Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
08.04.18 Все ближе весна, все больше разговоров про [реальные встречи]. Планировать свое лето начинаем уже сейчас!
И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [нехорошая квартира]


[нехорошая квартира]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://pp.vk.me/c621516/v621516677/924/-KDgmFNLGJE.jpg
апрель 2013 года

Рабочие будни 02 и 03.
Яна Ольховская и Андрей Лигостаев

Отредактировано Яна Ольховская (2018-02-28 21:22:10)

+2

2

— Яночка...
Ольховская вздрогнула. Если Ерашов подкрадывается и эдак вот ласково кладет руку на плечо — дело швах. Это она усвоила еще в те времена, когда он не был заведующим подстанцией, но все равно обладал неоспоримым авторитетом. Если он вкрадчив и добродушен, значит, уже затаил какую-нибудь подлянку и всеми силами пытается ее скрасить. Он же все понимает, Ерашов, сам с "колёс" недавно. Но лучше бы уж не пытался, вот честное слово.
— Яночка, ты мне в БИТ нужна на полусутки.
— Лично вам?.. — Яна чуть ошалело таращит уставшие глаза, оторвавшись от крайней карты вызова. Шестой час утра. Скоро домой. Или нет. — Виктор Борисыч, какая из меня интенсивная терапия на вторые сутки...
— Лично мне, — тоном, не терпящим возражений. Со взглядом, осознающим всю свою негодяйскую сущность. Он знает, что Ольховская ему не откажет. Ольховская это тоже знает, но должна же быть у человека какая-то гордость. Самоуважение какое-то. — Некому больше, Яночка, некому, слышала, наверное, что Борисов с инфарктом загремел? Я сказал, чтоб вас особенно не трогали. Но если что-то серьезное, кого прикажешь посылать, фельдшерят этих с испуганными глазами?
— Да нормальные у них глаза, у нас как будто были лучше...

После сданной смены ей и правда дают поспать издевательских два часа. Скрючившись на кресле в комнате отдыха, Яна не слышит ни болтовни коллег, ни трезвона телефонов, ни храпа свалившегося рядом коллеги. Однако когда сон затягивает ее полностью, из его глубин приходится вынырнуть, тяжело дыша, отплевываясь и с трудом воспринимая окружающую действительность.
— Яна Николаевна! Яна Николаевна... Ольховсая, блять!!! Поехали!
Поехали... дежурство... Серёжа... Серёжа ездит с Борисовым. У Борисова инфаркт... Ах, да. БИТы, чтоб Ерашову было пусто. Собирается Яна быстрее, чем соображает, благо, все оборудование уже в машине, машина прогрета, а записи диспетчера у Сергея в руках. Хороший мальчик. Есть надежда на то, что она доживет до вечера.
А вот на вызове надежды нет: дедушка, девяносто три года, без сознания. Не дышит. Не заводится. Не дышит уже просто потому, что кончился кислород, отведенный для него на этом свете. Сухой, легонький, ребра под руками хрустят. Дома только дочь, сама уже седая бабушка. Чистота и бедность, медали под стеклом. Плачет. Бригада, честно отработав свои полчаса, тихо уходит, оставляя ее одну. Жалко? Да нет, невольно ловишь себя на мысли, что хорошо же все закончилось. Над тобой и в тридцать некому было бы плакать.

Потом ребенок с лихорадкой. Девица с перитонитом. И еще одна, которой "очень плохо" без уточнения причин. На деле — ВСД, истерика, неблагоприятные дни. Чуть помладше Яны. Яна звереет и госпитализирует в приемник с неуточненным кардиодиагнозом. Приемник звереет в ответ, но тут уж не привыкать. Забирают — и ладно, в другой раз пусть подумает, а так ли ей плохо. То есть, не подумает, конечно, но хочется найти благие воспитательные намерения в собственных дурных поступках.
После истерички удается еще подремать. Потом запрягают в какую-то писанину неуточненного свойства, Ольховская даже не пытается вникнуть в суть заполняемого журнала, просто пишет. Потом... Снова "плохо, умирает, разбил голову".
Ну, сам, не иначе. Осознал собственную никчемность и хренак башкой о стену. Все бы так, и сразу бы насмерть.
Грузятся, едут. Светомузыка, все по-взрослому.

Пятый этаж, лифта нет, на домофон отвечают с шестого гудка. Ольховская мысленно благодарит судьбу за то, что здесь есть Сергей, чья грузоподъемность внушает уважение: весь свой скарб они доносят до места назначения с шутками и лихим посвистом.
В квартире стоит характерный кумар, который ни с чем не спутаешь. По углам разметены осколки стекла, обрывки газет, огрызки еды, еще какая-то ветошь, под которой вполне могут обнаружиться валяющиеся люди, но Яна ничего не хочет об этом знать.
— Разулись бы... коновалы... — женщина неопределенного возраста с мутными глазами встречает их злым ворчанием и тянет за рукав в ближайшую комнату. Ольховская брезгливо отдергивает руку. Сколько их было уже, таких жилищ, на ее памяти, но вот чтоб еще и разуться требовали — редкость. Перетопчутся.
В комнате, натурально, лужа крови. Темное и липкое растекается по паласу, по которому и без того растекалось уже немало всего. Вон желтое пятно, вон коричневое. Эклектика, импрессионизм. Источник неприятностей валяется поперек дивана башкой вниз — чтобы, вероятно, на мебель не натекло. Переглянувшись, Яна с Сергеем начинают работу: уложить пострадавшего по-человечески, проверить наличие пульса, дыхание, реакцию зрачков... А не с чем тут работать, как выясняется.

— Он мертв, — сообщает женщине Ольховская. Та таращит бледные рыбьи глаза.
— В смысле?! Вы же скорая! Делайте что-нибудь!
— Реанимационные мероприятия бессмысленны, он мертв. Вызывайте полицию, я сейчас констатирую смерть.
— В смысле, сука, смерть?! — женщина резко переходит на визг. Мерзкий, буквально разрывающий барабанные перепонки визг. — Блядь малолетняя, да я... да мы тебя... Чего встал, уебок ушастый, ОЖИВИ ЕГО БЫСТРО БЛЯТЬ!
Это она Сергею. Сергей встряхивает женщину за плечи и чуть приподнимает над полом. Наверное, думает, что руки потом придется мыть трижды, но лицо его не выражает вообще ничего. А Ольховскую смущает это "мы", но слишком поздно. Сергея она предупредить не успевает. Как-то еще среагировать тоже. Появившиеся в дверном проеме три протокольные рожи вырубают ее фельдшера поразительно слаженным для бытовой сини ударом. Рыбоглазая истеричка падает вместе с ним, но ее судьба тут особенно никого не волнует.
Нашарив в кармане телефон, Ольховская нажимает "тревожную кнопку": информация о ЧП на вызове уходит на пульт диспетчеру. Яне отчаянно не интересно, что будет дальше. И хочется на воздух.
— Дадите пройти — не сдам ментам, — деловым тоном сообщает она. В глазах троицы не отображается и намека на понимание и конструктивный диалог.

Отредактировано Яна Ольховская (2018-02-28 21:41:00)

+6

3

десятки тревожных звонков ежедневно поступают на телефон бедных дежурных, которые иногда очень хотят кинуть трубку, выдернуть все шнуры и просто кричать дикими криками, потому что некоторые бабули сообщают обо всех подозрительных на район, а у нас каждый второй подозрительный, каждый третий наркоман, каждый четвертый вор, каждый пятый маньяк и далее. ну, это всё с и слов, разумеется.

дежурный милиционер принимает каждую просьбу о помощи и передает ее экипажам патрульно-постовой службы. их задача – оберегать жизнь граждан. я не помнил то время, когда меня посадили кататься с ними на вызовы. тогда еще у меня было радужное представление о службе.  но! семейные скандалы, драки, посторонние, нарушающие общественный порядок в подъезде, люди, распивающие спиртные напитки на территории образовательных учреждений, громко играющая музыка, - на все эти сигналы реагирует милиция, на это всё мчались сломя голову, этим я наелся, ну его нахрен, можно я вернусь обратно в тёплый кабинет, пусть и с чавкающим соседом. зато я буду в тепле, а не морозить кости в отечественном пазике, в котором трясет так, что кишки подступают к горлу.

едва мы выехали на смену, как раздался сигнал – необходимо «разгрузить» пеший патруль, задержавший торговца крадеными сотовыми телефонами. площадка у здания телеграфа по адресу улица комсомольская пятнадцать дробь один – их постоянное место дислокации и головная боль жителей всех стоящих рядом домов. сколько бы этих "бизнесменов" не забирали, они всегда возвращаются. вот и в этот раз торговец кавказской национальности уверял милиционеров, что телефоны – его, а сам тут оказался чисто случайно. но, тем не менее, до выяснения обстоятельств отправился в местное отделение милиции городка-сказки Н-ск.

но на этом смена только начиналась - это я понял тогда, когда на пульт поступил очередной вызов, а я ответил на него, окрыленный еще рассказами кавказца.
- вот ты и поедешь в этот притон, - ухмыльнулся Палыч, - за своего там сойдёшь.
мой вздох был поднят на смех. 

районов, которые можно назвать благополучными, в Н-ске не так уж и много, но всегда найдётся место, в котором ты ощутишь всю жопошную прелесть бытия. я пытался не дышать глубоко с тех пор, как вышел из ментовского додика. под кроссовками хрустели прошлогодние ветки, которые были смешаны с грязью и снегом в месиво.
- фу, блять, что за клоповник, - фырчал рядом Марат.
я усмехался, но молча перешагивал через палки. когда перед нами открылась дверь в квартиру - Марат просто пнул её, брезгливо пошатнувшись, - я увидел, как девушка в халате зажата местными гоблинами.
- отошли в сторону! - неожиданно сам для себя выкрикнул я, вскидывая незаряженный пистолет, но кроме меня никто этого не ждал. Марат от неожиданности шарахнулся в дверь, от которой брезгливо морщился еще секунду назад. женщина с нечесаными волосами лежит недалеко от входа лицом вниз. три здоровенных лба чуть пятятся от девушки в халате, вскинув руки, бормоча что-то под нос.
- я сказал в сторону! - повторяю я, играя в героя, - к стене встали. живо! - мой хриплый голос срывается вверх, я ловлю взгляд девушки, - иди сюда давай.
Марат отлипает от двери и делает шаг к мужчине в халате:
- он живой же? суки тупые, чё тут, блять происходит..
- чё тут? - сипло спрашиваю я у девушки, которая могла бы усомниться в моей адекватности.

0


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [нехорошая квартира]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC