить кроликов.
Великолепно.

Отредактировано Рен (2017-12-17 04:55:36)

+5

4

Рен был уставший, немного злой и ещё раз уставший. И, может быть, даже ещё раз. И куртка у него была вся мокрая. Какой странный декабрь.
– Я его ещё в честь кроликов назвал, – сказал Ши, глядя на собственные пальцы, поглаживающие белую шкурку. – Говорю же, игра слов.
На Рена даже смотреть не надо было, чтобы знать, что что-то не так. Что-то большее, чем усталость. Молчание, наверное, сгустилось в нём до состояния чёрной дыры, теперь оставалось ждать гравитационного коллапса. Было неспокойно.
Покрутив головой, Ши осторожно поставил господина ЛяПена на полку для обуви, как следует встряхнул куртку Рената, чтобы быстрее обсохла, и повесил обратно. Снова взял господина ЛяПена на руки, чтобы тоже отнести –
(никогда не было такого декабря)
– на кухню. Но всё стоял в коридоре. До кухни было
(глупости)
далеко
(глупости)
до кухни было
(что что что)
до кухни было рукой подать.
Выключил свет в прихожей – полоса тьмы до полосы света – балансируй – и прошёл в кухню.
Не надо так.
– Пельмени им нельзя, – сказал Ши и поставил господина ЛяПена на стол. – А тебе я сейчас сварю. Ты не получил моё сообщение?
Кролик осторожно обнюхивал ноутбук. Пары тревоги сгущались, становилось труднее дышать. Ши достал пельмени из пакета, который принёс Ренат, открыл форточку, посмотрел на пельмени, положил рядом с раковиной. Сквозь туман мысли ворочались неохотно, отказывались вспоминать, что надо делать дальше, отказывались выдавать последовательность. Он чувствовал себя допотопной ЭВМ, в которую попросту забыли вставить перфокарту. Рен, кажется, не замечал: смотрел в экран. Это хорошо.
Соберись. Будь функциональнее. Будь полезен.
Дождь дробью ударил в стекло, и он очнулся, вздохнул с облегчением: достать кастрюлю, налить воду, поставить на огонь, скоро вскипит. Не выспался, чёрт, зря он не выспался, теперь зависает и тупит. Не выспался, но в остальном всё было хорошо, это был хороший счастливый день. Был.
Иногда дни меняли цвет. Ничего – ничего – ничего страшного в этом не было.
– Овощей у нас нет, – сказал Ши. – А больше я ему ничего давать не решился.
Хотелось спросить, что не так. Что не так. Но одновременно он понимал, что не хочет знать, что не так: хочет просто, чтобы всё было так. Хочет щёлкнуть пальцами и снова сделать всё тихо, мирно, хорошо и не тревожно. Лучше бы Рен сказал уже, что его беспокоит. Но лучше не стоит. На всякий случай всё-таки щёлкнул пальцами (вдруг поможет). Посолил закипающую воду, бросил пельмени, подумал, добавил ещё немного (сам, оказывается, тоже ещё не ел). И сел напротив Рена.
– Не помню, чтобы зимой была такая погода. Это вообще нормально? Декабри вообще такими бывают? А в новостях сегодня пишут: «Неизвестный сибиряк выгуливает спокойную курицу на нитке». Это так поэтично, прямо хочется, чтобы обо мне тоже в новостях написали. Газетные заголовки как новая форма мадригалов. Любовных мадригалов. А ещё я сегодня про чёрные дыры читал, но на философском плоховато с физикой и математикой. Это, на самом деле, серьёзное упущение. Нельзя учить людей думать без математики.
Говорил, жестикулировал кистями рук и пальцами, не мог заткнуться, потому что если вернётся тишина, в тишину вернётся молчание. Надо спросить у Рена, что его беспокоит. Надо спросить.
Поднялся, подошёл к плите, проверил пельмени: рано. Обеспокоенно повернулся к Ренату, окинул его взглядом с головы до ног, проверил, на месте ли кролик.
– Я думал, ты ему больше обрадуешься. Смотри вон, какой он милый. Ты потрогай. Он мягкий. Сделать тебе кофе?
Надо спросить.
Пробежался пальцами по краю плиты и вдруг понял, что ужасно замёрз. Закрыл форточку. Открыл. Закрыл снова.
– Вроде бы холодно. Но вроде бы душно. Блин.
Надо.
Надо хоть чем-то помочь Рену, надо хотя бы узнать, что у него не так.
Закрыл глаза.
– У тебя всё в порядке?
Полоса тьмы до полосы света.
Не надо так.

Отредактировано Ши (2017-12-19 04:27:21)

+5

5

Первым в выдаче шел сайт с довольно неоригинальным адресом moikrolik.ru. Рен кликнул по ссылке, подавил в себе желание оторвать руки дизайнеру, верстальщику и тому, кто этот сайт в таком виде одобрил, вспомнил, что он не на работе и начал изучать статью.
Бла-бла, специальные корма для кроликов. Бла-бла, овощи и фрукты. Бла-бла, витаминные добавки. Бла-бла-бла. Ничего полезного.
Кликнул по следующей ссылке. Прямо с порога его встретил поп-ап с заманчивым предложением «ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ САЙТА И ПОЛУЧИТЬ РУКОВОДСТВО ПО УХОДУ ЗА ДЕКОРАТИВНЫМИ КРОЛИКАМИ СОВЕРШЕННО БЕСПЛАТНО!». Закрыть поп-ап можно было только оставив свой электронный адрес.
Видимо, какой-то горе-маркетолог решил увеличить таким образом конверсию. Ну, ха. Три раза «ха». Рен закрыл страницу.
А Ши говорил.
Рен слушал его вполуха — сложно было одновременно изучать информацию про питание кроликов и понимать, что говорил Ши.
Кажется, он поставил пельмени вариться. Спросил, получил Рен его сообщение. Сказал, что овощей не нашел, а давать кролику что-то ещё побоялся.
Сообщение.
Черт, точно. Надо поставить телефон на зарядку.
— Я... Нет. Телефон разрядился. Ты дублируй в контакт в следующий раз, — Рен на секунду отвлекся, — И чего ты сам не загуглил то?
Глупый вопрос.
Ши поступил самым логичным образом — попросил Рена купить корм для кроликов. Попросил и успокоился. Кто же знал, что сообщение не дойдет. Это сейчас извращаться с гуглингом приходится, так как другого выхода нет.
Ещё по одной ссылке удалось выяснить, что кролики с радостью едят крупы и объедки с хозяйского стола. На другом сайте говорилось, что ни в коем случае нельзя давать ушастым еду со стола, зато вполне можно угощать их молоком. Третий ресурс утверждал, что  от молока у кроликов случается несварение и их можно кормить исключительно сеном, кормами и овощами. Ну и, если вы (идиоты такие) находитесь в совсем бедственном положении, угостите своего питомца сухарями.
Сухари. Похоже на правду.
На всякий случай Рен загуглил «можно ли кормить кроликов сухарями».
Ши продолжал говорить. Про погоду. Про курицу. Про любовные мадригалы, черные дыры и математику.
Надо было что-то ответить. Надо было ухватиться за одну из тем, чтобы Ши не подумал, что Рен его игнорирует. Надо бы оторваться от серфинга по сети и сказать.
Надо, наконец, понять, чем кормить этого чертового господина ЛяПена.
Все сайты в выдаче единогласно подтвердили, что кормить кроликов сухарями, в принципе можно. Рен удовлетворенно хмыкнул.
— У нас там в хлебнице вроде зачерствевшая булка была. Порежь её на мелкие кусочки и положи ЛяПену. А завтра купим корм.
Увлекательный побочный квест «найди чем покормить кролика» закончился. Мысли вновь вернулись к основному игровому сюжету.
Поговори с ним. Спроси его. Узнай. Ты должен. Ты должен!
Ты не успокоишься, если не спросишь.
— Мягкий, да. А ещё прожорливый и будет везде срать. Я убирать не буду, ты учти. И где ты его взял-то вообще?
Опять слишком грубо.
— Ладно, он хоть милый. А от кофе я бы не отказался, да.
Надо достать сигареты. И поставить телефон на зарядку. И начать этот гребанный разговор.
Ши проверил пельмени. Закрыл форточку. Открыл и снова закрыл.
Рен насторожился — не началось ли. Нет, просто показалось, наверное.
Пауза затянулась. Надо было что-то сказать. Рен собирался, но Ши успел первым. Спросил, всё ли в порядке.
Ну, как сказать.
— Всё нормально. Просто жутко устал. На работе ад, на улице ад. Да ещё в голове беспорядок. Волнует одна тупая мысль, никак не могу избавиться от неё.
Очень изящно начал.
Ну, хоть начал.
Вот сейчас Ши спросит — что же за мысль. И что ты ответишь?
«Не могу перестать думать о том, что ты трахаешься с парнями».
И что?
«Почему ты никогда не говорил, что ты гей?»
А должен был?
«Почему я не могу перестать об этом думать?»
Это не у Ши надо спрашивать.
Может, попробовать спросить у Ши?
— Я тут кое-что узнал об одном человеке. Ну, знаешь, кое-что довольно личное. Вроде меня не должно волновать, но перестать думать об этом я не могу. Вот что с этим делать?

Отредактировано Рен (2017-12-20 20:09:35)

+4

6

Иногда Ши до дрожи хотелось проникнуть в голову Рена. Когда он прыгал по незнакомым сайтам, например. У него было в этот момент очень выразительное лицо, которое выражало, конечно, обычное «почему идиоты, зачем опять я», но с такими тонкостями, что Ши безумно интересно было: как это ощущается изнутри.
Это, конечно, не только с Реном было так.
Ши часто хотел сбежать из своей головы в любую другую. Просто чтобы посмотреть: как они это делают.
(что делают)
Как они это
(себя)
умеют
(себя)
Замолчите немедленно.
А чего он сам не загуглил-то, правда?
Ши недоумённо моргнул.
Потому что он пришёл домой с господином ЛяПеном и знал, что ему нужна морковка. Морковки не было. Никаких овощей не было. Что ещё могут есть кролики, кроме овощей? Конечно, корм. Заячью капусту. Кроличью нору. Кроличью лапку. Крысиные бега. Лабиринт с серой дырой в самом центре. Потом он лежал на кровати, слушал соседей и разговаривал с господином ЛяПеном. В промежутке тоже что-то было: серая дыра, в которую он провалился. Щель между пространствами: пока ты думаешь там одну мысль, на земле проходят века.
Страшно-страшно-страшно. Не надо думать об этом. Никогда не надо думать о страшных вещах. Тогда они становятся меньше. Отползают по коридорам. Прячутся. Чтобы потом…
Не надо об этом думать.
Точно.
Не надо.
– Не догадался, – сказал Ши честно. Это тоже было правдой.
Правдой было всё, что угодно.
Правдой было, наверное, даже то, что кроликов можно кормить зачерствевшей булкой. Ши поднял брови в сомнении, но спорить не стал, пошёл кромсать её на сухари. Рену виднее, он в этой квартире уже стал главным экспертом по вопросам кроличьего питания.
– Ты только не фамильярничай, – укоризненно сказал Ши, сгребая сухари в миску.  – Он не просто ЛяПен, он господин ЛяПен. Мы с тобой пока не так уж близко с ним знакомы, чтобы пренебрегать уважительным отношением.
Когда Ши только завёл рыбок, к ним он тоже обращался уважительно. Их так и звали: Мистер, Синьор, Фрау и Фрау. Но рыбки были рыбками и своих имён всё равно не запоминали, поэтому Ши называл их каждый день заново. Сегодня рыб звали Вектор, Циркуль, Сингулярность и АЭС. Черепашка по имени Интернет Эксплорер, с другой стороны, уважительного обращения к себе не знала никогда. Потому что имя ей дал Рен, и потому что невозможно уважительно обращаться к Интернет Эксплореру.
– Я его на улице подобрал, – неохотно пояснил Ши. – У девятого подъезда. Что за люди, а? Кроликов на улице оставляют! Лапки помыл. Хотел покормить. И вот.
Господин ЛяПен спрыгнул со стола на  стул, оттуда на пол, недоверчиво обнюхал миску. Ши замер в ожидании. Кролик повёл носом, дёрнул хвостиком и захрустел.
– Ура! – просиял Ши. Коротко, порывисто приобнял Рената за плечи. – Спасибо. Ты спас репутацию нашего заведения.
Выключил пельмени, разложил по тарелкам, поставил на стол. Что ещё, что ещё, что ещё… Кофе. Кофе – это легко, кофе был растворимый («кофе не поддаётся определению»; надо купить нормальный; пусть хоть кофе будет нормальный) (что значит «хоть») (слышишь) (кофе не поддаётся определению) (кофе чёрный) (слышишь).
– Что значит «хоть милый»? – почти обиделся Ши. – А кто у нас не милый? Эксплорер? У него милые коготки.
Сделал кофе. Теперь можно было снова сесть. Подвернуть ногу под себя. Поужинать.
Ответить на странный-странный вопрос Рената.
(Ренат ничего не сказал про декабрь)
(странный-странный декабрь)
(словно не заметил)
Не надо об этом думать.
Я же сказал.
Ши дёрнул плечами, задумчиво потащил пельмень в рот.
– Психолог я так себе.
Какая странная причина для беспокойства. Почему вообще Рен так сильно из-за этого переживает? Узнал. Личное. О ком-то важном? Определённо. Плохое? Хорошее? Страх? Зависть?
– Если не можешь выбросить это из головы, значит, оно тебя цепляет… Погоди, сам знаю, что я сейчас кэп. Вопрос в том, почему цепляет. Тут или копаться в себе, или спрашивать человека напрямую. Я обычно копаюсь, но меня-то это до психушки довело. – Ши коротко улыбнулся. – Ещё можно забить голову всякими штуками, которые тебя отвлекут. Но вообще-то все мои советы будут из рубрики «Капитан Очевидность разъясняет», если ты хочешь об этом абстрактно говорить.
Говорить абстрактно было бесполезно. Но хорошо. Легко. Безопасно. В голове перемешивались варианты, иксы льнули к игрекам, геометрические фигуры притягивали взгляд.
Всё было
(хорошо)
хорошохорошохорошо
Всё было хорошо.
(И немного страшно.)

Отредактировано Ши (2017-12-20 05:15:52)

+4

7

«Оно тебя цепляет».
Цепляет.
Да, цепляет.
И проблема не в том, что это так цепляло Рената. Проблема в том, что он не мог понять — почему цепляет.
Было бы проще, если бы Рен был гомофобом (нет, ни черта не проще — хорошо, что он не гомофоб). Тогда можно было бы честно признаться себе — я боюсь (гомофоб бы в таком не признался), это не по мужски, я не могу жить в одной квартире с пидором.
Нет.
Общажный сосед Рена был бисексуалом, хорошая университетская подруга встречалась с девушками. Даже родители старой советской закалки так ни разу и не позволили себе высказваний про «это ужасно и неправильно».
Это нормально.
Как-то так сложилось, что для Рената это было нормально.
Взрослые люди спят с кем хотят, если это по обоюдному согласию.
Чёрт.
Что ещё может цеплять? То, что Ши об этом никогда не упоминал.
Ши и про свои проблемы с головой не упоминал, пока не случилось очередное обострение. И что? Рен стал хуже к нему относиться? Захотел съехать? Стал опасаться?
Нет.
Конечно, в первые дни было страшно и предательское желание сбежать так и крутилось в голове. Но на то Ренат и взрослый разумный человек, чтобы не поддаваться деструктивным желаниям (курение и алкоголь не в счет). Не отказываться же от работы и личной свободы из-за возникших трудностей.
Не бросать же лучшего друга, когда ему больше всего нужна поддержка.
Ну, что? В чем ещё может быть проблема?
Может Рен просто хочет высказаться. Озвучить то, что узнал, чтоб между ним и Ши не было недоговоренности. Может всё проблема в этом?
Да, так было бы проще всего. Сейчас Рен скажет «я знаю, что ты гей и это нормально». Сейчас Рен скажет.
Нет, не скажет.
— Ну цепляет — с этим не поспоришь, - Рен отхлебнул кофе, которое Ши для него сделал, кивнул, — Я только не могу понять — почему. Думаю-думаю, пытаюсь докопаться до сути. И ничего. Знаешь, вот когда ты нервничаешь, перебираешь всё, что тебя может волновать и ничего не находишь. А нервничать перестать не можешь. Где-то оно засело, а вот где...
Никакой конкретики.
Продолжаем ходить вокруг.
— Пытался забивать и отвлекаться, но оно всё равно всплывает. Свербит и свербит. Тут ещё дело в том, что человек этот мне не чужой. И обсуждать эту тему с ним я боюсь. Вдруг поймет не так или обидится. Или ещё что.
Всё это уж больно походило на «мой друг столкнулся с одной неловкой проблемой и не знает, что делать», которое любили использовать в старых американских комедиях (не только старых, не только комедиях и не только американских). Всем всегда понятно, что никакого друга не существует.
Скажи уже прямо. Ну или хоть аналогию нормальную придумай.
— Хорошо, если постараться без абстракции. Вот есть у меня друг и он... живет с женщиной, которая старше его в два раза. У меня на этот счет нет никаких предубеждений и я за то, чтобы все встречались с теми, кто им нравится. И вот вроде всё нормально, но я опять, раз за разом возвращаюсь мыслями к этому другу и к его... предпочтениям. Тупо, скажи? Вот что со мной не так?
Отвратительная аналогия.
Совсем не о том.
Ну, раз уж начал.
Может даже и удастся поговорить с Ши об этом, не говоря с Ши об этом.
Может и удастся.
Вот только успокоит ли это Рената?

Отредактировано Рен (2017-12-21 12:14:04)

+4

8

Ши слушал Рена и кивал. Эти кивки ничего, конечно, не значили, кроме того, что Ши Рена слушал.
Слушал.
Слушал.
И совершенно не понимал.
Чувствовал себя собакой, которой говорят: смотри вот, это ветеринар, сейчас сделает тебе укол, и тебе сразу полегчает, это нужно, это полезно, это для твоего же здоровья, но собака слышит только одно: сейчас будет больно, собака говорит: не надо больно, собака говорит –
зачем
(ну что опять!)
зачем об этом сейчас
– но никто собаку не слышит.
Почему. Зачем о собаке. Какой собаке. Ренат не говорит о
(собаке)
Ренат не говорит о нём.
Это главное.
А о чём говорит Ренат?
Человек ему не чужой. Много ли у Рена не чужих людей?
Женщина… в два раза старше… ну, допустим, ей сорок. По данным последних опросов (почему Ши читает эти опросы?), человек считается самым красивым в возрасте тридцати восьми лет: так сместился стандарт красоты. Опрос, конечно, не в Н-ске проводился, а поближе к цивилизации. Индустрия, хирургия, кремы, вот это всё. И всё-таки. Ей сорок. Рена это беспокоит? Друзей Рена Ши знал почти всех, хотя бы по именам. Кто это мог быть? Почему Рена это беспокоило? Почему он не мог так просто с ним и поговорить?
(потому что)
Потому что
(он с ним)
что
(и)
что что что
(быть не может, нет)
Потому что
(говорит)
Потому что
(потому что)
Потому что нет никакого друга.
А что тогда есть?
(чёрная-чёрная)
– В одном чёрном-чёрном городе, – начал Ши громче, чем хотел: иначе никак было не перекричать, – есть одна чёрная-чёрная улица. На этой чёрной-чёрной улице есть чёрный-чёрный дом. Ты знаешь, но не перебивай. В этом чёрном-чёрном доме есть чёрный-чёрный подъезд. В чёрном-чёрном подъезде есть чёрная-чёрная (дыра) – сглотнул, – …квартира. В чёрной-чёрной квартире есть чёрная-чёрная комната. В чёрной-чёрной комнате есть чёрная-чёрная кровать. На чёрной-чёрной кровати лежит один друг. Он один. Он, бедняга, у всех один. Это он влюбился в одну девочку, столкнулся с одной проблемой, узнал одну неприятную вещь, попал в одну дурную историю… а теперь вот живёт с женщиной в два раза старше него.
Ши повозил туда-сюда пельмень в лужице масла, рассматривая его так внимательно, словно именно пельменю и предназначалась вся эта маленькая речь.
(Речь маленькая, а дыхания всё равно не хватает.)
Нет никакого друга, подумаешь. Почему так сложно через это пробиваться? Почему между мыслями кирпичи?
Тише-тише-тише.
– В общем, Рен. Извини, пожалуйста. Но ты или рассказывай, что на самом деле случилось и кто там в кого влюбился, а я постараюсь тебе помочь, или завязывай с этим. Некрасиво двум взрослым людям в эту чебурашку играть.
Ну и вот.
Сейчас Рен всё нормально расскажет, и в-с-е-м станет легче.
И вот.

+4

9

Ши сидел и слушал. Внимательно слушал, хмурился и, похоже, пытался понять ход мысли Рена. Может, Рен слишком сложно объясняет?
Он хотел было объяснить снова, как Ши произнес:
— В черном-черном городе...
Да какого черта?
В общем-то, года три назад Рен решил бы, что Ши так ненавязчиво (совсем) переводит разговор на другую тему и возразил бы:
«Какого черта, Глеб?»
Год назад Рен насторожился бы не на шутку, следя за каждым действием и словом друга (и держа на быстром наборе клинику).
Сейчас Ренат внимательно слушал. Слушал и старался не перебивать (как бы ни хотелось). Ши часто выражал свои мысли очень странным образом, но всегда выражал точно.
Ладно, что же там, в чёрной-чёрной квартире затаилось, будь она неладна?
Откровенное «хватит водить меня за нос» там затаилось.
Не удалось.
Просто не удалось.
«Просто» в итоге оказалось слишком уж сложно, запутанно и неискренне. Ши почувствовал.
Конечно, почувствовал. Ши вообще чувствовал неискренность лучше, чем многие. Ши вообще много что чувствовал лучше (благодаря своим особенностям или вопреки им).
Ну какого черта!
Ши продолжил прямо — либо говори начистоту, либо молчи.
Может, правда лучше промолчать?
Вот сейчас махнуть рукой, сунуть в рот последней пельмень и уйти в свою комнату работать (да и переодеться бы стоило давно). Не пересекаться с Ши до утра. Или до следующего вечера. Или до того момента, пока он не забудет об этом разговоре. Или хотя бы до тех пор, пока у Рена в голове не перестанет жужжать это «скажи ему, иначе я не заткнусь».
Может быть, и стоило промолчать, но теперь уже не получится.
Теперь Ши знает, что Рена что-то беспокоит (и это вовсе не друг недогеронтофил). Теперь Рен не сможет избегать этой темы. Теперь между ними зависнет эта чертова «игра в чебурашку», пока кто-то не сдастся.
Сдайся первым - скажи сейчас.
Скажи просто и прямо.
Скажи, что всё в порядке, что это только твои тараканы и что ты сам с ними разберешься.
Просто скажи.
Почему это так сложно?
— Ну да, двум взрослым людям, ты прав...
Кролик особенно громко хрустнул сухарем. Рен обернулся, нахмурился. Ши же что-то там говорил про девятый подъезд, да? Нашел кролика около девятого подъезда.
Забавно, опять они. Чуть что, так девятый подъезд. Складируют мусор у дверей, шумят всю ночь, письма их всегда не туда приносят.
Может, сказать Ши про девятый подъезд?
Очень ненавязчивая смена темы, да.
— Ладно, вот в чем дело, — Рен вдохнул, выдохнул и постарался отстраниться от того, что говорит (просто рассказать, да и всё). — На днях Даша заглядывала. Тебя дома не было. Ну и в общем... В общем, она спросила, не встречаемся ли мы. Меня это не особо смутило, просто... Просто, ну... Я немного удивился. Я не знал, что ты это... Не только по девушкам. Меня это не беспокоит, я нормально отношусь к геям и бисексуалам, просто... Просто это для меня странно. И я не могу перестать думать об этом. Вот.
Вдохнул-выдохнул. И ещё раз.
— Ты только не думай, что я как-то хуже стал к тебе относиться. Это только мои тараканы. Спи с кем хочешь — это нормально. Мы вообще можем закрыть эту тему и больше к ней не возвращаться, если тебе неприятно.
Сказал.
Молодец.
И что теперь?
Какого чёрта?

+4

10

Мир очень маленький.
Вся беда в том, что мир очень маленький. Он такой огромный, что не укладывается в голову, и поэтому остаётся мыслить фрагментами мозаики. Никогда не получается подолгу держать в голове, что ты – пылинка во Вселенной, и потому можешь забыть обо всех своих проблемах и наслаждаться каждым крошечным днём. Никогда не получается.
Мир очень маленький. Сейчас в мире есть только эта кухня. Рен. Раздаётся громкий хруст сухаря, и в мире появляется господин ЛяПен. Ши никогда не был солипсистом. Никогда не был солипсистом. Тогда почему вдруг мир сужается до размеров кухни. Даже меньше, чем кухни: мир – это то, что сейчас попадает в поле зрения Ши. Который никогда не был солипсистом.
Что-то происходит.
Ши склонил голову набок, поднял взгляд: Рен заговорил о том, в чём дело. Наконец-то можно будет узнать, в чём дело. И всё починить.
В глаза ему Рен не смотрел, это было неуютно: хотелось зацепиться за его зрачки. Чтобы они тоже были сейчас в этом ускользающем мире. Но мир на то и был ускользающим: стоило радоваться уже тем мелочам, которые существовали в нём. Там, по крайней мере, был голос Рена, уже этого было (почти) достаточно.
почти
почти
п о ч т и
Тихо!
Ренат говорил.
И всё обретало смысл.
Всё. Всё до последней мелочи.
Пары тревоги, скопившиеся здесь за всё это время, сжимались от резкого похолодания. Скребущаяся недосказанность (Ши нервно почесал запястье) прогрызала стенки черепа и высовывала крысиную мордочку. Крысиная мордочка очень явственно улыбалась, зубы у неё были точь-в-точь как у господина ЛяПена. Господин ЛяПен хрустел булкой, оставленной здесь столько дней назад специально для него, потому что он был (причиной) –
(нет)
(причиной всегда был ты)
(всегда)
(всегда был ты)
– катализатором,
потому что он был катализатором разговора.
Даша заглядывала, Рен не смутился, его это не беспокоит, его вообще такое не беспокоит… хуже относиться… для меня это странно… спи с кем хочешь… я не стану… хуже… относиться… мои тараканы.
Щёлк. Щёлк. Щёлк. Шары в невидимые лузы. Простой бильярд: мне странно; но безразлично; плевал я; закроем тему.
Это же элементарно: раз тебя это беспокоит, тебе или нравится это.
Или не нравится.
Всё было очень понятно: мир сжался до размеров кухни не потому, что Ши был солипсистом. Мир сжался, потому что мир сжимался. До гравитационного коллапса. До чёрного-чёрного.
Когда Рен поднял глаза, там была она.
Чёрная дыра.
Ши подтянул вторую ногу на стул, ухватился за неё, вцепился взглядом в колено.
Было страшно.
– Я не «не только», я вообще не по девушкам, – сказал он, потому что это не имело уже никакого значения.
Дальше по сценарию шла шутка «не переживай, ты всё равно не в моём вкусе». Это было бы даже правдой – если говорить о типажах – но –
Но никто о типажах не говорил.
Любовь – это вообще не вопрос предпочтений.
Но это уж и вовсе никакого значения не имело.
Сосредоточься.
Что ещё. Что ещё. Закрыть тему? Хм. Эта тема – ящик Пандоры. Ты можешь захлопнуть её хоть сейчас, но надежда прячется на самом дне.
Ши поднял взгляд – насколько мог. На уровень подбородка Рена. Потом выше, сантиметр за сантиметром. Губы. Нос. Глаза.
Ухо.
– Да нет, мы можем… не закрывать эту тему… но что ты собираешься с ней делать?
Ренат, кажется, не слышал. Но сломанная гравитация гудела.
Гул нарастал.

+4

11

Тишина оглушала.
Не тишина, нет. Рен слышал, как господин ЛяПен хрустит сухарями, как гудит ноутбук, как кто-то под окном орет «Но-о-овый год к нам мчится» (а ведь только понедельник), как соседи сверху двигают мебель (зачем?).
Молчание оглушало.
Рен хотел слышать голос Ши. Рен хотел, чтобы Ши сказал: «Да всё в порядке, я ничего такого не подумал». А ещё лучше, чтобы Ши объяснил, подтолкнул к осознанию, дал вектор движения. Подвел к правильной мысли.
Почему это так беспокоит?
Вместо этого Ши решил уточнить, что он вообще не по девушкам.
Ну ладно, хорошо (твою мать). Какая разница?
Чтобы сделать эту ситуацию окончательно неловкой и напряженной, Ши осталось только сказать что-то вроде: «А ещё ты давно мне нравишься».
Рен тихо фыркнул. Абсурдная мысль. Нужен он кому-то, да.
Почему это беспокоит?
Успокойся. Выдохни. Собери мысли в кучу. Посмотри на Ши. Обернись, посмотри внимательно. Понадейся, что ты его не обидел, что он сейчас махнет рукой и закроет эту тему. Потому, что — ну что здесь обсуждать?
Действительно, нечего.
Наверное, Ши не был бы Ши, если бы сделал то, чего ожидал от него Рен.
Вопрос, что же Рен собирается делать с этой темой (с этим разговором, со своими мыслями) вогнал его в абсолютный ступор. Что делать? Что собирается делать?
«Ши, скажи мне, что я должен делать».
- Я не знаю, - честно признался Ренат. - Надеялся, что ты сможешь подсказать мне — что может быть не так. Безответственно ждать, что кто-то выудит из моей головы проблему, но я правда... Я сам не могу понять, что не так.
Ренат всё-таки отвел взгляд.
Какие странные на кухне обои. Вроде корзинки с цветами, а вроде оскаленные львиные морды. Раньше Рен этого не замечал. На что только мозг не пойдет, лишь бы отвлечь хозяина от неловкого разговора.
- Я просто... Я не хочу, чтобы это повлияло на нашу дружбу. Беспокоит — ну и ладно. Может я просто не ожидал от тебя такого. Через неделю мне уже наверняка будет плевать. Может ты даже познакомишь меня со своим... парнем?
Нет, не стоит. Точно не стоит. Это было бы уже слишком.
Вот оно! Кажется, Рену удалось ухватить мысль.
Представлять, что Ши привлекают люди того же пола было странно, но неприязни не вызвало. Думать о том, что Ши может привести кого-то сюда и, ну... уединиться с ним в своей комнате, было очень неловко. Неприятно. Может, Рен действительно гомофоб?
Он представил, что было бы, если бы Ши привел в квартиру девушку. Эта мысль тоже не вызвала энтузиазма.
Может, дело не в поле?
«Ши, скажи, что со мной не так. Вытащи эту тупую мысль из моей головы. Реши за меня. Успокой меня».
Может, у Рена действительно знатные тараканы в голове. Хорошие такие. Мадагаскарские, наверное.
- И вообще, может дело вовсе не в поле. Мне просто странно, что ты с кем-то встречаешься. Не в смысле, что ты можешь с кем-то встречаться. Просто я никогда не думал о тебе в этом плане.
Сказать другу, что не думал, что он может кого-то привлекать. Отлично. Гениально.
Лучше бы Рен молчал.
Лучше бы он с самого начала молчал.

+4

12

Очень сложно было понять, что сейчас происходило. Ши концентрировался (соберись! почему ты никогда не можешь слушать, что тебе говорят!), но он просто не мог –
Дело было совсем не в том, что сейчас говорил Ренат.
Совсем нет.
Дело не могло быть в этом.
Просто вокруг было ужасно шумно.
Господин ЛяПен хрустел сухарями, за окном что-то орали, сверху чем-то гремели (самое оно после секса мебель-то подвигать), ноутбук гудел очень громко и просился в починку, из-под чашки тонко хлюпала сбежавшая вода, на улице прошумела машина, холодильник вздрогнул и присоединился к хору, за которым совершенно. Невозможно. Было. Ничего. Расслышать.
Ши потёр виски, борясь с желанием постучаться головой о стену (это часто помогало). Вдавил в лоб костяшки пальцев. Холодные. Уже снова холодные.
Соберись. Чёрт. Возьми. Соберись!
Ренат надеется, что ты сможешь чем-то ему помочь. Что-то подсказать.
Но это же, Ренат, совершенно невозможно.
Человек, у которого есть всего сто рублей, не одолжит тебе миллион, как бы сильно он этого ни хотел.
Человек, который давно заблудился в тебе, никак не подскажет тебе выход.
Особенно если ты там каких-то коробок набросал. С надписями «Хрупкое содержимое!», «Верх» и «Почтовый сортировочный центр №231».
Ши поморщился.
– Ну ты чего. Блин. Ну ты как будто…
Почему-то было обидно. До этого не было, а сейчас, когда Рен предложил с парнем познакомить (с таким явственным многоточием, что оно почти высветилось у него над головой), стало обидно почти что до слёз.
– А если… Вот я знаю, что ты «по девушкам» (свои кавычки Ши тоже видел над собственной головой) – если бы я попросился познакомиться с твоей девушкой? Блять.
Это было, наверное, его третье или четвёртое «блять» за год. Материться Ши не любил. Не из культурных соображений, а больше потому, что мат всегда казался ему каким-то грустным и беспомощным. Последнее прибежище ментально отощавших. Но он именно так себя сейчас и ощущал. Беспомощным.
И грустным.
– Серьёзно, почему ты… с чего ты взял, что я непременно должен с кем-то встречаться? Я похож на человека, который легко заводит отношения? Это вообще в моём положении безответственно. Или что, по-твоему… А!..
Отмахнулся. Ничего он больше сказать не мог.
(Никогда ничего сказать не мог.)
(Даже и этого-то говорить не стоило.)
Наравне с этим хотелось вцепиться в другую фразу, спросить – ты правда думаешь, что я не могу кому-то нравиться?
Но это было глупо. Какое-то самоуничижение, или кокетство. А главное – Ши не хотел знать ответ.
Не хотел слышать «ну да, я так думаю». «Конечно». «Очевидно же». «Не знаю насчёт других, а мне дико». Ничего этого слышать не хотел, вообще хотел, чтобы никогда не было всего этого разговора. У каждого человека есть священное право на воздушный замок.
Это очень жалкая философия, особенно (даже) для человека с красным дипломом.
Но Ши сейчас никакую сильную философию принять не мог. Хотелось детского. Невозбранного. Хотелось хотеть, и чтобы желание было свято, и чтобы никто не мог –
Какая. Омерзительная. Глупость.
– Извини, – продолжил Ши, очень тихо, он сам себя не слышал за всеми этими (голосами) шумами. – Просто я… Знаешь, смотри, вот мысль: может быть, ты к этому так отнёсся, просто потому что тебе самому одиноко? Подумал – надо же, даже у него кто-то есть. Ну вот, нету никого. Кроме тебя, – на секунду замер в ужасе, спохватился. – И Эксплорера. И вот кролика теперь.
Давай закроем эту тему. Все темы. Пойдём в комнату, сядем на пол и будем смотреть на мерцающую гирлянду –
– Господи! – вскочил с места, спугнул господина ЛяПена, спугнул собственную загустевшую мысль. – Совсем забыл про… Ты посидишь на кухне пока? Не ходи в комнату, ладно? Я быстро управлюсь!

+4

13

Лучше бы Ренат молчал. Лучше бы молчал. Лучше бы остановился на «всё нормально». Лучше бы заговорил о погоде, о девятом подъезде, о долбанутом начальстве, об обоях. О том, как раздражает эта предновогодняя суета. О том, что это первый Новый Год, который ему совершенно не хочется отмечать. О том, что для кролика нужно будет купить клетку. О том... Да о чем угодно, лишь бы оно не было таким личным. Таким запутанным и опасным.
А сейчас, что бы Рен ни сказал — он наступит на мину. Мина взорвется, осколки полетят в Ши, а Рену придется срочно думать — как эти осколки вытащить, как обработать раны. Как не наступить на новую мину.
Мол-чи.
Ши ещё спросил, что было бы, попроси он Рена познакомить его со своей девушкой. Так и хотелось фыркнуть: «ты же знаешь, что я ни с кем не встречаюсь». С другой стороны, разве Рен не знал того же про Ши?
Ну, про ориентацию-то он не знал. Мало ли, может, Ши тщательно её скрывал, потому ни о ком и не рассказывал. Разве это не логично? Нет?
С Ши было интересно общаться. Ши умел создавать уют. Ши был... довольно привлекательным внешне. Наверное. Если оценивать с эстетической точки зрения. Он вполне мог с кем-то встречаться. Разве не...
Молчи. Просто молчи.
Ши продолжал тише и чуть мягче. Ши извинился (за что?). Ши действительно попытался решить его проблему.
Одиночество.
Это хорошая теория. Это похоже на правду. Лучше на этом и остановиться. Даже если и нет — лучше на этом остановиться. Хорошая точка. Никто не пострадает. Ши успокоится, а Рен...
Рен подумает об этом позже. Отрефлексирует, напишет историю, сам ответит на свой вопрос. Не сделает хуже.
- Ты прав, да. Наверное, в этом всё дело.
Рен хотел было ещё сказать, что одиночество — это не страшно. В принципе. И что он (и Эксплорер, и господин ЛяПен) всегда будут рядом (почти всегда) с Ши. И что от отношений всё равно одни только проблемы. Но Ши резко вскочил и убежал в зал, попросив его подождать и пока не заходить.
Сюрприз он, что ли, готовит?
Только этого не хватало.
Всё же Рен послушался. Стал ждать. Достал с холодильника пепельницу, открыл окно. Проверил, что господин ЛяПен не сможет взобраться на подоконник, если что. Достал сигареты и закурил.
Одиночество, значит. В этом ответ? Попробуй сложить мозаику.
Сигаретный дым помогал думать.
Дано: Ши гей, и это не дает Рену покоя.
Вопрос: Почему это так его беспокоит?
Варианты ответов:
Рен гомофоб (нет, с этим он уже разобрался).
Рен смущен и удивлен, что не знал об этом раньше (опять же, Ши не был обязан об этом докладывать, да и, учитывая, что он всё равно ни с кем не встречается, не было повода рассказывать).
Рен одинок (похоже на правду, но до этого момента Ренат не придавал значения своему «одиночеству», напротив — считал, что без отношений проще жить).
Рен боится, что Ши вдруг скажет «а ты мне нравишься», и это осложнит всё до крайности (глупость и безумная мнительность — этого точно быть не может).
Рен идиот (ответ всегда верный, но не дает абсолютно никакой ясности).
Сигарета дотлела. Дым заполнил кухню и не желал улетучиваться. Рен прикрыл окно, оставил открытой форточку.
И где там Ши?
Что он вообще делает?
Может, проверить осторожно? Заглянуть в щель и тут же уйти обратно.
В конце концов, Рен уже полчаса сидит в мокрой рубашке и имеет полное право пойти переодеться.
- Эй, ты там всё? Мне бы футболку взять, - Рен приоткрыл дверь, стараясь не заглядывать в комнату, но не смог удержаться.
Ёлка. Одиноко мигающая на ней гирлянда. Коробка с игрушками и Ши, обернутый мишурой. Картина маслом, присыпанная блестками.
- Да ты издеваешься!

+3

14

Надо было не думать.
Синий шарик, синяя еловая шишка в липучих блёстках и синий домик с белёсой крышей. В соседней кучке – стеклянная морковка, красный шарик, красно-розовая фигурка свиньи, розовая девочка.  Белый шарик, белый шарик со снежинкой, белый шарик со снежком, снежинка, белый домик, размалёванный заяц, снеговик. Зелёные игрушки (пока всего одна: капуста с грустными глазами). Золотистые игрушки. Отдельно – звезда на макушку. Несколько спутанных лент мишуры. Гирлянда всё не находилась. Ши распутал мишуру, повесил на шею, чтобы снова не сплелась в клубок.
Сейчас не было времени, конечно, всё это сортировать. Надо было быстрее украшать ёлку, убирать коробки, освобождать комнату, исчезнуть с глаз долой –
(исчезнуть с глаз долой)
(исчезнуть с глаз долой)
надо было не думать.
(Ты и так уже весь день не думал, и посмотри, куда это тебя привело!)
И посмотри
(у зайца бездушные глаза и пустая улыбка)
куда это тебя
(вы похожи, правда?)
привело.
(заяц знает, когда надо улыбаться)
(улыбаться)
(и)
(молчать)
Кто любил бы господина ЛяПена, если бы он умел разговаривать?
(я)
Если бы в нём жили омерзительные монстры?
(я всё равно)
Кто стал бы подбирать его на улице?
(я стал бы)
Это потому что у тебя тоже бездушные глаза и пустая улыбка.
(это неправда)
Это потому что ты знаешь, что в этом твой единственный шанс:
(нет)
улыбаться
и
(нет, пожалуйста)
молчать.
Мерзкий заяц смотрел на него, не отрываясь. Улыбался и смотрел пустыми чёрными провалами. Вот уж кто мог позволить себе не молчать. Вот уж кто мог в любой момент заговорить. Перекричать невыносимый шум, перекричать оглушающую тишину, перекричать Рена, чтобы в самую глубину головы принести свой шёпот:
ты знаешь, что я прав.
Нет. Нет, не прав.
Я не
(чудовище)
чудовище.
Меня никто не
(любит)
ненавидит.
Я же так стараюсь. Я же всё делаю правильно. Я же так стараюсь всё делать правильно.
Теперь ему даже слов не требовалось: одни чёрные провалы. Чёрные провалы сами говорили всё.
Ты ничего не можешь делать правильно, если внутри у тебя чёрная дыра. Ты ничего не можешь делать правильно, если по твоим венам течёт пустота.
Это неправда.
Докажи, что это неправда.
Докажу. Если ты замолчишь. Я заставлю тебя замолчать.
Я заставлю. Тебя. Замолчать.
Ши стиснул в кулаке уродливую заячью голову. Хрустнуло старое стекло, пустые глаза ввалились внутрь, ладонь пронзила светлая боль.
– Вот видишь, – сказал Ши очень тихо. – Это кровь.
Но говорить было уже не с кем.
Голос исчез.
Зато появились шаги.
Вслед за шагами появился Рен.
– Извини, – поспешно сказал Ши. – Я хотел до твоего прихода успеть, но вспомнил, что собирался купить шар с сюрпризом в «Пятёрочке». Пошёл за ним, а там господин ЛяПен в снегу прыгает, ну и заверте… Я думал сейчас быстро управиться, но вот… порезался.
Он неловко махнул рукой, не разжимая кулак, чтобы не показывать Рену кровь. (Она была. Она ведь была? Вдруг стало необходимо посмотреть ещё раз, убедиться, но он держался: вот сейчас, Рен уйдёт, и сейчас.)
Растерянно улыбнулся. Как-то всё не очень получается, ещё и гирлянда…
Ах да, вот же она.
На ёлке.

+4

15

Слишком много сюрпризов.
Ну почему сегодня? Почему сейчас? Почему именно Рен? Почему Ши? Почему нельзя было закончить этот день мирно-спокойно - доесть пельмени (молча), допить кофе (молча), пожелать друг другу спокойной ночи? И всё.
Почему надо именно так?
Для чего все эти кролики, разговоры, неловкие ситуации и шары-сюрпризы?
Для чего эта ёлка?
Для чего?
Разве нельзя без этого? Или, хотя бы, не в один день всё.
Нельзя.
Потому, что Рен живёт с Ши и должен быть готов ко всему.
- Ну зачем ты… - начал Ренат и тут же оборвал фразу.
Потому, что вовсе не Ши виноват, что Рена так всё это бесит и беспокоит.
Молчи.
Не хватало ещё после всего сказанного сегодня поругаться из-за ёлки.
Сегодня Рен будет молчать. Сегодня и слова больше не скажет. Ни о ЛяПене, ни о личной жизни (своей или Ши), ни об этой гребанной ёлке и о так и не купленной шаре-сюрпризе с которого и начался этот цирк. Ни о том, что в гробу он видал это новогоднее настроение.
Ши об этом не знает. Ши хочет, как лучше. Ши не виноват в том, что у тебя нет новогоднего настроения. Ши не виноват, что тебя всё так бесит.
Ши не виноват.
Ты виноват.
Ши вон порезался, наряжая ёлку...
Чёрт.
- Погоди, я аптечку достану, - Рен переступил через коробку с игрушками, открыл шкаф, извлёк оттуда пакет с «набором первой помощи». Порылся в нем, вытащил перекись, ватные диски, пластырь, Мирамистин и пачку анальгина (голова начинала ныть). Подошел к Ши, чтобы посмотреть, что с рукой.
Порезался. Мягко сказано.
Вся ладонь Ши была в мелких осколках от какой-то ёлочной игрушки. Видимо, не аккуратно схватил и она лопнула в руке. Хорошо, конечно, что игрушка была из тонкого стекла – раны не очень глубокие. С другой стороны, будь она из толстого стекла - не разбилась бы.
- Иди промой рану, а я пока осколки уберу, - кивнул Рен, отпуская руку друга.
Как будто Ши сам не знает, что ему делать.
Чёрт.
Надо мягче. Надо спокойнее. Надо надеть сухую футболку, выпить анальгин. Сделать что-то с этими ёлочными украшениями.
Ши разложил их по цветам.
Чёрт.
- Потом с ёлкой закончим. Вдвоём быстрее будет.
Чёрт!
Ладно, вдвоём они действительно быстрее закончат с этой ёлкой, и можно будет идти спать. И можно будет разобраться с проблемами завтра. И можно будет понадеяться, что лимит сюрпризов на ближайшую неделю исчерпан.
Хотелось бы верить, что он уже исчерпан. Чёрт...

+3

16

– Извини, – сказал Ши ещё раз, потому что это было всё, что ещё имело смысл говорить.
По лицу Рената было видно, как ему было досадно. Каким он был уставшим, раздражённым, как его продолжал погрызать изнутри этот разговор.
(Погрызать, что за слово такое – погрызать? Есть такое слово вообще? И где господин ЛяПен, что он там сейчас погрызает?)
Было видно, что Ренат, наверное, хотел просто лечь спать, или хотя бы просто лечь. И что Ши ему мешал.
(опять)
Неужели Ши не мог никому не мешать.
(хоть иногда)
– Извини, пожалуйста, – сказал Ши ещё раз.
Но зато на ладони была кровь. Настоящая. Это успокаивало.
Настоящая же?
В ванной Ши, заперев дверь, осторожно лизнул руку.
Настоящая. Вроде бы. Вроде бы похожа.
Но они умеют делать так, чтобы выглядело похоже.
Нет. Нет. Не надо сейчас ещё и об этом думать. One step at a time. По шажочку. По мере поступления. Рен сказал – промыть руку. Значит, надо промыть. Рену надо доверять. Потому что иначе станет совсем невозможно.
Подставил руку под струю воды, меланхолично смотрел, как она смешивается с красным (с кровью), уносит мелкие кусочки стекла. Вода течёт, кровь течёт, стекло течёт. Вода стекла, кровь стекла, стекло стекло. Стекло стекло. Стекло.
Смешное слово.
Промыл руку, коснулся ладони. Больно не было. Вроде бы. Немножко щипало. Лизнул руку: водянистая. Окатило паникой: а что, если это всё? Если в нём было несколько вот этих миллилитров крови, а дальше опять вода, чернота?
(глупости)
А если
(всё это)
Всё это глупости.
Надо просто проверить.
Ши закатал рукав, взял самый крупный осколок.
Не надо.
Мне надо проверить. Мне просто проверить.
Не надо этого делать.
Взял самый крупный осколок, воткнул его чуть ниже локтя – неглубоко, просто проверить, – провёл. Секунда, две, из крошечного разреза ничего не появлялось, бесконечные две секунды – неужели действительно пустота – а потом тяжёлая капля неохотно выбралась на поверхность, за ней вторая, боже, наклонился и лизнул, действительно кровь, что ты наделал, но мне надо было проверить, зачем ты это сделал, но я же просто, что ты наделал.
Ренат не поймёт.
Ренат будет беспокоиться.
Ренат может позвонить в клинику, ты даже объяснить не успеешь, что просто проверял.
Чёрт.
Кажется, голос Рената. Кажется, он спрашивает, всё ли в порядке. Да? Нет?
Чёрт, чёрт. Боже.
В ванной был набор пластырей, это точно, всегда был. Ши открыл ящик «мойдодыра», отыскал крошечную коробочку, трясущимися руками достал. Промыл новый порез, вытер насухо – осторожно, не оставь следов – наклеил пластырь, раскатал рукав обратно: ничего не видно, ничего не заметно. Хорошо ходить с длинными рукавами.
Ладонь снова кровоточила.
Подставил под кран, смыл кровь (кровь). Отпер дверь.
– Ты звал? Тут вода, я не уверен, что слышал. Вроде промыл. Поможешь перевязать? И я очень-очень быстро разберусь с ёлкой, честное слово. Извини, пожалуйста.
В глаза не смотрел. Смотрел под ноги. Под ногами проскакал, обнюхивая паркет, кролик.
Кроликом быть хорошо.

+4

17

Иногда «извини» казалось Рену идиотским словом.
Сегодня «извини» казалось Рену идиотским словом и в ответ на него хотелось поморщится, отмахнуться, покачать головой и буркнуть, что нет смысла извиняться. Или лучше — извиниться самому. За то, что Ренат такой идиот, которому ничего не нравится, который не хочет праздновать Новый Год и портит настроение другу.
Чёрт. В который раз за сегодня.
Ши не виноват.
И это его квартира, его ёлка, его жизнь, его кролик, его рука. Ши хотел сделать комнату чуть более праздничной. Ши не мог пройти мимо замерзающего кролика (вряд ли сам Рен бы прошел). Ши имел полное право быть таким, какой есть. Не извиняться за это и не чувствовать себя виноватым. Ши имел полное право делать то, что захочет.
То есть, не совсем, всё что захочет.
Всё, что захочет, пока он в порядке.
Ши скрылся за дверью. Ренат ещё раз бросил взгляд на ёлочные украшения. Прислушался. Негромко лязгнула защелка в ванной и зашумела вода.
Да нет, показалось.
Игрушки, разложенные по цветам, проще вешать на ёлку. Только и всего.
Чтобы отвлечься, Рен принялся осматривать пол там, где до этого стоял Ши. Осколков было немного — в основном они все у Ши в руке (в руке) и остались — но лучше пропылесосить. Едва ли будет приятно потом наступить на микроскопический кусочек стекла и пытаться достать его из-под кожи. Брр.
Рен вытащил из-под стола старый пылесос, включил его. Мысленно извинился перед соседями снизу. Пару раз поелозил щёткой в том месте, где могли остаться осколки. Решил, что этого вполне хватит и убрал пылесос.
Ши всё ещё был в ванной.
Ши, впрочем, имел полное право долго быть в ванной. Он мог задуматься. Мог вытаскивать осколки из руки. Мог пробовать сам обработать раны. Мог, в конце концов, решить, что раз уж оказался в ванной, то стоит принять душ и почистить зубы.
И всё-таки лучше было проверить.
— Эй, всё в порядке?
Молчание и шум воды. Возможно, стоило подойти и постучать, а не кричать из комнаты? Если Ши не выйдет через пять минут, то так Рен и сделает. А пока, может, начать украшения на ёлку вешать, чтобы быстрее с этим закончить?
Виски кольнуло болью.
Анальгин, точно. И ещё он переодеться хотел. Хоть одежда на нем и высохла уже почти — в домашнем всё равно удобнее будет.
Рен стянул с себя водолазку. Взглядом нашел футболку и спортивки (почему-то аккуратно сложенными). Подумал и снял джинсы. Носки скатал в клубок и закинул под стул. Когда Ши выйдет — нужно будет кинуть их в стирку. Переодевшись, выдавил две таблетки из блистера и положил их в рот. Идти на кухню за водой было очень лениво. В кружке, стоящей на журнальном столике, обнаружился утренний кофе. Рен, решив, что ничего страшного от этого не случится (в пенталгин вон специально кофеин добавляют), запил таблетки им. Ши, наконец, вышел.
— Звал, но... Не важно. Садись сюда и давай руку, — Рен кивнул на диван. Сам сел, придвинул к себе Мирамистин, пластыри, перекись (бинт, кстати, стоило тоже достать). Встал, вновь достал из шкафа пакет с медикаментами (зачем убирал вообще?), вытащил оттуда бинт и ножницы (сам в прошлый раз, наверное, по привычке туда их кинул). Взял Ши за руку.
Много мелких кровоточащих ранок, но вроде бы ничего серьезного. Неприятно, но, когда кровь перестанет идти, будет уже не так страшно.
— Да ладно, чего ты. Я же сказал, что помогу.
Перекись на ватный диск. Мирамистин. Бинт. Один оборот, два оборота, три оборота. На четвертом можно остановиться. Главное, по привычке не попытаться отгрызть его — вот же ножницы лежат.
Ши смотрел куда-то в сторону.
Рен глянул вниз, увидел господина ЛяПена, хмыкнул. Отрезал бинт от рулона и завязал его двойным узлом.
— Вот так. До завтра походи, а потом можешь снять.
Некстати (или кстати) вспомнился Эльдар, которому Рен наклеивал пластыри на коленки и перебинтовывал руки с завидной регулярностью.
«Попробуешь снять — убью!» — всегда предупреждал его Ренат, но едва ли хоть раз пластыри и бинты доживали до вечера.
Эльдар в этом году тоже будет праздновать в своей компании. Родители одни останутся, но, впрочем, скорее всего для них так и удобнее будет.
Долбанный семейный праздник. Долбанные родители, приучившие Рената к тому, что это семейный праздник (не долбанные, конечно же, но... блин). Долбанные обстоятельства.
Ёлка.
Рен поднялся с дивана, заглянул в коробку с украшениями, выудил оттуда морковку.
Чем быстрее они с этим закончат, тем лучше.

+2


Вы здесь » [районы-кварталы] » [городской архив] » [о кроликах и людях]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC