Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
08.04.18 Все ближе весна, все больше разговоров про [реальные встречи]. Планировать свое лето начинаем уже сейчас!
И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [если бы да кабы] » [и хоть сто раз меняй ты наружность, но никогда не меняй духов]


[и хоть сто раз меняй ты наружность, но никогда не меняй духов]

Сообщений 31 страница 37 из 37

31

Голову ведет, кружит от желания, от невозможного ощущения, что последний год был не зря — ведь он каким-то образом оказался сейчас здесь, рядом с Александром Троекуровым, и оказался — в его объятиях, и тот льнет и тяжело дышит, и от этого хочется льнуть ближе в ответ.

Даже если это минутная блажь Троекурова — Сашок готов пойти ей навстречу, а потом будь что будет, будь как будет, нужно ли будущее, если есть сейчас, и хриплый голос Александра, и его запах, и его вкус на своих губах, и — и множество маленьких деталей, из которых состоит сейчас и Александр, и он сам.

Сашок спускается на пол, встает на колени, чтобы было удобнее находиться рядом, чтобы было теснее, ближе. Кладет палец на чужие губы — намного теплее, чем были до этого.

— Ш-ш-ш, — улыбается он, касается щеки рядом с губами, захватывает самый краешек, ведет губами — к уху, к скуле. — Все потом...

От Троекурова не пахнет желанием: он как будто состоит из него, и Сашок больше не может и не хочет сдерживаться. Это в их природе, разве нет? В природе омеги — притягивать, манить: взглядами, вздохами, шепотом, запахом. В природе альфы — брать то, что подают на блюдечке. Сашок бы сам удивился до этого таким мыслям, но сейчас — это кажется самым естественным, самым понятным, что есть в этом мире. Для этого есть альфы и омеги, для этого природа создала их такими. Чтобы альфа стоял на коленях перед своей омегой, чтобы трогал губами грани скул, чтобы все внутри пылало от запаха и чужого вкуса, чтобы омега — омега подрагивал от чужих прикосновений.

Сашок не думает сейчас, как будет объяснять в школе или дяде Ладе — почему у него так изменился запах, почему — почему он состоит из Троекурова. Как будет что-то объяснять сам Александр.

Поцелуй-укус в шею — кожа кажется самой вкусной из всех, что он пробовал. Он ведет поверх носом, ведет рукой по чужой ноге, не гладя, трогая так, как трогают принадлежащее себе. Что бы ни было дальше — на ближайшее время Александр точно его.

— В этом доме, — трогает он губами ухо, — есть спальня?

+2

32

Троекурову кажется, что все дозволено, что все можно и все понятно. Ему нисколько не стыдно думать о том, что сейчас случиться, и что это будет между ним и Лариным, а не между ним и Володей меж которыми 13 дет и давняя привычка. Это как будто захватывает все его существо, качая на волнах предвкушения, он чувствует не просто своей желание, но и ответ на него, и это еще сильнее пробирает почти до костей.
- Потом...
Соглашается актер, едва кивая головой, потому что, нормально додумать мысль, он точно не сможет, а что касается остального.. Тело реагирует слишком явственно, вытаскивая наружу все его мысли и мечты, что самое удивительное, все они крутятся сейчас возле этого невозможного человека напротив него. Он ощущает касание губ, едва едва словно крылья бабочки задели кожу, оставляя след, он видит, как молодой человек опускается на колени перед ним, как смотрим своими бездонными затягивающими, словно в омут глазами и...падает в него весь без остатка, откидввая голову назад, цепляя за плечи, и прикрывая глаза, не в силах сдержать слетающий с губ хриплый стон.
Это наверное неправильно, вот так вот отдаваться человеку, который впервые в его доме, но от зависимости, от чувства складывающего перед ним пазла, Троекуров ничего не может поделать. Их запахи смешиваются, образуя доселе неизвестный аромат. Терпкий, с привкусом хорошего дорогого коньяка и цветов. Саша чувствует его на языке, в воздухе, пряный сильный, сигареты и виски со льдом. Он не думал, что так может пахнуть от этого упрямого мальчишки, кажется нотка пачули... Боже, он же сейчас с ума сойдет...
Мужчина втягивает в себя это запах и смотря в упор на Ларина, касается губами и языком пальцев, глубоко вдыхая и уже не в силах сдерживать то, что он действительно безумно хочет его...
- В коридор, через зал, вторая дверь...
Касания Сашка словнь удары микротоками, они подстегивают, заводят и вытаскивают наружу все его тайны. Он слишком чувствует наэлекризованность витающую в воздухе, чувствует себя, как напряженную струну, что готова расправиться и хлестануть по оголенным нервам.
- Идем со мной...
От встает отодвигая табурет, и кладет руки на плечи молодого человека, чувствуя как у самого подгибаются ноги.

+2

33

Ларин поднимается следом, перехватывает Троекурова за талию, то ли удерживая его, чувствуя, то ли просто — чтобы быть ближе, чтобы не прерывать контакта.

— Идем, — выдыхает он Александру в шею, выхватывает губами открытые участки, не скрытые под слоями одежды. Заранее представляет, как будет справляться с таким количеством пуговиц, когда пальцы уже подрагивают сейчас, колятся, как будто между ними правда идет ток, как будто они с Александром под напряжением, как будто кристаллизовалось в воздухе то желание, что в них плещется.

Идти тяжело, идти в таком состоянии всегда тяжело и мучительно приятно: когда каждый шаг хочется прерваться, прижать человека к стене, остаться так, плюнув на все, потому что зачем вам кровать, зачем вам что-то, кроме вас двоих. Сашок придерживает себя, только перехватывает Александра удобнее, пока тот ведет его в сторону спальни, оглядывается даже, разглядывая обстановку. У него будет еще время утром, чтобы рассмотреть чужую квартиру, но лучше отвлекаться на это, чтобы хоть как-то себя контролировать.

Знал ли он что этот вечер может завершиться таким образом? Хотел ли он, чтобы тот так завершился? В крови бурлит возбуждение,  его правда ведет от одного вида чужой шеи, выглядывающего уха, которое можно прикусить, от чужой руки, которая перехватила его ладонь и ведет за собой. Взять бы на руки — нести так. Но это потом, потом... Александр кажется сейчас как будто еще более красивым, чем обычно. Черт знает, что такое — освещение, просто близость, поцелуй и касания перед этим, возможность, сама мысль — что он может его касаться, его целовать, повалить его на кровать и почувствовать себя внутри него.

Внимательнее, осторожнее — тормозит себя Сашок, напоминает: человек может перехотеть и поменять мнение в любой момент, в любой момент он должен контролировать, не переходить черту, уметь остановиться. Напоминает себе: у Александра тяжелое время, у него был плохой день, ты видел его — у театра. Ты видел, в каком он состоянии. Ты знаешь, что ты пользуешься чужим состоянием, так не будь хотя бы мудаком, Ларин.

Уговаривать себя получается только до следующего раза, как он целует, прихватывает губами чужую шею. Почему каждая такая дорога до кровати — настолько длинная, что кажется бесконечностью?

Александр кладет руку на ручку двери, и Сашок, не выдерживая, все-таки прижимает его к стене рядом, ухватывает за шею, под подбородком, поднимая ему голову, припадает к губам, не давая выбора, прижимается к нему, не в силах удержаться. Он даже не знает, на ты они или на вы, и это почти смешит: омега под ним тянется к нему, льнет, отдаваясь, и социальные условности просто отпадают за ненадобностью, как бы человеческое общество не пыталось все усложнить.

+3

34

Воздух густеет, электризуется, кажется, что еще минута и все загорится, обнимая их пламенем. Троекурову все равно, сейчас кроме них его в этом мире совершенно ничего не интересует. Касания, кожа к коже...пальцы скользят по шее актера, и ему кажется, он готов уронить Сашка прямо здесь на кухне, не преодолевая расстояния. Александр Иннокентьевич не искушен в делах любовных, не искушен в делах постельных. Он понимает, что возможно для Ларина это будет сюрпризом, приятным, или же нет, актер сейчас не думает, а также не думает о том, что племянник Володи по сути будет у него первый мужчина.

Звучит заводяще, а еще больше его заводят губы партнера, что касаются его шеи, и он стремительно теряет себя.

- Са..ша.

Выходит хрипло, он не узнает собственного голоса, и от запаха пьяного мускуса,он чувствует возбуждение, и тягу в паху.

Он сцепляет свои пальцы с пальцами любовника и практически ощущает, как по позвоночнику прибегает дрожь. Хо-ро-шо. Нет, неправильная трактовка. Ошеломительно. Безумно. Волшебно. Троекуров вздрагивает всем телом, когда его прижимает к стенке, и берут за горло. От одного этого движения он готов кончить. Распахивая глаза и чувствуя прохладные губы Ларина на своих пылавших сейчас огнем и припухших от поцелуев, он распахивает глаза, совершенно черные, значок полностью закрыл радужку, дыхание сбилось.

- Искуситель...

Он говорит настолько тихо, что слова можно прочесть лишь по губам, хотя в данном случае, это не имеет никакого значения. Его буквально трясет всего, от губ, рук, их кажется так много, что есть ощущение, что его взяли в плен, в который и грех было не сдаться.
Неистово отвечая, стукаясь зубамии, он падает в поцелуй, сплетаясь языком, перехватывая инициативу.

- Ммммммммм....

Вздох и рваный стон, срывается с губ, стоит им на секунду оторваться друг от друга. Ручка двери неприятно холодильнике ладонь и он отдергивает ее сразу, стоило лишь двери открыться внутрь, затаскивая молодого человека за собой, и в пару шагов преодолевает, расстояние и падает спиной на широкую кровать.
Когда то давно Володя усмехался ее размерам, качая головой на то, что Троекуоов любит спать в комфортный условиях, хотя периодически в его глазах плясали деревянные черти.

- Са-не-чка...

Имя сорвалось с губ, когда увлекаемый Троекуровым Ларин, упал на него сверху, подчиняясь его рукам, что гладили спину через ткань футболки.

- Не нужна она тебе..

Рычит актер, стаскивая предмет одежды любовника через голову, ощущая как в брюках становится нестерпимо тесно. Кажется вся сущность омеги проявилась именно сейчас, когда он сходит с ума от губ и рук, запахов, что смешались. Он ощущает, что больше не может терпеть, стискивает зубы, призывая все свое самообладание, хотя мучительно хочется отдаться здесь и сейчас, но мысленно хочется и перехватить инициативу.

В воздухе отчетливо пахнет сиренью, словно если бы в спальне стоял целый букет махровой, темно-фиолетовой, с непременными пятью лепестками. Он вцепляется в оголенные плечи Ларина, впивается короткими ногтями, царапая, помечая, как своего. Он хоть и омега, но безумный собственник, и этого у его сущности тоже не отнять.

+2

35

По телу Сашка проходит дрожь, от ногтей, от запаха, от ощущения — тела к телу, соприкосновения кожи, языков. Это нельзя списать на то, что у него давно никого не было: голову сносит так, как будто у него все случается впервые в жизни. В первый раз — по-настоящему, так ярко отзывается каждое чужое прикосновение, каждый чужой жест, взгляд.

Ему сносит голову от одного взгляда Александра, от одного движения ресниц, от понимания, что Александр смотрит на него так, что все в нем отзывается — на каждое действие Сашка. Это кажется почти безумством — чтобы человек реагировал на тебя так, чтобы вспыхнуло все — так, настолько ярко, настолько сильно, почти ощутимо материально. Он не мог представить, что бывает — настолько ярко.

Рука сама тянется к чужим брюкам, без всех этих игр — сжимает чужой член сквозь ткань брюк, вжимает в кровать, увлекая в новый поцелуй — почти до клацанья зубами. Александр, кажется, так поглощен ощущениями, ответами, своими и чужими реакциями, что Сашок не может не отвечать ему тем же. Какие могут быть посторонние мысли, если — если Александр смотрит на него черными глазами, выдыхает ему в рот, хватает за плечи, и Сашок не может не улыбаться от этого, устраивается только удобнее — чтобы расстегивать и стаскивать чужие брюки. Он почти не торопится, хотя пальцы подрагивают — быстрее, быстрее.

Он кусает чужую шею, приподнимает Александра — стягивает все одним рывком, тут не до слов и просьб, проще и быстрее все сделать самому. Прижимается немедленно, чувствуя чужое возбуждение, демонстрируя — свое. Дыхание на мгновение срывается, и он снова фыркает, дергает головой, убирая челку с глаз. Александр кажется сейчас самым прекрасным, что он мог видеть на всей земле, за всю свою жизнь — разгоряченный, обнаженный наполовину, смотрящий — так, головокружительно пахнущий. Эта сирень будет его преследовать, отдаваться во рту, в носу, во всем Ларине, останется на нем, кажется, надолго, напоминая, что это мгновение было, этот вечер — был.

Он проводит руками по чужим бедрам, проводит ногтями, тянется — снова к губам, как будто всего мало, поцелуев мало, касаний мало, нужно больше, больше, больше. Это почти невыносимо и доказывать себе, что можно не торопиться — тоже.

— Ужасно красивый, — шепчет он Троекурову на ухо, цепляет зубами кожу под ухом, зарываясь, вдыхая запах. Это все кажется нереальным и слишком реальным одновременно, и Сашка несет по волнам кажущейся вседозволенности. Тот выдыхает так, что кажется — позволит действительно все, и жить с этим знанием и не претворять в жизнь ощущается кощунством.

Он расстегивает несколько первых пуговиц, справляется с ними, плюет — сложно, долго, лезет руками под рубашку так — трогая чувствительную кожу. Сползает ниже, подтягивая Александра за собой, встает на колени, припадает губами к животу, задирая рубашку. Пальцы бегут по внутренней стороне бедер, разводя ноги шире. Сашок не может не смотреть пристально, подрагивая губами в улыбке.

— Поразительно красивый...

+2

36

Его трясет. Его трясет от желания, возбуждения и близости, Ларина, что сейчас заставляет его таять, словно лед в стакане янтарного виски. Он вздрагивает, выгибается навстречу, царапает короткими ногтями по рукам, оставляя красные полосы. Кажется еще немного и он совершенно сойдет с ума. Воздух в комнате густеет, аромат сирени становится почти что концентрированным, и когда пальцы молодого человека касаются его члена, по позвоночнику пробегают миллиарды разрядов тока, кажется еще немного и его закоротит.
- Сашуля...Ты...ты потрясающий....ах...
Перед глазами будто взрыв сверхновой, когда Троекуров распахивает их, взглядываясь куда-то  в темноту, за спину молодого человека, в отражение плазмы, стоявщей на тумбочке. У него еще звездочки перед глазами, от резкой смены светотени, дыхание перехватывает от недостатка кислорода, и актер ищет, наощупь припадает к губам своего партнера, целуя и словно делая глоток воды, находя его язык, и снова сплетаясь в ним в танце. Это не продуманные движения, поцелуи, заранее известные, это сродни безумию, безумию, которое заставляет кровь закипать, быстрее бежать по венам, заставляет делать совершенно неосмысленные глупости.
Кожа к коже, глаза в глаза. Неужели это возможно? Троекуров видит в них отражение себя, как в зеркале, и тонет, они затягивают словно омут.
От прикосновений паха к паху, его снова выгибает. Пальцы скользят по плечам, вниз, задевая соски, останавливая ладони на секунду, он слегка задерживает их и позволяет снова начать путешествовать по такому красивому телу, вниз, на бедра, касаясь ремня, задеваяза пряжку перстнями.
- Я так....
Он не договаривает дальше, ведь его партнер и так все поймет сам. Троекуров сейчас послушен под его руками, но разум настойчиво шепчет "Подчини", это сладко и дразняще одновременно.
Голова кружится, когда его одежда летит внизу куда то на ковер, тепло тела пропадает, а на бедра ложатся руки. Взгляд обегает лицо Ларина, темный, всепоглощающий, даже гипнотизирующий. Троекуров прекрасно знает силу своего взгляда, магнетизм притяжения. Он смотритна молодого преподавателя, призывно, почти не дыша, а лишь проскальзывая языком по нижней губе, дразня и усмехаясь.
Он хотел овладеть или чтобы им овладели?
Без разницы. Совершенно.
Это же так сладко и мучительно, вот эта вот прелюдия.
Пододвинувшись к краю кровати, скользя ягодицами по шелковому постельному белью, темно-синего цвета, он смотрит на упавшую на глаза челку, на обнаженные плечи, на такого, доселе неизвестного ему Сашка и понимает, что сильнее возбудиться наверное невозможно.
Он опускает глаза, видя, что его интерес заметен, видя что...
- Ох....
Пальцы тянутся к ремню на брюках Ларина, цапают, резко тянут на себя. Он одним движением расстегивает пуговицу, дергает собачку молнии вниз, становясь босыми ступнями на ковролин, спускает брюки, не отрывая взгляда от его прекрасных карих глаз, и резко, даже наверное напористо, поддевая резинку, ныряет под ткань, уверенно охватывая ствол, своими длинными, изящными пальцами.
- Са-ша....Какой...
Он первым переходит на "ты" сделав движение вдоль. Потом нижнее белье ему совершенно надоедает и он опираясь об пол, роняет Ларина на спину, захватывая его член в полновправное владение и пользование.
- ...же....ты...
Вот это "ты", и это все, тонет в поцелуе, когда Троекуров накрывает его губы своими, кусая за нижнюю губу, почти до крови, стремясь ощутить ее вкус, и когда из малой ранки сочиться кровь, он слизывает ее почти с животным упоением, срывая с губ тихий и почти не слышный стон.
Ему кажется, что даже если сейчас начнется звездопад, или апокалипсис, то Саша этого просто не заметит, он чувствует горячую плоть в своей ладони, но притираясь, убирает руку, заменяя ладонь другими атрибутом своей нынешней похоти.
Он соприкасается с его членом своим и это фейерверк. На самом деле, Александр никогда не думал, что можно так. Он действует по наитию, так, как ему велит его сердце, импульс и куда его ведут эмоции.
Точнее сейчас Саша сам ведь одна сплошная эмоция. Ему слишком хорошо, чтобы задумыватьсч еще о чем то, кроме того, кто лежит под ним, чье тепло он сейчас ощущает, и чьей близости, он кажется и не ждал никогда. Это как наваждение, как туман и наркотик одновременно. Это всепоглощающе.

+2

37

Это правда первый раз. Так не бывает. Это не по-настоящему. Сашку кажется — он едва может дышать, вдыхать воздух, он — о, господи, — никогда не стонал от чужих прикосновений,  от чужих рук, от чужих пальцев и прикосновений кожи. Как кожа может стать такой чувствительной, это вообще возможно? Что может быть такого в простых движения, простых прикосновениях, чтобы... Почти больно, привлекает внимание внимание — даже ткань, что на постели, что на рубашке Троекурова.

Мысли путаются, Сашок даже не пытается думать — но это настолько не похоже ни на что, что невольно хочется сравнивать, недоумевая — как, как он мог считать близостью что-то до этого, как он мог называть что-то сексом, если...

Господи, даже если его на утро выставят через порог голым — это того стоило, уже сейчас стоило, Член ноет  от прикосновений, без них, он возбужен так, как будто ждал пальцев, ладоней Троекурова вечность, и тут даже не кажется странным — разбрасываться такими понятиями, вечностями, бесконечностями, когда воздух наэлектризован, когда кажется — если тот отстранится, ты просто умрешь, потянешься следом, не отпустишь, как угодно.

Сашка заводит активность, настойчивость, о черт, эти глаза, Александр (Саша, С-а-ш-а) смотрит так, что Ларин готов клясться в вечной любви, в вечном служении, готов отдать душу, сделать все, что тот попросит.

От укуса он выдыхает резко, почти невидяще смотрит в ответ, едва соображая, как ухватывается за чужой ворот рубашки, притягивает только к себе ближе, пытается заставить — ближе, ближе, еще ближе... Одновременно хочется — и зарыться в волосы, прижать ближе к себе, как будто бы, совсем немного — перехватить таким образом контроль, и прижать ближе к себе, трогать за поясницу, за бедра, пытаться прижать к себе теснее, волнительно, мучительно придерживая у себя. С губ пытается срываться белиберда: смотри на меня, ты такой красивый, будь со мной всегда, пожалуйста, ты так, ты такой...

Даже не кажется — что это слишком, Сашок не удивится, если окажется потом, что признавался во внеземной любви. По коже идут мурашки, руки держат Троекурова, гладят, трогают, ползут под рубашку, сам Сашок ерзает, поднимается — чтобы быть теснее, ближе, в паху так горячо, так сладко-больно, кажется — еще немного, кончит только от этого, и будет прав, перед глазами уже плывет, сбивается дыхание.

Это его омега, так бывает — когда это твой омега, да, ведь да же? Ларин мучительно надеется, не смея оторваться от чужого рта, от чужих губ, что эта ночь будет длинной.

+2


Вы здесь » [районы-кварталы] » [если бы да кабы] » [и хоть сто раз меняй ты наружность, но никогда не меняй духов]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC