Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
08.04.18 Все ближе весна, все больше разговоров про [реальные встречи]. Планировать свое лето начинаем уже сейчас!
И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [страшно даже думать выйдет что потом]


[страшно даже думать выйдет что потом]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://pp.userapi.com/c840232/v840232841/5ed46/F8t0-puIJLM.jpg
Конец августа 2016: вечер, лето, скоро в школы и из отпусков прямиком на работу. А в это время скорая помощь выполняет свою работу, потому что у нее отпуска не бывает, как и перерывов. И иногда из этого получаются знакомства совсем не с тем, с кем предполагалось.
Яна Ольховская, Сашок Ларин

+2

2

Смена не задалась еще со вчера, когда Коган позвонил и сказал, что он там пытается не умереть от зубной боли, температуры и осознания собственной никчемности. Ольховская пожелала ему легкой смерти, на чем они и расстались, но судя по тому, что на смену Толик так и не явился, пожелание не сбылось, и ее фельдшер сейчас корчился в муках на удобном диване.

Хорошо ему. Иногда зубная боль всё равно лучше, чем вот это вот всё.

Подменного ей не дали, логично рассудив, что ну каталась же доктор Ольховская в одно лицо несколько лет, что ей сейчас помешает это сделать? Ничего не помешает, это конечно. Спорить было не с кем, не о чем и бесполезно, поэтому Яна просто проверила комплектацию всех чемоданчиков, подписала ворох привычных бумаг и покатилась.

Бабушка Рая позвонила в привычные десять утра: проводила внуков в сад, прибралась и заскучала-занедужила. "А что же ты одна, доченька?" — участливо поинтересовалась бабушка на пороге. Выглядела она сегодня даже лучше обычного, но не скажешь же ей об том. В фаворе у нее последнее время был Толик, поэтому, не встретив его, Раиса Яковлевна быстро пошла на поправку. "А уморили вы моего дружка, бабушка, не приедет он больше, помер" — злорадно сообщила Ольховская закрывающейся двери и поехала дальше.

Отравление (мы неделю пили, а вчера я грибочками отравился, вот те крест, доктор!), температура, температура, давление, сердце, плохо (ну что непонятного, суки, плохо — это, блять, плохо!), упал с кровати (натурально, упал — сто пятьдесят кило, поднять некому, и ничего, что доктор Ольховская может уместиться в него три раза), тошнит, ожог, снова плохо...

"Странно — мы все время выполняем вызова. В нашем регионе и соседнем иногда. Я уже окучил где-то двадцать два. Даже если двадцать — нету разницы уже..." — привязчивая песенка. Можно полсмены мурлыкать, особенно если напарник тебе подпевает. Сегодня, правда, не подпевает никто: Толика нет, Вадимыч в отпуске, а водитель, которого дали вместо, молод и флегматичен. Кажется, считает себя выше всего этого. Ну, посмотрим, как оно через пару лет будет. — "Я и не заметил, что конец смены. То, что в чемодане уж шприцов нету. Выпил с терапевтом, смотрю — вызов. Вызов — это маленькая смерть...".

У нее-то еще не конец. Едва-едва за половину перевалило. Где-то на подстанции скучает контейнер с обедом, плавно превращаясь в ужин. А вместо того, чтоб дать спокойно поесть, Оленька диктует новый адрес: номер дома, во дворе, валяется на травке, без сознания.

Видеть не может пьяных прохожий. Дать бы им в рожу, этим прохожим...

— Там перекопано, — ...приехали. Въезд во дворы и правда вскопан городскими кладоискателями, в смысле, возлюбленными нашими коммунальщиками. Но по краю, одним колесом по пешеходной дорожке, машина все-таки пробраться может. Скорее легковушка, чем газель, но Яна слишком привыкла к хорошему: ее если не на колесах доставят, то на собственном горбу всё оборудование донесут. А так-то, вообще-то, ей никто ничего не должен.

— Можно же проехать.

— Можно, колесом в яму. Там никто не умирает вроде бы?

А потом по центральному телевидению сюжеты про то, как врачи не захотели ехать в неудобный двор, ага. Где-то в яме должен сейчас сидеть человек с камерой, такой сюжет пропадает. Вполголоса чертыхнувшись, Ольховская повесила на плечо сумку и выпрыгнула из машины. Так, если это девятый дом — это она хорошо помнила, то вон тот, предположительно, одиннадцатый. Толпы нигде нет, и то хорошо. Сейчас бы просто развернуться и уехать, если б знать, что лицо с обостренной гражданской сознательностью не наблюдает с балкона. А наблюдает ведь. Снова вызовет. Будет орать. Упрекать в равнодушии, халатности, вы Гиппократу давали — а теперь что?!

Плавали, знаем.

Тело обнаруживается аккурат между девятым и одиннадцатым. Вокруг никого. Суки. То есть, по их мнению, чем-то таким и должна заниматься врачебная бригада скорой помощи. И по мнению диспетчера Оленьки тоже...

— Эй, товарищ, — Яна склоняется над телом. Так и есть: стойкий запах алкоголя, пульс и сердцебиение в пределах нормы, что даже странно для такого образа жизни, дыхание беспокойное, но в наличии. Нет, серьезно, упыри просто. — Това-арищ. С тобой все хорошо? В больничку поедем?

Нашатырь под нос. Слегка похлопать по щекам. Толик бы еще от себя добавил чего-нибудь, его методы приведения в сознание радикальней, но эффективность зашкаливает. Ольховская, когда злая, тоже может, но обычно она не злая — она просто заколебавшаяся вкрай.

— М-м-м-м, — отвечает тело через пару минут. — Э-э-э-э.

— Это нет? — бесстрастно интересуется Яна.

Тело открывает мутные глаза и выбрасывает вперед кулак. Она успевает увернуться раньше, чем сообразить, что происходит. Спасибо его предшественникам, рефлексы выработаны годами. К сожалению, дури в теле много, росту чуть не два метра, и хотя ноги держат плохо, возмущения хватает на то, чтобы вскочить, размахивая руками.

Ольховская аккуратно уходит в сторону. Пьянчуга, подобрав с земли бутылку, огорчающе пустую, швыряет ее в надоедливого врача. Не попадает, но осколки разлетаются по всему двору со звонким дребезгом. Следом за бутылкой с боевым кличем "э-э-э-э!!!" несется сам.

Яна спотыкается о какую-то из труб, вынутых из той самой злосчастной ямы, и едва удерживается на ногах.

+2

3

Молодой человек, проходивший мимо, не то чтобы ее ловит: так, придерживает за локоть, почти что переставляя невесомо в сторону, чтобы обернуться к пьянчуге всем корпусом. Тот успел пробежать мимо, и теперь, как какой-то бык на корриде, разворачивается, ища глазами цель.

— А не сказать, что на ногах-то стоять может, — задумчиво выдает молодой человек (футболка с пятном краски, джинсы в чем-то белом, почти стертое, явно старался избавиться от пятен), темные волосы с лезущей на глаза челкой. И весовая категория, близкая к пьянице, а не к Яне. Хоть что-то хорошее. — Сашок. Здрасьте, — оборачивается он мимолетом, протягивает ладонь для рукопожатия, не отвлекаясь особо от быка. Улыбается неловко Ольховской, как бы говоря: простите, что влез, верю, что вы бы справились сами, но раз уж я тут появился... — Не мешаю?

Сашок не планировал, чтобы его день закончился в этом месте и таким образом, но, видимо, без приключений он не может не только в Москве. Сколько над ним Валька угорал всегда. Тебе, говорит, Ларин, только дай на улицу выйти — заебешься с тобой гулять, всех котят соберешь, все сумочки вернешь. Сашок, конечно, на это смеялся всегда, но что мог поделать? Должен же кто-то в этой Москве, где все проходят мимо... А тут, смотрите, и не только в Москве.

Они сегодня с дядей Ладой в школе задержались. Занятия вот-вот должны были начаться, меньше недели: а все должно высохнуть, запах опять же — куда тех же первоклашек в воняющий краской и лаком спортивный зал на линейку, ну. Смех один.

Красить раньше не давали дожди. Не то чтобы ливни, но куда красить, если окна нужно бы держать открытыми, а окна сами все в лаке — попадет под дождик, потом переделывать чуть ли не сначала. Ни Сашку, ни дяде Ладе такое счастье было не нужно, в этом они оба сошлись как-то молча и не обсуждая, и оставили все до лучших времен. Лучшие времена начались пару дней назад, так что они наверстывали, оставаясь в школе до позднего вечера.

После краски было ощущение, что голова кружится, надышался, так что Сашок оставил дядь Ладу идти домой, а сам направился гулять по району, выясняя подробности местных закоулков и дворов. Однотипные дома одной застройки не сильно отличались друг от друга, так что уже через полчаса Сашок начал немного путаться. Через час, думал он, пока не попал в эту заваруху, совсем потеряется. А тут даже гугл-карты не берут толком, Энска для гугл-карт не существовало.

И бежал-то он к врачине по простой причине: сориентирует. Бежал трусцой, через газон, засранный окурками, как бы не ушла раньше. А оно — вон как повернулось.

+2

4

Незнакомый молодой человек появился неожиданно, как черт из табакерки, но очень кстати. Если бы не он, Ольховская запросто приложилась бы головой о какую-нибудь железяку, и привет, сотрясение мозга. Большая потеря, между прочим. Мозг ей еще пригодится.

— Ох, нет, вы очень вовремя! — от неожиданности Яна схватилась за локоть изо всех своих сил, но тут же поспешила выпустить его, когда алкаш понесся в сторону, а угроза падения миновала. Хватка-то у нее была крепкая, несмотря на общую миниатюрность. Еще и рука тяжелая, но с этим сегодня как-то не сложилось, наоборот, сама чуть не оказалась в роли жертвы. — Яна, — охотно пожимая протянутую руку. — У нас тут... разногласия возникли с товарищем. Как вы полагаете, он мне этим хотел сказать, что здоров или что ему в больничку надо срочно? — усмехается.

Без юмора тут никак, без юмора и здорового пофигизма тут можно до третьей смены не дотянуть. Особенно весело стало, когда в двенадцатом году в Н-ске  как, впрочем, и по всей стране,  закрыли вытрезвитель. Со словами, что никакой пользы он не приносит. Врачи и менты, разумеется, приносили куда больше пользы, растаскивая эту синь и матерясь при этом в пять этажей.

Мужчинам было проще. Поначалу такие вызовы и отдавали бригадам, в которых они присутствовали, но на всех не напасешься, и женщины тоже приноровились. Добрее и здоровее они от этого не стали, но кого и когда это волновало, в самом-то деле.

— А вы что же, ко мне на помощь бежали? Или просто бежали? Постойте-ка, дайте я хоть чемодан свой соберу, а то ведь спиртовые салфетки учует, потребует на опохмел!

Снова посмеявшись, Ольховская отошла от своего спасителя к разложенной на земле рыжему чемоданчику, который пришлось бросить, когда в ход пошло холодное оружие в виде бутылки. Пьянчуга, который все это время безучастно околачивался поблизости, мутным взглядом обозревая ситуацию, обнаружил, что враги разделились, и снова кинулся вперед, восприняв синюю скоропомощную форму чем-то вроде красной тряпки. Яна вскочила на ноги, успела подхватить свое оборудование и вместе с ним шарахнуть в сторону.

— Вот упырь! — и зло пнула форменным ботинком по ноге, под коленку почти. Пьяница обиженно хрюкнул, потерял равновесие и свалился к ногам Ларина, продолжая, впрочем, агрессивно молотить четырьмя конечностями по всему, до чего мог дотянуться. — Ну что, Александр, давно никто не падал к вашим ногам? А к моим чуть не каждое дежурство, представляете? Некоторые, когда в приемное сдаешь, еще в вечной любви клянутся.

Ну правильно, подозревают же, что их в том приемнике ждет. Тамошние врачи лютуют похлеще, чем ноль три, потому как им с той синью всю ночь коротать. Как минимум. На коллегах не отыграться — в зубы не даются, так хоть на тех, кого привезли. Ольховская первое время сочувствовала и тем, и другим, а потом как-то приелось.

+2

5

Ларин присел на корточки перед вяло двигающимся телом: тот как раз попытался то ли встать, то ли перелечь удобнее, и ухватился вначале Сашку за ногу, а потом смог перевернуться, забарахтавшись как черепашка, опрокинутая на панцирь.

Зрелище было скорее смешным, чем угрожающим, но Аришка любила повторять, что это ему это не угрожающе, а вот кому-то размером с Аришку — очень даже. Так что Сашок мог вполне оценить, как лихо справилась с этим типом врачиня. Яна, правильно? И со смехом, и физически — явно не первый раз, когда она с таким сталкивается. Есть же бесстрашные люди, приятно.

— К вашим ногам грех не падать, — сообщил он, тепло ей улыбнувшись, и снова обратил свой взор на пьяницу, который делал ему рожи, периодически вяло моргая. — Приятно. И лучше Сашок. Нос не дорос до Александра.

Скоро дорастет: впереди у Сашка его первый учебный год, где он будет целым Александром Александровичем, человеком взрослым, целым историком и, может быть, физруком для совсем маленьких. Это было под вопросом пока, но с физруками в школе была проблема, и Марта Павловна, местная директриса, активно с ним это обсуждала целых два раза, когда вызывала к себе на ковер. С физкультурой, конечно, было сложнее, чем с историей, но Сашок уже читал на досуге, листал старые тетради. Вот уж чего не ожидал от будущей профессии.

Он почесал нос, глядя на пьянчугу.

— Я к вам на самом деле, тут этот уже так, под руку подвернулся, как не влезть, коли драка. Я тут немного заблудился на самом деле. Переехал недавно, дворы все похожие... Погодите, пожалуйста, минутку, — прервался он, что-то выведя для себя внутри головы.

— Эй, — обратился он уже к пьянчуге, отдирая его пальцы от штанины. — Эй, товарищ, ты как? Не холодно, не противно, а?

Пьяных Сашок не любил никогда. В семье не пили, до таких состояний точно, зато на самой Станции — выходить вечерами, особенно по пятницам, было в детстве страшно, а потом просто неприятно. Нет, дело понятное: глушь. Работы толком нет, жизни — тоже. Что делать еще остается? Сашок, конечно, находил иногда, иногда нет, от компании, с которой дружил с детства, откололся еще до того, как в Москву уехал. Ну как откололся — постепенно отошел в сторонку, когда понял, что не может и не хочет бежать со всеми и превращаться к сорока-пятидесяти — вот в это вот.

В Энске, выходит, лучше не было.

Пьянчуга попытался подняться еще раз, уцепившись Сашку за руку, но Сашок, не выдержав, руку отобрал, а потом ему разок вмазал. Не сильно, просто для профилактики.

— Простите, калечу вот... — улыбнулся он снова Яне, поднимая на нее на секунду взгляд. — Ты зачем драться лезешь? — Пьянчуга в ответ что-то то ли промычал, то ли простонал. Он вряд ли вообще понял, что его сейчас ударили. — Ты чего к женщинам пристаешь? А если я тебя еще раз, а? — Пьянчуга снова что-то замычал, но смутно взгляд на Сашке сфокусировать попытался. — Давай договоримся. Слышишь меня? Договоримся. Я тебя оттаскиваю домой, а не оставляю здесь — звучит хорошо? Хорошо. А ты больше не напиваешься как свинья.

Пьянчуга на это как-то почти задумался, а потом несвязно попытался сказать что-то, но набор звуков остался для Сашка загадкой.

— Не пойдет? — Сашок снова дождался мычания, краем взгляда следя, как Яна с интересом наблюдала за картиной. Не то чтобы Сашок красовался сейчас, скорее просто — хотел произвести приятное впечатление, наверное. Ну и в любом случае — не первый такой на памяти, Сашок каждый раз телегу примерно одну толкает. Так что, считай, не красуется. — Женщин бить не будешь. Людей, — поднял ставки Сашок. — Людей не бьешь, понял меня? Им больно от этого, — замахнулся он снова на пьянчугу, но тот достаточно осмысленно замычал, чтобы Сашок довольно опустил руку и похлопал его по грязной щеке. — Договорились?

Тот ради разнообразия даже изобразил подобие "угу".

Сашок поднялся.

— Ну что, что с ним делаем? Простите, я тут немного с воспитанием, в вашу работу влез... — Ларин отступил от пьяницы, пока тот снова не попытался за него ухватиться. — По правилам ему куда? Я помогу.

+2

6

Яна не просто наблюдала за воспитательной работой нового знакомца — она ею откровенно любовалась. Как же хорошо, когда рядом есть вот такой высокий, сильный и спокойный, с которым чувствуешь себя как за каменной стеной. Ей не столько по жизни такой человек был нужен, — хотя нужен, конечно, кого она обманывает — сколько на работе. Хорошо, когда в подмогу давали Беркута или Когана. Очень разные они были, каждый со своими заморочками, но с ними можно было не надорвать спину и не получить по морде. Ценное, между прочим, свойство.

Ей бы вот такого Сашка насовсем. Можно даже без медицинского образования, ладно, она сама все сделает, пусть просто внушает должный трепет.

Что, нельзя, да? Обидно.

— По правилам его в приемник, а по совести его нахуй, там вон яма отличная есть на въезде, я бы прикопала, — пробормотала Ольховская, мысленно прикидывая, сколько им сейчас пилить до больницы и сколько ждать в приемном. Выходило долго, диспетчера опять будут орать в трубку, чтоб четвертая там пошевеливалась, бабки без магнезии помирают, жалобами грозят.

Да ну и к черту, четвертая не обязана в одно лицо тягать алкашей, больше сказать — она просто физически не в состоянии. А водитель нос воротит, чистоплюй. Кстати, об этом.

— О, мы вас можем даже подвезти, но раз уж вы мне так удачно подвернулись, может, покараулите его здесь? Я носилки организую. Да нет, я верю, что вы мне его куда угодно доволочете, это дело принципа просто, у меня сегодня водитель — интеллигент хренов. Он меня бесит, — доверительно сообщила Яна Сашку и бодрой рысью двинула к белой газели, не оглядываясь. Честно сказать, она не сильно расстроилась бы, если бы к ее возвращению эта компания развоплотилась бы как-нибудь сама по себе. Но это вряд ли.

Игорек (черт его знает, как его по отчеству, за глаза он был просто "интеллигент", а в глаза — Игорек, потому что это еще заметно раздражало) обнаружился где и положено — в машине, еще и двери заблокировал, сволочь, по инструкции, так что Яна не с первого раза попала внутрь.

— Игорек, подъем! Хватай "сопли" и за мной, надо пострадавшего в машину перенести.

— Сопли? — с искренним недоумением поинтересовался Игорек. Ольховская ни за что бы не поверила, что он ее и правда не понял.

— Носилки, блять, плащевые, санитарные, одна штука! Ты тут так раскорячился, что с нормальными не пройдешь!

— У меня... позвоночник, — неуверенно пробормотал Игорек, но за носилками все же полез, чтобы не слушать тираду, которая воспоследует. А она воспоследует. Да так громко, что от нее не спрятаться, ни скрыться.

— А давай ты со своим позвоночником в другом месте выебываться будешь, да?! Нахрена ты приперся в скорую, если ручки боишься запачкать? Да, в твоей красивой должностной инструкции ты ездишь на красивой белой машине, а в моей убогой реальности я эту суку до машины не допру! Ноги в руки и пошел!!!

Игорек, на удивление, смолчал и даже в быстром темпе двинул туда, куда ему рукой махнула Ольховская. Так что Сашок мог сперва увидеть его — лет около тридцати долговязого и худого парня с крайне недовольной рожей и мешком на плече, а потом уже Яну — с лицом не менее недовольным, но мрачно торжествующим. Чемодан она из рук так и не выпустила, а он явно весел побольше, чем вышеупомянутые "сопли".

— Сашок, знакомьтесь, это Игорь, у него позвоночник. Игорь, знакомься, это Сашок, он бьет людей, которые мне не нравятся. А теперь оперативненько тащим его в машину, и так чертову кучу времени потеряли! — смилостивившись над Игорьком или, скорее, желая ускорить процесс, Ольховская сама развернула и расстелила на земле плотную ткань и показала Ларину ручки-ремешки, за которые потом можно ухватиться.

+2

7

Вот прям такие носилки Сашок видел впервые (он сталкивался на службе, хотя там и не пригождалось особо) — но не то чтобы это требовало много ума: переложить вместе с Игорьком пьяное вялотекущее тело на носилки (перевалить, скорее), а потом понести. Игорек шел впереди, активно задирая свою часть носилок в надежде, видимо, что вялотекущее тело перетечет ниже и основной вес достанется Сашку.

В принципе, Игорек был милым парнем, Сашок бы даже познакомился, встреться они не во дворе около скорой, а, скажем, в каком московском клубе. У Игорька были светлые патлатые волос, свисающие до плеч, и Сашок имел смутное удовольствие смотреть на них и на узловатые пальцы и длинные запястья с выпирающими косточками, пока шел вперед. Чем бы этот Игорек Яне не угодил, картинка была красивой.

Может, даже, правда нельзя ему — мало ли какие у человека могут быть болячки, в общем-то, и запреты. Не на такой работе, правда — Сашок слабо себе представлял, как Яна бы справилась с этим недвижным туловищем, если бы осталась с ним наедине, а Игорек так и остался бы в машине. Та маячила уже близко, и Сашок сделал себе пометку, что надо будет поблагодарить за возможность прокатиться. Ему бы, наверное, хватило и просто направления, но раз уж предлагают — кто он такой, чтобы отказывать прекрасной женщине?

Сашок подмигнул Яне, когда поймал ее взгляд.

— Игорь, — окликнул он, пока они шли, — что же вы свою прекрасную спутницу не сопровождаете в нелегком деле?

Игорек только передернул плечами и решил, вероятно, что в ближайшее время он укоряюще молчит и так же укоряюще терпит, как с ним обходятся. Сашок улыбнулся шире, снова ловя взгляд Яны.

Не то чтобы это было его дело на самом деле. По-хорошему, Сашку бы в чужие дела не лезть: даже если он правильно понял, что у них отношения не очень, это not his division, как говаривал инспектор Лестрейд. Но Яна выглядела такой довольной, когда привела этого парня, и так хорошо его представляла, что Сашок просто не мог не подыграть, насколько уж получалось. Все еще — возможно зря. Ну, не в первый раз.

Есть же женщины, перед которыми хочется красоваться и которым хочется подыгрывать, даже (особенно) если видишь их в первый раз в своей жизни.

— А он у вас говорящий? — поинтересовался он с живым и почти не преувеличенным интересом уже у Ольховской. Он, в общем-то, верил, что у такой женщины говорящим станет все, что говорящим до этого не было и не предполагалось, если она того захочет.

Пьяница мучительно поднял руку да так и замер, не реагируя больше ни на какие раздражители, и как бы носилки не пытались перекатиться всеми усилиями Игорька.

+2

8

— Говорящий! С кем надо... — буркнул Игорь, чрезвычайно раздосадованный коварством Ольховской, у которой, оказывается, был помощник, а она заставила его таскать тяжести сверх должностной. С мужчинами в этом плане работать было как-то проще, они были снисходительнее. А что они себе там думают — так пусть думают, жалко что ли. — Правее забери, осторожней, там яма начинается... еще правее! Ян, ну машину-то открой!

Яна ловко подлезла под чей-то локоть (кажется, все-таки Ларина), боком обошла свою живую рабочую силу и открыла им двери. Игорь, надо отдать ему должное, ловко, спиной вперед, внес свой конец носилок в машину и на счет "ии раз!" опрокинул тяжелую ношу уже на нормальные носилки в машине. После чего выскочил, недобро зыркнул на Сашка и занял свое водительское место. Ольховская закрыла задние двери и открыла боковую, пропуская внепланового пассажира в салон.

— Садитесь вот здесь, у окошка, тут ноги вытянуть можно, — она предложила Ларину место у окна, по другую сторону от носилок и всей аппаратуры, чтобы не мешаться друг другу во время поездки. — Игорь, три минуты, я его посмотрю... все-таки.

Женщина нехотя засуетилась возле носилок, ловко крутясь в узком пространстве скоропомощной газели. Здесь она чувствовала себя как рыба в воде, а коллеги порой посмеивались, особенно высокие и широкие: мышины у нас, мол, исключительно под китайцев и доктора Ольховскую, какая сволочь взяла эту пигалицу за среднестатистического гражданина?!..

Давление, дыхание, сердцебиение — могло бы быть и лучше, конечно, но доехать должен был благополучно. Подстраховавшись, она вколола пару "волшебных" уколов, обещавших ей — спокойную дорогу, а пьянчуге — скорое возвращение в жестокий и безрадостный мир трезвости. Остальное пусть приемник докапывает, им не привыкать.

— Игорь, выруливай! Саша, куда вас довезти? У меня как будто бы еще кофе оставался... хотите?

Из-за сумок (реанимационная, лекарства, детская, оранжевый чемоданище, что-то еще) она достала объемистый термос, который был пуст уже на три четверти, и пакет покупного печенья. Открыв, протянула Сашку — угощайтесь, мол. Вообще-то, стратегические запасы разбазаривать негоже, на них еще ночь надо протянуть, но для неожиданного помощника не жалко. Даже кофе... ну, почти. Все равно уже остывший.

— Центр, четвертая, везем в приемник АО в несознанке, Оля, дай пожрать, прошу как человека! — поглядывая на свой трофей (надышишься — можно уже и не пить), Ольховская отзвонилась на пульт. Судя по роже, которую она после этого скорчила, диспетчер сообщил ей что-то неудовлетворительное в ответ. Ну, как обычно, отоспятся они в гробу, отъедятся на собственных поминках, и прочее в том же духе. Диспетчер — отличный фитнес-тренер для выездных. — Ну вот. Ешьте, говорит, пока в приемник сдаете, и в темпе, в темпе. Еще часов десять в темпе! Вот вы кем работаете, Саша? Заберите меня к себе, я за вашей широкой спиной спрячусь!

Яна смеется. Машина тяжело переваливается по дворовым ухабам, в какой-то момент ее встряхивает особенно хорошо, алкаш едва не сваливается с носилок и начинает ворочаться, Яна досадливо чертыхается и, неохотно поднимаясь с кресла, подходит к нему. Снова поглядывает на пульс, морщится, роется в укладке.

— Игорь, ну прибавь ходу, дорога пустая!

+1

9

— Да нет, нет, спасибо, — отрекся от чужого кофе Сашок и почти с первого раза вспомнил название улицы, на которой теперь жил. Очень хотелось вначале назвать адрес московский, где общага, потом понял, что тупит — почти назвал адрес Гришки с Аришкой, снова понял, что говорит что-то не то. — Простите, я недавно переехал, никак не привыкну.

Он улыбнулся, а Ольховская принялась заниматься своими важными медицинскими штуками. Проверить пациента, отзвониться куда надо... Сашок тем временем вгрызся в печенье: одно все-таки утянул, раз уж  ему подсунули прямо под нос. Вроде как не хотел, но хватательный рефлекс был все-таки сильнее и срабатывал быстрее, чем мозги. Если верующие и происходили из каких-то там ребер, то ему в братцы явно годились обезьяны с такими рефлексами. Ну, по нему, в общем-то, и видно.

В машине было тесно, и ноги мешались и самому Сашку, и пьянице, уложенному на специально отведенное для него место, и только Ольховская, казалось, была в своей стихии. Сашок даже залюбовался за ее точными движениями и перемещениями. Шикарная новая знакомая, смотри да смотри. Особенно после того, как ее Игорь скрылся обратно в кабине водителя и перестал отсвечивать. Перед ним было немного неловко, но, в общем-то, Сашок уже почти успел выкинуть его из головы, скорее занятый разглядыванием скорой и Яной за работой.

Он такое видел только в сериалах и то не особо верил тому, что видит: все-таки сериалы снимают как — вот у нас сценарист или режиссер приблизительно понимают, что происходит, и лепят, как поняли. Почти как фанфики, только за это еще и деньги платят, причем не маленькие. Сашку обычно было стыдно за российский продукт, так что и видел он все это — урывками, еще когда с семьей жил на Станции, ну или приезжал к ним, когда бог на душу положит. Дед с интересом следил за всем, что показывали на правительственных каналах, и волей-неволей вместе с ним за этим следил и весь дом.

— И всегда это у вас так? — поинтересовался Сашок, когда Ольховская упала обратно на свое место. Он вежливо улыбался и старался не ойкать на особо сильных ухабах, понимая, что это все равно бесполезно. Еще бы держаться за что — только никак было не сообразить, за что ухватиться можно, а за что нет. Сашок уже решил, что не фанат таких поездок.

Зато вот — понял, что подвезут его не скоро, Если он правильно помнил и видел, как едет машина — заезжать к дядьЛаде домой будет крюком, а тут вот у них человек лежит. Какой есть — а все равно человек. И чего люди пьют? Ведь ни удовольствия толком никакого, так — забыться разве что. По крайней мере, в их широтах.

— Я как представлю, как вы так каждый день крутитесь... Сразу как-то и школа перестает казаться такой страшной. Я вроде как новый учитель, — снова улыбнулся он шире. — До этого только на практике был, сами понимаете — какая разница в пару месяцев в это впрягаться и по-настоящему.

Они снова плюхнулись на особо удачном повороте, и Сашок несчастно хрустнул печенькой, осыпая крошки на джинсы.

0


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [страшно даже думать выйдет что потом]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC