Администрация

Кирпич Районный Ши Рен


Новости:
12.02.18 В честь Дня всех влюбленных городским любовным посланиям открыты все стены района. Не пропускайте возможность признаться объектом ваших воздыханий - ведь для этого и существует [любовь на районе]! И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [сегодняшний день] » [жечь нервы до тла]


[жечь нервы до тла]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://sa.uploads.ru/7DPVu.png
05/02/2018
«не стоило тебе этого делать, Кит...»

Карина и Никита

Отредактировано Карина Абрамян (2018-02-12 19:32:58)

0

2

«Кто я теперь без твоей нежности?
Падать вниз, падать вниз,
Падать вниз — но это не предел.».

Всё происходило не вовремя. Чертовски не вовремя. Не в то время, не в том месте, не в том состоянии. Мне всерьез хотелось отмотать время назад, в то время, когда, как мне казалось, все было хорошо. Но если так подумать, «розовые очки», что были на моих глазах всё это время, сложно назвать счастьем.

Женат... Он, вашу мать, оказался женат. А что я ожидала? Что мне вдруг так несказанно повезет? Что мужчина моей мечты [а я ведь всерьёз была уверена в этом] действительно воплощает собой всё то, что я в нём вижу? Что он весь такой идеальный? Воспитанная в крайне благополучной семье во всех смыслах этого слова, я не допускала мысли о том, что когда-нибудь смогу разбить чужую семью. Ведь у него жена, дети... Чувство ненависти к самой себе нещадно накрывало меня всё новыми и новыми волнами. Мысль о его обмане во всех возможных вариациях звучала в голове разными голосами и интонациями. Моё моральное состояние было в глубоком минусе, всяческие попытки вернуть свои мозги на место заканчивались провалом, а собственные убеждения были явно против того, чтобы я их пыталась утихомирить. За последний день на меня обрушилось слишком много всего, и я, кажется, уже не вывозила.

Он якобы не мог от меня больше скрывать, что женат, уверял, клялся и божился, что лишь хотел защитить меня. Серьезно? От кого? От себя? От жены, которая выцарапает мне глаза? Хотя, скорее не так: хотел защитить меня и убить меня же одним выстрелом. После вчерашнего разговора с ним у меня были перебинтованы руки: я с такой силой сжала стакан в руке, что он просто не выдержал и лопнул, разрезав мне руку, в которой он был, глубокими ранами. Пришлось даже несколько швов наложить от глубоких порезов, которых я почти не чувствовала, как не чувствовала боли и текущей крови. Я не понимала до конца, зачем ему всё это было нужно. Я его всё ещё люблю, хоть и растоптана им. Ох уж этот нездоровый женский мазохизм в отношении любимых. Я надеюсь, что найду в себе силы его простить...

Я сейчас не чувствую ничего. Мне все еще кажется, что я потеряла все возможные чувства. Я не чувствую голод, недосып, не чувствую боли в разрезанной руке. Я стала похожа на робота, и это было бы прикольно, наверное, если бы не было настолько правдиво.

Еще и Вера, которая была нужна мне сейчас больше, чем когда-либо до, так не вовремя уехала на какой-то симпозиум или что-то вроде того. Я сегодня с ней говорила по телефону, наверное, больше двух часов, но мне так или иначе не хватало её, её объятий и её оптимизма в купе с убеждением в том, что всё будет хорошо.

Я не помню, как вчера заснула. Кажется, плакала. Кажется, много. Кажется, даже истерила. Даже пару раз набирала номер Кита и бормотала что-то вряд ли понятное, а скорее просто повторяла что-то вроде «он козёл, он меня предал» и захлёбывалась в собственных слезах раза по три за фразу. Вчерашний день был покрыт пеленой, которая заслоняла мое подсознание от лишних травмирующих моментов.

Проснувшись сегодняшним утром, я была в состоянии, будто я перепила антидепрессантов, а то и словила какой-то наркотический приход: всё перед глазами плавало, без того неидеальное зрение и вовсе выдавало финты, а голова сходила с ума. Я понимала, что мне нужно поспать, как минимум, потому, что спать по два часа в сутки мне не очень-то идет. Я едва нашла в себе силы доехать до офиса [кое-как приведя себя в порядок, чтобы не напугать пару-тройку человек своим внешним видом; будто мне совсем не пофигу] и перевестись на удалёнку. Вот уж не думала, что своей цели добьюсь таким способом. Секретарь босса что-то пролепетала о том, что «Василий Анатольевич крайне редко подписывает такие заявления», я лишь махнула рукой. Подпишет, куда он денется. Вряд ли после вчерашнего он захочет меня видеть. Благо, если не уволит.

После всех необходимых процедур я едва смогла доползти до своей квартиры и не очень-то помню, как вообще доползла до кровати. Я бы не удивилась, если бы рухнула где-нибудь на кухне, а потом приняла это за приступы лунатизма.  Я проснулась через пару часов и с трудом поняла, где нахожусь, а заодно и какой сейчас год. Два последних года большую часть времени в этой квартире проводила с Верой, а потому сейчас мне было тяжело. Сейчас я была опустошенной, а потому чувствовала себя особо одинокой в этих стенах. Я с трудом поднялась с кровати, сделала несколько шагов, дошла до ванной, включила воду и пошла на кухню сварить себе кофе. Наверное, мне должно помочь время, которое якобы лечит, а на деле просто скрывает раны под слоем пыли. Оставалась надежда только на него, пожалуй. Сварив кофе, я залпом выпила всю кружку. Голова немного вернулась в норму, но это сложно назвать нормой, конечно. Я набрала номер Кита, но, выслушав пару гудков, сбросила. Моё состояние характеризовалось одновременно желанием говорить-говорить-говорить, но при этом нежеланием ни с кем говорить, даже с Китом — человеком, который был мне невероятно близок... Парадокс.

Пока я варила кофе, ванна наполнилась водой, и я, раздевшись догола, спустилась в горячую воду. Я всегда любила принимать ванну, но не всегда находила время на это небольшое расслабление. Сейчас же оно мне было необходимо. Кисть руки, которая была в бинтах, я в воду, конечно, не опускала, а всё остальное же тело постаралась окутать водой по максимуму. В какой-то момент я умудрилась даже съехать вниз, лицом погрузившись полностью в воду. Вот только с таким нырянием я слегка не рассчитала и в какой-то момент мне стало не хватать воздуха. Я открыла рот и стала глотать воздух ртом, но в итоге, конечно, наглоталась отнюдь не воздуха, а воды. Зато вынырнула быстро. Русалка, блин, недоделанная. Решив, что водных процедур с меня довольно на данный момент и что я такими темпами непреднамеренно утоплюсь, я приняла душ, который меня немного расслабил и вышла из ванной, вытеревшись большим махровым полотенцем и натянув на себя большую огромных размеров толстовку, которую, наверное, забыл один из ухажеров Веры и которая была мне едва ли не платьем. Во всяком случае, сомневаюсь, что сестра, в отличие от меня, помнит, как она появилась в нашем доме. 

В кухонном шкафу я нашла бутылку вина. Одна из тех, что я очень люблю. Однако я даже не рискну предположить, как давно она здесь находится. Не исключено, что с какого-нибудь прошлого или позапрошлого года. Во всяком случае я [и Вера, как я полагаю, тоже] успела о ней забыть, а вот сейчас она была очень к стати.

Одним ловким движением, сопровождавшимся моей сморщенной физиономией, я открыла ее с помощью штопора. Однажды Вера научила меня открывать вино вилкой, но с больной рукой это было так себе идеей. Попробовала набрать номер сестры, но та была вне зоны действия сети. Надеюсь, что непреднамеренно.

Отредактировано Карина Абрамян (2018-02-15 16:18:39)

+1

3

с ней до утра теряем себя.
по улицам города, пока еще молоды.

х х х

я никогда бы тебя не предал.

я помню твои спутанные волосы на моей подушке. ты пьяная тогда ввалилась в подъезд на ватных ногах и сказала, что все вокруг предатели. ты обнимала меня. точнее висла. я тащил тебя на себя все лестничные пролёты. я снимал с твоих ног кроссовки, говорил твоему отцу, что ты просто заснула у меня, смотря фильм. мама моя была на смене, отец где-то пил, а я накрывал тебя одеялом на своей кровати, а сам сидел на полу и смотрел, как свет падает по твоему лицу полосками.

я помню, когда ты сидела на подоконнике, задрав тощие ноги на батарею. ты смотрела на меня так игриво, но не высокомерно. говорила, что тебе совершенно не важно, что я думаю о тебе и как учусь в школе. мы ели бутерброд, напополам разломленный тобой, я смотрел на черненькую девочку и улыбался, думая, что было бы здорово дружить с такой.

я помню, как ты ждала меня на остановке - мы вместе прыгали в автобус и ехали до спортивного центра. ты говорила, что если меня не возьмут в команду, то меньше любить меня не станешь. да и силы это моей не убавит. когда я вышел и сказал, что меня взяли - ты заплакала и сказала, что верила всегда только в это.

ты для меня - воздух.
с л ы ш и ш ь ?

я никогда никого не пускал к себе так близко, как пустил тебя.

мы с тобой такие, какие мы есть. и это, мне кажется. стало именно тем прочным фундаментом, который связал нас по жизни. с того самого бутерброда, разделенного со мной. вне зависимости от социального статуса и материального положения, вне зависимости от мнения людей и советов, мы никогда не изменяем себе. кажется, что мы никогда не боялись что-то отпустить и потерять, ради чего-то эфемерно нового, потому что мы знали - мы рядом - никогда не впивались друг в друга пальцами. мы никогда не играли друг перед другом в тех людей, которыми мы не являемся; делали лишь то, что говорит нам сердце; и пусть люди выворачивают наши слова, как им удобно, это уже проблема их совести.

нам не нужно наигранно рассказывать о хороших отношениях нашей семье, ведь у нас они в принципе хорошие, потому что мы ничего не принимаем близко к сердцу и забываем обиды быстрее, чем успеваем обидеться.
мы ставим цели и пусть очень медленно, но идём к ним.
мы не ставим для себя никаких рамок и не подбираем слова в общении друг с другом, но мы никогда не раним души.
мы не отдаём свою жизнь каждодневным развлечениям и празднествам и не стремимся к этому, ведь в этом нет блага для наших сердец.
у нас свои идеалы и своё видение счастья, которое тяжело понять другим.
у нас есть наша религия, которая укрепляет наш союз и прививает правильный подход к этой жизни. и нам этого достаточно.
мы любим искренность и ценим ее, она у нас в приоритете.

если моя семья за меня, то какая разница кто против меня?
в этом и есть весь смысл.

удар.
этот удар нанесла мне ты, когда позвонила и заплаканным голосом бормотала в трубку, какой он козёл. мне было так больно, что ломило руки, когда ты звонила мне еще раз. я заламывал пальцы к лицу от бессилия и крепко сжимал свои челюсти, чтобы не кричать. мне было так больно, словно ты воткнула мне нож в живот, а затем оставила подыхать в этом углу. я сидел в углу комнаты, зная, что за стеной мама с Улей пьют чай. я сидел в углу комнаты и хрипел от разрывающей боли. я сидел в углу комнаты и боролся с самим собой.

раз.
два.
три.

удар.
этот удар нанёс ему я. он выходил из офиса, уже подходил к своей машине, говорил с кем-то по телефону. он совсем не ожидал, что из-за угла без всяких объявлений я нанесу ему удар в голову. он упал, кидая попутно телефон в сугроб, разбрасывая бумаги и ключи где-то в снег под ноги. он пачкал снег своей алой кровью, а я лишь прибавлял темп, нанося ему всё новый и новый удар. и только, когда он перестал даже хрипеть в своей крови - я остановился. холодный снег остудил мои руки, смыл с них кровь, обнажил мои разбитые костяшки, привёл в чувство. я набрал скорую и исчез - также быстро, как вышел из-за угла.

удар.
я ударился затылком около косяка твоей двери и сполз вниз, разбросав свои костлявые длинные ноги на несколько ступеней вниз. я всё равно чувствовал себя бесполезным. мне было страшно себе признаться, что я животное, которое чуть не убило за человека, которого любит больше жизни. мне казалось, что весь мир от меня точно откажется, как только в подъезд зайдут лучи нового дня. мне больше всего было страшно, что от меня откажешься ты.

и я не знал, что с этим делать.

где-то под утро, я уполз в старую квартиру. позвонил ребятам, сказав, что приболел, принял душ и весь день лежал в пустой комнате на ковре. временами меня выключало и я спал. когда в очередной раз я проснулся и понял, что уже темно, то я вышел на балкон и долго смотрел между домами.
мне казалось, что именно там мне должны подать знак.
хуй.
часы в комнате говорили о том, что сегодняшний день отправлен в корзину. телефон говорил об еще одном пропущенном звонке и о голоде. я резко поднялся и взяв ключи, вышел из квартиры, захлопнув дверь. нажал на звонок около двери напротив, а оперся на затылок, поворачиваясь к своей двери лицом.

- расскажи мне всё то, чего я не знаю, Карин. - хрипло попросил я, а затем растворился в полумраке хорошознакомой квартиры, идя на запах вина.

+3

4

«Против ветра, против солнца
Помоги мне обмануть себя.»

Я пью из горла бутылки и морщусь. По телу пробегает дрожь, а желудок, кажется, начинает протестовать, еще не получив дозы алкоголя и будто почувствовав приближающуюся по пищеводу лавину. Я знаю, что пить на голодный желудок — это плохо. Я знаю, что пить в принципе — это плохо. И знаю, что пить в одиночестве — это тотал щит. Но я пью. Потому что наивно думаю, что это хоть немного мне поможет. И вновь себя обманываю.

Ну кто бы мог подумать, что всё так обернется? Я. Я сама так думала! Начиная от того, что я не верю в свою удачу, заканчивая тем, что такие, как он, по определению не бывают свободны для женщин или девушек. Такие, как он, обычно либо глубоко женаты [счастливо или нет — уже совершенно другой вопрос], либо настолько конченные мудаки, что долго с ними выдерживать контакт [неважно какой, моральный и физический] просто невозможно, либо, что тоже возможно, просто нетрадиционной сексуальной ориентации. А он не был мудаком. И геем тоже. К сожалению. Он сейчас был моей историей. Одной из тех историй, где всё складывается сначала слишком странно, потом вполне себе неплохо, а потом хочется сжечь финал истории, потому как он настолько драматичен [а драматичен ли по факту?], что невольно сочувствуешь главным героям и не можешь понять, как они, бедняжки, выжили после всех душевных перипетий. Хотя похоже я слишком преувеличивала факт собственных душевных страданий, как и сами страдания, добавляя драматизма собственным «ах, я бедная и несчастная, как жить дальше-то?». Но я сейчас была слишком пьяна, чтобы думать о подобном. И чтобы что-то анализировать. Всё, что я понимала, что мне плохо. Бесконечно плохо. Вот только как давно меня стало развозить с бутылки вина? Опустим, конечно, факт пустого желудка.

Я так пьяна, что меня не заботит ничто. Ни где я, ни что со мной происходит [в какую бездну я качусь на охренительной скорости, если быть точнее], ни кто я сама в принципе сейчас. Ну, кроме этого предательства, ибо это красная нить, которая пролегает через последний день моей жизни и будет пролегать еще непонятно сколько времени. День, который кажется вечностью и который меняет свою продолжительность то растягиваясь как кисель, то сжимаясь как пружина.

Я потерялась во времени. День, ночь, утро, вечер — мне было абсолютно всё равно. На улице темно, но в нашей полосе зимой постоянно темно, поэтому я без понятия, который сейчас час. Мне всё равно. Мне всё равно, что происходит вокруг меня. Мне всё равно, что на телефоне миллион, наверное, смс и пропущенных от всех тех, кто мне не нужен сейчас, а в ноуте вся почта завалена. Мне всё равно, что я не говорила с мамой сегодня. Мне всё равно.

Я осознаю, что лежу на кровати уже некоторое время и раз за разом набираю его номер, но каждый раз скидываю, натыкаясь на механическое «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Я набирала и набирала номер. Слышала снова и снова этот механический голос. Пока в какой-то момент не психанула, не прокричала в трубку со всей своей пьяной злостью: «Да пошел ты нахуй, абонент», и не зашвырнула телефон об стену. Он лишь пискнул и погас. Ну и пофиг.

Я рассмеялась. Громко, заливисто, неожиданно для себя самой я рассмеялась так, будто в какой-то момент мне стало легко и спокойно, будто ничего не было, а я лежу здесь пьяная просто потому, что мне скучно, а дома оказалась бутылка вина.

Успокоить истерику получилось не сразу. С пару минут я просто истерически гоготала как припадочная и не могла остановиться. Да и то остановилась я только тогда, когда увидела на пороге комнаты Решета. Опаньки, у меня уже белка?

— Ки-и-ит, — неожиданно заметив Никиту, я протяжно произнесла его кличку и протянула к нему руку. На большее в моем перепившем и голодном организме не хватило бы сил. Я даже не думаю о том, как он оказался в моей квартире. Просто оказался и всё. Как всегда в самый нужный момент, когда он нужен как никто другой. Порой мне всерьез кажется, что мы чувствуем друг друга на каком-то особом уровне. И это необъяснимо. От одного объятия с ним мне становилось легко. От одного присутствия рядом становилось хорошо. Будто всегда все частички пазла собирались воедино. Я не помню себя без него, кроме пары пятен воспоминаний из глубокого детства. Кажется, что он был в с е г д а.

— Меня предали, — я всё так же смеюсь как истеричка. Будто мне хорошо, будто это всё не обратная сторона вымотанных и вытащенных из меня окончательно нервов. Если бы не размазанная по щекам тушь, которую мне было днём абсолютно впадлу смыть нормальным образом, можно было бы подумать, что всё нормально. Но сейчас всё выглядело так, будто мне окончательно снесло крышу и будто я сошла с ума.

— Он оказался женат, представляешь? Же-нат, — я бросалась в Кита тезисами, короткими обрывками фраз, зная прекрасно, что он всё поймет.

— Это ж какая я сука, что рушила семью, представляешь? — я подняла на него свои пьяные щенячьи глаза, все так же лежа на кровати и прекрасно понимая, что я обессилена и просто с нее не смогу встать сейчас.

— Хотя нет, это он козёл, — я повторяла ему то, что бормотала буквально несколько часов назад... наверное. Я не уверена. Я сейчас ни в чем не уверена. — А сейчас он даже трубку не берет. Ки-и-ит, что мне делать? — я перевернулась на бок и с трудом сфокусировала взгляд на Никите. Мне сейчас так нужен был его совет, потому что сама я мало того, что ни черта не соображала, так еще и была раздавлена катком себя самой.

+1

5

«давай взлетим выше неба?
только оденься теплее.

там очень холодно,
но среди людей всё равно холоднее.»
х х х

прекрати, пожалуйста, держаться за людей.

как бы сильно ты не любила человека, не смей держаться за него, не делай его смыслом своей жизни. он обязательно тебя предаст, а я в конечном итоге сяду за всех избитых мною глупцов. вспомни школьные годы, наши первые тусовки, когда ты велась на дешевые неопытные подкаты, делала так, чтобы девочки завидовали, а я потом вытаскивал тебя из-за запертых дверей, разобранных постелей, чтобы только сказка твоя не закончилась фатальностью. ты не стала шлюхой, ты осталась нетронутой. и в этом немного и моей заслуги.
но я никогда ничего взамен не просил. 
я всегда только просил тебя не связываться не с теми людьми, не верить их словам и даже действиям, не верить деньгам, возрасту и их логике. не верить им ни за что.
не нужно, правда, я гарантирую тебе, что привязываться к кому-либо – больно. настолько больно, что ты не будешь чувствовать физической боли.

не держись за людей, если ты им не нужна, уходи от них, не возвращайся, не нужно этого.
я прошу тебя, уважай себя, имей гордость, не унижайся ни перед кем.
чувства со временем ослабеют.

не держи никого, не держись сама.

заливистый и нервный смех заполнял пространство. отражался от стен каждой комнаты и рассыпался бисером по полу. я помнил каждый угол этой квартиры. я помнил, как тётя Лусинэ встречала меня на пороге, всплескивала руками и велела мыть руки, чтобы покушать всем вместе. я помнил, как Вера выходила и улыбалась с фразой - а, это ты, привет, - и уходила. потому что она взрослая, ей с нами не интересно. ей с нами не_должно быть интересно.

я тихо опустился на край кровати. сломал своё тело напополам, упираясь локтями в колени. тяжело втягивая ноздрями воздух и впитывая вместе с воздухом все фразы, которые мне бросает в затылок Карина.
я зол.
я чувствую, как ярость снова растекается по моим усталым жилам. я чувствую, как немеют мои руки, хочется рычать и бить в стену. хочется развернуться и вцепиться в тебя. вцепиться в твои угловатые плечи, растрепанны волосы и вытрясти из тебя всю дурь, которую ты умудрилась накопить, пока меня не было рядом.
и я не выдерживаю.
впиваюсь в тебя сначала резким взглядом, а затем хватаю за руки и тяну на себя. никакого сопротивления, только то, как я сейчас решаю. тащу на себя, скидываю с кровати и тащу, прижимая к себе из комнаты. двери поддаются мне быстро, я точно знаю куда идти. одно движение и твоё тело ломается в моих руках слишком просто, ноги не выдерживают амплитуды и ты падаешь на колени, цепляясь тонкими пальцами за отворот ванной. холодная вода охлаждает мне руки, обжигает своим холодом, растекается по еще сухим волосам, которые локонами соединяют мои татуировки.
кричи. я не слышу.
сжимаю челюсти до желваков, сильно зажмуриваюсь, но не отступаю от этого, пока ледяная вода еще стекает по моим уже онемевшим пальцам.

ты снова задела меня за живое.
ты оживила во мне всё мёртвое.

я бросил душ в ванную с грохотом, отпустил тебя, и просто сел на пол, упираясь затылком в стиральную машинку.
я не могу без тебя дышать. без той девочки, что кормила меня бутербродами. без той девочки, которая прогуливала физкультуру и просила, чтобы я поговорил с папой. без той девочки, которая пряталась от меня, а не от своего парня, чтобы я не узнал, что куришь. без той девочки, которая была со мной рядом, когда мир дал трещину.

а тебе когда-нибудь не хватало кого-то настолько сильно,
что это буквально причиняло   б о л ь
?

+1

6

«Ты только мне ничего не говори.
Со мной  г о р и.»

Кит приближается ко мне. Молчит. Садится на край кровати. Молчит. Я смотрю на него мутным взглядом, стараясь сфокусировать взгляд. Меня начинает напрягать его молчание, но я знаю, что задавать вопросы, как-либо пытаться его разговорить — абсолютно бесполезное занятие. Если Кит не хочет говорить, он не будет говорить.
Да и что бы он мог сказать? Мне не нужна была жалость. Мне не нужно сочувствие. Мне нужен смысл жизни дальше, толчок, который вытащит меня из этого дурацкого омута. И он это знает. Кит всегда знает, что мне необходимо в конкретный момент. Даже лучше, чем я сама.

Всё, что происходило после, мой пьяный мозг воспроизводил вспышками.
Вспышка.
Я чувствую руки на своём теле. Чувствую, что меня буквально сгребли в охапку и куда-то тащат. Я не сразу понимаю, что это Кит.
Вспышка.
Я врезаюсь верхом живота в холодный уступ ванны, инстинктивно вписываясь в него еще и руками, чтобы не было так больно. Колени подкашиваются, я сползаю немного вниз, стараясь удержать равновесие.
Вспышка.
Мою голову пронзает ледяной холод, буквально достающий до мозга. Я не сдерживаюсь и начинаю кричать. Я покрываю Кита всеми возможными бранными словами, пытаюсь махать руками и задеть его, заставить отпустить. Но мои попытки тщетны. Я буквально ору на него, не понимая, зачем он меня мучает сейчас.
Вспышка.
Вода останавливается, душ падает, звонко оглушая. Соприкосновение душа с ванной, кажется, окончательно приводит меня в чувства.

Я сползаю, мои руки безвольно падают, соприкасаются с полом и еле-еле на него опираются. Я пытаюсь отдышаться, мне отчаянно не хватает воздуха. Я разворачиваюсь к Киту.

— Так, ладно, — хриплю я севшим голосом и откидываю длинные мокрые волосы назад с лица одной рукой, а другой провожу по влажным от воды. Захожусь приступом кашля, таким сильным, что на мгновение чувствую себя туберкулезником. Складывается ощущение, что я просто выплюну сейчас свои лёгкие. Мой голос, кажется, решил, что на сегодня с меня хватит криков и что он окончательно от меня сваливает. Окей, я похриплю, мне не привыкать. Разве что голос я обычно прокуриваю, а не срываю.

— И зачем ты это сделал? — задаю я абсолютно бесполезный вопрос. Знаю, что Кит если и ответит мне, то только взглядом. Я поднимаю руки, завожу их за голову, собираю волосы воедино и завязываю из них узел, который почти тут же распадается. Ну и ладно, и так сойдет. Всё равно по ним стекает вода так, что в капюшоне толстовки сейчас возникнет мини-филиал океана.

— Ладно. Ничего не говори, — я машу рукой и пересаживаюсь поудобнее. Но поудобнее не получается, поэтому я переползаю и сажусь спиной к Киту, прислоняясь к его коленям спиной. Он снова был рядом. И он прекрасно знает, что мне важнее всего присутствие человека рядом в трудную минуту. И нынешнюю реально было назвать таковой.

— Мне уже лучше, — я констатирую факт, хотя меня саму всё ещё бьёт дрожь от холодной головы. Но он понимает, про какое «лучше» я говорю. — Спасибо, — на этом моменте голос окончательно меня покидает, поэтому я просто шепчу. Спасибо, что вытащил меня из омута. Спасибо за то, что рядом. Спасибо. Он скажет, что спасибо за такое не говорят, а я скажу. Я всегда говорю.

Слова были сейчас не нужны. Хотя даже в моменты, когда они не нужны, порой стоит произносить правильные вслух, верно?

+1

7

я помню, как я люблю рассуждать о том, что будет, когда настанет день и мы вырастим. я точно говорил, что стану тебя чуть реже видеть, но я всегда был уверен, что так и будем вместе мечтать и верить в чудеса, но никогда никому об этом не говорить вслух. я помню тот день, когда мы гуляли до утра, а затем пошёл ливень и мы вымокли насквозь, шли по улице вдоль дороги, ты смеялась на всю улицу, изредко стуча зубами от холода. я накрывал твои плечи своей кофтой. она была тоже мокрая, но так хоть немного защищала тебя от ветра.
мы были мокрые и счастливые. с твоих волос капала дождевая вода, а по рукам бежали мурашки.

а что сейчас?
мы сидим и даже не пытаемся собрать себя в подобие человека. сидим на холодном кафеле. по нашим рукам стекают ледяные капли. ты прижимаешься к моим коленкам, тихо шепчешь что-то, дрожишь. сейчас бы упасть на постель и просто забыться сном до утра.

помнишь то утро после похорон? я вдыхал запах твоих волос и хотел забыться. ты не дала мне переступить черту. я благодарен тебе за это больше всего на свете. потому что сейчас бы я не сидел с тобой в этой квартире на холодном полу и чувствовать своими коленками, как ты дрожишь. поддеваю своими пальцами толстовку на тебе, чуть тяну её вверх по твоей мокрой спине.

- залезай в ванную, - говорю я, толкая чуть вперед коленом.
я снимаю с себя одежду, оставаясь в одних трусах, затыкаю слив и включаю горячую воду.

хочется забыться в теплой воде. просто поддайся мне. да, наверно, это слишком интимно для двух друзей, но это уже так привычно, когда ты раздевал её пьяную, переодевал в пижаму, лишь бы родители не спалили. она мазала все раны на твоём теле, видела тебя любого, даже опустошающего свой желудок за углом школы. вам уже нечего скрывать. провожу пальцам по твоим татуировкам и улыбаюсь уголками пухлых губ. я помню, как ты сказала, что это чертовски, сука, больно, но так надо, чтобы меня поддержать. да и вообще-то так модно. я держал тебя за руку, а ты впивалась ногтями в неё так сильно, что я не чувствовал её уже через минуты две после начала. ты плакала от боли и улыбалась от гордости, что ты такая храбрая. молила меня о водке, чтобы не чувствовать боли, а я поил тебя крепким кофе, потому что нельзя пить. и вот сейчас ложусь в ванную, ты ложишься, прижимаясь к моей груди спиной.

давай я тебя согрею.
горячая вода залезает под ребра от перепадов температуры. я зарываюсь носом в твою макушку, прижимаю тебя крепче. я хочу тебя укрыть от всего того, что иногда разрушаю в твоей жизни и сам. всё это похоже на сон, в моих глазах туман или дымка, я хотел бы не просыпаться. ты не говоришь громко, почему-то шёпотом - я благодарен тебе сейчас за это. ничего не способно вывести меня из этого эфемерного состояния. 
это не я, не ты, нет.
н е т
сейчас я очень отчетливо вижу, что каждый день, каждое мгновение мы были друг для друга не просто телами, которые всегда держались за руки. мы были полными дополнением друг друга. мы вместе курили за школой, а потом я тебя отучивал, вот только ты до сих пор продолжаешь к ним прикладываться, словно в них есть спасение. блажь. мы так яро тушили о столешницы сигареты в пьяном угаре, словно вся наша боль была в них. самообман.
было бы здорово сейчас вернуться на тот миг, когда наши жизни переплелись. я так часто вспоминаю тот день, когда мы познакомились, за последние двадцать с лишним часов. я видел твоё детсткое лицо так явно, когда бил твоего предателя.
он предал тебя. а я ему отомстил.

сейчас бы ничего не говорить. лишь дышать вместе. я подстраиваюсь под твоё дыхание, прижимаю тебя еще крепче. ты почти перестала дрожать. пожалуйста, не верь больше ни в какую любовь. вот мои руки, хочешь, я буду тебя всегда обнимать? хочешь, я буду рядом чаще? хочешь, я вернусь и снова изобью его?

я останусь жить с этими мыслями, смирившись.

- он не берет трубку, потому что не может, - вдруг говорю я, а затем сжимаю тебя крепче.
я знаю, что ты сейчас возненавидишь меня.

0


Вы здесь » [районы-кварталы] » [сегодняшний день] » [жечь нервы до тла]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC