Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
08.04.18 Все ближе весна, все больше разговоров про [реальные встречи]. Планировать свое лето начинаем уже сейчас!
И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [застрял на полпути наш первый поцелуй]


[застрял на полпути наш первый поцелуй]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://kapitalist.tv/wp-content/uploads/2017/08/zabor-770x439_c.jpg
август 2016 В жизни каждой пары приходит пора знакомства с родителями.
А если вы — не пара? А если родители — давно мертвы?
Тогда и водозабор под N-ском может послужить неплохой альтернативой.

Владимир Убогов, Александр Троекуров

+3

2

Саша, кажется, был не слишком доволен.

Володя мог его понять. Не каждому понравится, если к нему домой завалятся к семи утра в воскресенье — единственный выходной в напряженном графике товарища худрука, отпусков не признающего; а ведь Саша и по будням-то раньше десяти утра из постели выбирался редко. Преимущества должности... если бы еще не сидел в театре до полуночи...

Однако Володя предупредил его заранее: буду в воскресенье, ты будешь нужен мне трезвым. И так как веры Саше в этом плане не было — тот мог начать доказывать, что одна рюмка не делает его пьяным и он хоть сейчас прочитает ему монолог Гамлета с любой произвольной строчки — Володя был намерен просто поймать его до того, как у Саши будет шанс выпить.

В конце концов, ради этого воскресная вылазка и затевалась. Все остальное — суть декорации, призванные бессловесно напомнить Саше, что расслабиться можно и без агрессивных возлияний. Словесно Володя не брался, не дурак. Странная это была тема, неприятная и непонятная, Володя все еще не чувствовал себя вправе лезть в нее своими ручищами — тут бы кого-то тонкого и с пониманием, а не. А что делать? Если ближе у Саши то ли никого, то ли — всем насрать? Мол, выпивает. Да, каждую неделю. Да, порой целыми бутылками. Со всеми бывает, это же N-ск, бога ради.

Ну да, N-ск. В N-ске спивается каждый второй, а каждый первый — загибается от рака в сорок пять, только это все для них, таких, местных, с городом этим сросшихся. Саша здесь жил больше десяти лет — в пятнадцатом как раз юбилей отметили, смеялись; и все еще — полон неуловимой столичной тонкости, нездешности. Не порос пылью и плесенью, серой сырой штукатуркой. Не стал блочным и пятиэтажным. Не ловит его умная голова канал местных новостей, всегда идущий с помехами. Не по размеру ему N-ск, не в масть, не в кассу, не в тему; может, потому и пьет. А значит, и умирать ему смертью, достойной местного физрука или сантехника — не дело.

Итак, Володя заявился к семи утра. Троекуров был помят со сна, пах чем-то теплым и зевал так, что хотелось сунуть палец в рот, как котенку. Ругать последними словами не стал, сходил в душ, сделал кофе, вытаращился подслеповатым совенком поверх чашки. Из уважения к Володе не полез за бутылкой. И правильно — потому что следом Володя объяснил, что день они проводят не дома, а очень за его пределами, и Саше придется их везти, потому что автобусами туда Саша добираться не захочет, пусть поверит на слово.

Везти Саша не хотел. Выбора ему Володя не давал.

Закономерно, что Саша был не слишком доволен.

Володя в целом был достаточно удивлен тем, что Саша соглашался вот так идти куда-то, да еще и с ним. Дружба дружбой, но видели они регулярно и в будни, неужто в выходной нет дела интереснее, чем? Володя даже не объяснял ничего толком.

А что тут объяснишь? Володя сам себе пожал плечами, глядя в окно. N-ск был маленький, они уже покинули район, где жил Саша, проехали поворот к театру, миновали центр. Саша стал рулить осторожнее, видимо, совсем не узнавал местность. Правильно, что тут делать нормальному человеку?

Начинались они — те самые старые районы. Ох уж и старые... N-ск существовал-то — с шестидесятых. Тут когда-то были сплошные бараки, потом их сменили двухэтажные кирпичные дома. Дома так и заселяли, целиком — тут жили семьи тех, кто с завода авиационной техники, тут — с литейного, тут — с местного пищпрома, а тут — с водозабора. Все друг друга знали... Одинаковые желтые двухэтажки — ничего не поменялось, поди, если во двор заехать, там и дерево то самое растет, по которому можно было при некоторой сноровке вылезти из окна.

А кто-то и просто прыгал. Без царя в голове были, все до единого.

— Дальше, — скомандовал Володя, чувствуя, что Саша слегка напрягся за рулем, явно не очень понимая, сворачивать ему куда-то в надежде на смену декораций, или вообще — разворачивать в центр, пока не поздно. — Недолго еще.

Еще минут пять, и вот уже асфальт сменяется дорогой, похожей на проселочную. Пыль, ямы... ну, потрясет маленько, не беда, хотя машина сашина, конечно, привыкла к обращению понежнее. Красивая такая, глянцево блестящая ни разу не царапанными боками, по дороге (по асфальту, не по колдобинам этим) не едет, а лебедушкой плывет. На такой только и рассекать, что по Москве.

И сам Саша машине под стать. Даром что водит редко, зато плавность такая в движениях, Володе такая не светила, даже когда он бомбил регулярно в девяностые. Он это и делал, конечно, на волге, но тут суть ведь не в достатке. Просто Саша все делал с этим непередаваемым театральным изяществом, Володе порой хотелось остановить его на середине движения, развернуть, толкнуть к старту и сказать: ну-ка повтори. Что вот это сейчас было, Саша. Саша, ты кофе разливаешь по чашками или балетную партию мне тут изобретаешь?

Ну что, что Саша забыл в N-ске? Все еще — непонятно совершенно. Ну, театр, ну, с колен поднять, ага. Одна пятилетка, вторая, теперь в третью пойдет, энтерпрайз хренов? Вот заживо же себя в дыре этой хоронит. Нет бы в столицу, на большую сцену. Блистать. Нет, он рассекает по проселочным дорогам в компании трудовика.

Дурак-человек.

Погода радовала. В другой год в августе уже и дожди могли зарядить, но сейчас, в первую неделю, еще держалась приятная теплота со стойким запахом нагретой травы и яблок. Последняя неделя володиного отпуска. Володя не уточнял этого Саше, тот или запомнил сам его график — за десять-то лет, или ему не нужно было, в любом случае, чего зря воздух сотрясать, когда молчат так уютно?

— Налево.

Можно было включить понтовый сашин навигатор, он сначала так и предлагал, да Володя отказался. Саша смеялся — настолько не доверяешь технике? Да нет, дурак-человек...

— Тормози.

Саша послушно вывернул — пальцами по рулю так р-раз, гладенько, — под дерево, в тень, разумно, а то вернутся в раскаленную печку. Заглушил мотор, и стало слышно, как снаружи жужжат насекомые. В приоткрытые окна с ветерком потянуло сыростью — до воды было рукой подать.

До города тоже — по сути, до ближайших домов минут двадцать пешего хода. Пятнадцать — быстрым мальчишечьим шагом. Десять — бегом, если страшно, что мамка заругает. Володя проглотил улыбку, слишком непривычную для этого лица. Покосился на Сашу — а Саша смотрел в ответ. Все еще немного сонный, смешно щурит глаза от солнца, как школьник: мам, еще пять минуточек. И разряжен — как всегда, брюки, пиджак... Даже Володя сегодня по случаю жары и природы пошел на уступки и надел светлую рубашку, а под нее — майку. Расстегнутая почти до пояса, рубашка обеспечивала какую-никакую вентиляцию.

— Пиджак снимай, — посоветовал Володя. — Умрешь. Нам отсюда пешком еще пару километров. Проехать никак — там уже охраняемая территория.

Ничего, если со времен юности Володи ничего сильно не изменилось (а это все-таки был N-ск, к переменам питающий органическое отвращение), то собак близко к воде не спускают. Как раз и обойдут.

+2

3

Воскресенье. Утро. Ему снился какой-то совершенно потрясающий сон, и спросонок ему вообще показалось, что звонок в дверь это в его сне. Помотав головой, и сев на кровати, он понял, что трели все же настоящие и обулся в тапочки.
- Иду...
- Кого черти принесли так рано?!
Рано было конечно понятие субьективное, солнце палило вовсю через открытые окна, впуская лишь немного ночной прохлады, но не выстужая квартиру, как это могло бы быть например осенью.
Прошаркав к двери, он открыл цепочку и пару замков, впериваясь взглядом в стоявшего на площадке Володя. Только потом до его памяти донеслось что-то типа "в воскресенье, не забудь".
Он не забыл, ну или почти не забыл.
- Проходи
Посторонившись, он дал гостю пройти внутрь, захлопывая за ним дверь на пару оборотов замка и идя следом.
- Ммм...Володь, рано как то. В 10 хотя бы
Зевал актер до умопомрачения широко, челюсть бы не свернуть, усадил Убогова за стол, вытащил из шкафа пару чашек.
- Кофе или чай? А да, та же не любишь кофе..
Заварил один из колумбийских чаев, что хранились у него в пузатых жестяных банках, сыпанув в фаянсовый чайник сразу 3 щепотки, по одной на чашку и одна на чайник. Пока кипел навороченный электрический чайник с подсветкой и сотней программ, он потянулся, и поставил на стол вазочку с вареньем и круассаны, купленные в кофейне на углу вчера вечером.
- Угощайся. Я в душ быстро сбегаю.
Под струями воды он нежился недолго, минут где-то 20, побрился, побрызгал лицо холодной водой, посмотрел в зеркало покрасневшими глазами, высушил висящим тут же феном волосы, чтобы не торчали во все стороны и кутаясь в махровый халат вышел к Володе.
- Извини, если долго
Потом он разлил чай, точнее чай все таки другу, себе заварил кофе, и уселся на табурет, облакачиваясь локтями на стол. Его голову клонило в сон, не помог даже душ, а 3 часа сна не хотелись укладываться в голове, совершенно. Выпив кофе, он оставил гостя на кухне, проходя в комнату и снимая с вешелки рубашку с короткими рукавами и темно-серый костюм.
Без разницы где они будут проводить сегодняшний день, Саша любил хорошо выглядеть в любой ситуации, ну вот такой он, что уж поделать.
Одевшись, Троекуров вернулся в кухню, и озадаченно посмотрел на холодильник, потом на Володю, потом опять на холодильник, и пока тот пил чай, все же решил настрогать бутербродов, благо термос и корзина для пикника у него имелась в наличии.
Когда все было упаковано, гость уже покончил с чаем и ставил грязную посуду в раковину.
- Ну поехали, я готов.
Вышли из дома они когда солнце уже набрало силу, светило с небес, как сумасшедшее, и можно было подумать, что на дворе вообще лето.
Сняв машину с сигнализации, Троекуров погрузил в багажник корзинку, удостоверился, что друг устроился на переднем сидении и плюхнулся на водительское место.
- Куда ехать, будешь показывать. Я хоть десять лет тут и прожил, плюс детские по два месяца, но туда, точнее о том место, котором ты мне расказывал не был, так что... - но тут его озарила весьма своевременная мысль - может навигатор включим?
Володя лишь фыркнул, и актер пожал плечами. Ну нет, так нет, если хочет сам побыть навигатором, пожалуйста, он совершенно не возражает.
Вырулив со двора, они полетели по еще спящим улицам с лениво мигающими светофорами на другой конец города, откуда можно было выехать за его пределы. Несколько поворотов, потом 5 километров впрям, снова повороты...Собственно выехали они из города минут за 40 наверное, и это учитывая, что Саша совершенно не гнал. Хотя скорость Троекуров любил, да еще не любить, какой же русский не любит быстрой езды?
За пределами города, когда дорога была уже не такая ровная, Саша сбросил скорость. Не они не ползли, как улитка, и выжимали неплохие 60, а где то и 80, но все же мужчина вел менее уверенно, чем в городе. Полотно здесь было все в рытвинах и ухабах, кое-где валялось битое стекло, торчали какие то железяки, и водитель в Александре все же препочел соблюсти осторожность, конечно запаска то есть, но рисковать не хотелось.
Через минут еще 10, Троекуров и вовсе, наверное больше, чем сделовало раз, поглядывал на друга, тот понимая, что Саша плохо знает местность, командовал куда сворачивать и актер невользо залюбовался. Четкие команды, отрывистость, в некоторых случаях даже металл в голосе, все это до безумия любил товарищ худ.рук, хотя признаться себе в сём, было сдожно до сих пор.
Володя привлекал его не как друг. Нет, безусловно он был лучшим другом для Саши, самым близким другом для Саши, но...мужчине хотелось видеть в этом что то большее, гораздо большее, чем просто дружба.
И это было неправильно. Для  Убогова наверное неправильно, потому, что не реагировал он на Сашу, как...как на мужчину, совершенно, как уж Троекуров не старался перед ним, рассыпаясь павлином.
Наверное это было глупо. С точки зрения взрослого, самодостаточного человека, художественный руководитель театра им. Пушкина Александр Иннокентьевич Троекуров, вел себя, как последний подросток в гормональный период.
Он влюбился. Ему нравился Убогов. Во сне ему снился, черт возьми!!!!
Нелепо, смешно, безрассудно, безумно, волшебно.
Володино "тормози" чуть не пролетело, меж его ушей, когда они сворасчивали на поросшую пожухлой, от палящего солнца травой тропинку, и приметив высокий дуб чуть поодаль, Троекуров вырулил в тень, поставив машину по сень, его раскидистой кроны.
Заглушив мотор, он вытащил ключи из зажигания и уже собрался выходить из салона, как послышался совет с правой стороны.
- А пиджак, хорошо...
Закинув его на заднее сиденье, он прыгнул в траву, захлопывая дверцу, нажатием кнопки открывая багажник.
Вытащив корзинку, Саша дождался, пока хлопнет дверца с пассажирской стороны, и поставил машину на сигнализацию.
- Ну что, веди, Сусанин - улыбнулся Троекуров, стоило Володе подйти к нему, щурясь от солнца.

+1

4

Деревья бросали на траву узорчатую тень. Солнце жарило, торопясь компенсировать прохладный июль. Если так продолжится и в сентябре, можно будет в какое-то другое воскресенье вытащить Троекурова в парк. Там пруд, уточки. Юрчику нравилось, Ибрагиму тоже.

Какое-то время шли молча. Саша иногда позевывал в кулак, иногда — поглядывал на Володю, но быстро прятал взгляд, если Володя его на этом ловил. Что надеялся разглядеть? Думал, что место назначения у него на лице написано крупными печатными буквами?

Володя сказал ему, конечно. Мол, поедем за город. Куда? В хорошее место. Какое? Ну, к воде. Саша сдался, не стал выспрашивать активнее. Знал уже, что с Володей не всегда помогает — на самом деле, чаще всего совсем не помогает. Иногда сердился на это, ругался, руками размахивал, но быстро остывал и рассыпался в извинениях. Володя не обижался, но и менять ничего не собирался. Он и так разговаривал с Сашей больше, чем с любым человеком, который был сейчас в его жизни, а что не договаривал — то всегда показывал действиями. Иногда Саша это понимал, а что не понимал — то ему и не нужно было.

Кроме того, недовольный Саша напоминал встрепанного злого галчонка. Володя не считал необходимым избавлять свою жизнь от этого зрелища.

Спускались по траве, в обход тропинки. Оба были в туфлях — не лучшая обувь для таких прогулок. Скользили подошвы. Саша с трудом балансировал своей корзинкой, Володя пару раз ловил его под локоть, не давая завалиться в сторону, каждый раз мысленно качал головой: его не переставало удивлять, как человек может быть так грациозен на сцене и после путаться в собственных ногах в обычной жизни. Саша объяснял — про вхождение в роль, да, его послушать так это сплошная мистика и чуть ли не перерождение в другого человека, оттого и манера держать себя меняется совершенно; Володя считал, что пол под твоими ногами никак не меняется, независимо от того, читаешь ты при этом монолог Гамлета или нет, но Саше верил, все же его стихия.

Раздавленная каблуками трава приятно пахла. Скоро запах стал смешиваться с запахом сырости от реки.

— Купаться нельзя, — сообщил Володя, хотя вряд ли это интересовало Сашу, он не похож был на человека, который любит поваляться на песке, загорая, или поплескаться в водичке у берега. Нине вот нравилось. — Раньше можно было, сейчас экология не та. Хотя все равно купаются.

Когда это отдыхающих останавливали какие-то глупые ограничения или санэпидем нормы? Пусть вода разве что радиацией не светится, зато теплая... Но это не здесь, пляжи с другой стороны города. Тут даже редких рыбаков не встретишь — рядом насосы, всю рыбу распугают, если она еще есть.

Вот кстати и звук от насосов — тихий ровный гул, с каждым шагом становящийся громче. Птицы щебечут, им не мешает. Привыкли за поколения. Такая вот штука — природа, тварь живая или привыкает ко всему, или дохнет. А дохнуть-то никому не хочется.

Володя вот тоже привыкал. Понемногу. Привык жить с Ниной, привык — без нее. Привык работать в школе и ходить по городу пешком, а не на машине разъезжать. Привык к Ибрагиму. Вот и к Саше — привык, с его вечно незакрытой гримеркой, пьянством во воскресеньям, укладкой, что никогда не остается идеальной надолго, потому что он запускает в нее руки, когда нервничает или ругается, а нервничает и ругается он часто.

Привыкаешь — и как-то так становятся вещи частью твоей жизни, без которой уже никак. Вот смогут ли эти птицы без шума насосов рядом?

— Водозаборов два, — продолжил Володя. Реку уже видно было — но тут к воде спуска не было. Деревьев тоже не было, никакой тени. Жарко было, Володя щурил глаза от солнечных бликов. — Один для городских нужд. Там большие очистные сооружения. Стоит на пологом склоне, ближе к пляжам. Воду без насосов берут.

Ага, а вот и первый столбик с табличкой «охраняемая территория». Володя его проигнорировал и Саше желал того же.

— Этот — промышленный. Шлет воду авиационному и литейному. На сельхоз нужды берут где-то в другом месте. Если этот встанет — встанут и заводы. Охлаждать нечем, очищать нечем, ну, ты понимаешь, — он махнул рукой, предлагая Саше самому достроить.

Ага, а вот забор. Сетка, колючая проволока сверху. Володя свернул, и они пошли вдоль забора. Можно и перелезть, но Володя не видел смысла, если можно найти угол с отогнутой сеткой — а такой есть всегда, не могло это за годы измениться. Это же промышленный водозабор, не городской. Сюда не придут террористы подсыпать в воду споры сибирской язвы, или чего там принято опасаться в административных верхах. И тащить нечего, если не подшипники какие. Вот и охраняют — ну, так. Постольку-поскольку.

Володе и на руку, хотя на самом деле зря, конечно. Место и правда — повышенной значимости. Володя знал. Володя об этом заборе знал столько, что мог экскурсии водить.

Хотя, в принципе, этим он сейчас и был занят.

— Знаешь еще что? — он даже обернулся к Саше. — Электростанция.

Саша моргнул. Володя поднял указательный палец, как в школе на уроке. На кончике пальца была полоска шрама — когда-то ему этот кончик пришивали.

— Тоже питается отсюда, — пояснил он с некоторой гордостью, будто имел непосредственное отношение к.

Вроде бы — водозабор. Ну не пустяк ли? А ведь жизнь всего города зависит от пустяка, о существовании которого многие даже не задумываются. Володю это всегда немного восхищало. Незаменимый молчаливый труженик.

+1

5

Несмотря на то, что вчера он лег гораздо раньше того, что вообще планировалось, выспаться Троекурову не удалось. Он усиленно старался сдерживать зевки, чтобы не показаться совсем уж невоспитанным, но физическая природа такова, что как бы ты не пытался не зевать, ну это никак не получается. А глаза слипались. И от ярких лучей солнца, и от нежданно-негаданной жары, что нагрянула внезапно в конце августа вгоняя людей в состояние транса, и вообще оттого, что подняли его блин в 7 утра!!!!

Ну ладно, что уж теперь об этом говорить. Они доехали, вышли из машины и собираются проделать путь, который наверняка полон загадок и приключений. Ну хотелось так думать. Ведь человек создан, чтобы каждый день проводить ярко, и пусть даже эти приключения будут немного выдуманными и приукрашенными твоей фантазией, но они будут и это уже ценно.

Троекуров кивнул, и начал спускаться вниз, с небольшой импровизированной горки-холмика, выставляя правую ногу вперед и балансируя с корзинкой

- Не навернуться бы..

Усмехнувшись про себя, он скользил подошвами дорогих ботинок по выжженой и слегка влажной от росы траве, понимая, что он оделся в общем то не для прогулки. Нет, конечно, что касается верхней одежды, то  это мелочи, а вот обувь свою он любил и относился к ней с трепетом, и вовсем не потому, что в ее стоимости  было шесть нулей, а потому, что она была качественной, подходила ему, и если что то ему вновь придеться мотаться в Москву за новой парой. Ну да ладно.

Володя начал рассказывать и Саша весь обратился в слух. Это ведь довольно редкая вещь, когда его собеседник вообще говорит, потому что их общение обычно ограничивается либо односложными фразами, либо, молчанием, одного или другого, Володи - потому что тот по жизни вот такой, а Саши - потому, что во первых с Убоговым уютно молчать, а во вторых, потому что неудобно иногда просто выводить его друга на разговор, зная, что тот особенно то и не рвется разговаривать. Как ему удалось стать преподавателем, который обзяан вести уроки и объяснять материал детям, совершенно непонятно. Но это не его ума дело.

- Я понял. И не собирался в общем то - пояснил актер, смотря на шумные волны, что создавали мощные винты моторов - плавать не умею. И не умел никогда.

Это было, несколько печально, ведь когда он один единственый раз выезжал заграницу, тогда еще Болгария считалась заграницей, он все дни, пока мать с отцом наслаждались морем, сидел на песке и наблюдал за чайками. Плавать с помощью матраса, он считал для себя неподходящим.

- Купаются? - он переспросил, кидая взгляд на работаюший турбины, и только потом, увидел, что пляжи на другом берегу.

- Все, я понял. Но все же. Я бы не рискнул, даже если бы умел.

Потом Володя начал рассказывать про водозаборы, и Троекуров с интересом слушал. Ему никто в общем то за 10 лет, что он жил в энске никогда и никто экскурсий не проводил в эту местность, точнее вообще никуда не проводил. А уж сюда, тем более. Да он бы и сам не рискнул, одно дело трудовик, а другое совершенно непонятное лицо. Хотя кому он нужен тут господи, кроме Володи. Один единственный друг в энске. А ему больше и не нужно. Он весь в работе и театре, куда уж там друзья.

Они шли наверное минут десять по высокому берегу, со склоненными к воде плачущимии ивами, с воробьями в ветвях, что чирикали так, что уши закладывало от их гомона, но собственно деревья они миновали быстро, подходя к забору из сетки-рабицы, что местами уже проржавел, но стоял на совершенно прочных столбах, и вероятно был готов простоять так еще не одно десятилетие.

- Хм...

Дыра в заборе была, и довольно внушительная. Саша был порядочным мужчиной и никогда, ну ладно почти никогда правила не нарушал, а тут вот его прям кошачьей мосей тыкают, ну ты нарушь, нарушь, ничего такого в этом не будет.

Володя в виде дьявола на левом плече улыбнулся и нырнул под сетку, и худруку ничего не оставалось, как с тихим вздохом последовать за ним, перешагивая через железяку, и пачкая туфли в полуденной пыли.

- Электростанцию? О....я понимаю. Вообще получается, что водозаборы эти практически сокровище для энска. Ведь от них зависит не только обеспечение питьевой водой, но и технической, теплом наверняка, работой многочисленных остальных станций. И я конечно же в небольшом удивлении, почему никто не пытается облагородить территорию и вообще вывести из запустения вот это вот все.

Он обвел рукой насколько смог пространство водозаборов и посмотрел на Убогова. Может быть Володя разьяснит ему данную систему, может быть актер не прав, не понимает всего устройства, может быть снова нет денег, не предусмотрено бюджетом, или что еще там может быть из отговорок...

Солнце припекало сильнее, и Саша в который раз посетовал на самого себя, что забыл солнечные очки на тумбочке. Ведь лежали же перед самым носом, а вот... Ну конечно, он обычно никогда не встающий так рано, имел право быть рассеянным в конце-концов, хотя с другого боку если зайти, то неудобства то все равно испытывает он и ему самому себя винить в общем то и правильно.

- Ты прав...безумно жарко..

Он закатал рукава, расстегивая до половины рубашку, а потом плюнул и расстегнул полностью. Слишком уж парило ненавистное солнце, выжигало волосы и застило глаза.

+1


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [застрял на полпути наш первый поцелуй]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC