Администрация

Кирпич Районный Ши Рен


Новости:
12.02.18 В честь Дня всех влюбленных городским любовным посланиям открыты все стены района. Не пропускайте возможность признаться объектом ваших воздыханий - ведь для этого и существует [любовь на районе]! И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [сегодняшний день] » [я тебя замучаю любовью могучею]


[я тебя замучаю любовью могучею]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://www.inspirefirst.com/wp-content/uploads/2015/03/bare_usa_project_01.jpg
7 февраля 2018: заброшенное здание, сумерки, заморозки. И музыка из Бенни Хилла на фоне.
По крайней мере, в голове у тех, кто гонится сейчас за несчастным котенком, за которыми гонится несчастный сторож, за которым... Впрочем, хотя бы за кем-то никто не гонится.

Ада Теплицкая и Сашок Ларин

+3

2

После довольно скучного января февраль начинается сумасбродно. Адке феерически везёт на всё — и на знакомства, и на курьёзные ситуации, и на пьянки, и на, - смешок, - помойки. То котёнка вытащи, то мусорщику помоги, то ученика послали ведро выносить, а он ногу сломал и теперь готов познавать математику с удвоенной силой. Так что денег хватало теперь даже с избытком, можно было пойти и купить наконец новую планку оперативки. Или новые наушники, а то эти от местных энских морозов совсем с ума сошли и отказываются работать.

Адке феерически везёт и на собственные падения, поэтому она недовольно фырчит, когда в очередной раз поскальзывается на льду — конечно, зачем убирать лёд, давайте люди тут все ноги переломают, да? — и пребольно падает на пятую точку. У неё, в отличие от фитоняшек в спортзале, на ягодицах нет такой впечатляющей мышечной прослойки. И жира, в общем-то, тоже нет, ничего нет, поэтому падать и греметь костями очень неприятно. Даже если на куртку.

Адка собирается в кучу и бредёт мимо серых панельных многоэтажек, грустно размышляя на тему того, что пейзажи тут хуже, чем в спальных районах Москвы. Там хоть жители детские площадки раскрашивают в жизнерадостные цвета, а тут пятьдесят оттенков серого и это ещё хуже, чем этот дурацкий порнороман.

У Ады в наушниках Les Friction, и под них её сплин распускается ещё лучше, захватывает своими дымными щупальцами, заставляет хмуриться и тосковать, думать о том, почему мир так несправедлив. Думать о том, что в этом городе нет вообще никаких перспектив. Дни идут, а Адке хочется на стену залезать и выть на луну; вот только с появлением Лебовски жизнь становится светлее и веселее. По крайней мере, когда чёрная мелкокалиберная пантера взлетает по её ноге наверх на раз-два-три, грустить и задумываться как-то не с руки. Получается только громко ругаться и обещать оторвать уши.
Чего она, конечно, никогда не сделает.

Who will save you know... — звучит в наушниках, когда заблудившаяся в своих мыслях Темницкая видит чьи-то ботинки метрах в двух впереди. Она медленно переводит взгляд с дороги и ног на то, что выше, собираясь попросить отойти (лезть в сугроб высотой в две трети её роста с узенькой тропинки Аде, честно говоря, ужасно не хочется, хоть, возможно, и придётся).

Смотрит. Очень внимательно смотрит.
Несколько раз растерянно моргает, тянется потереть глаза: потому что образ стоящего перед ней молодого человека очень удачно накладывается на образ недельной давности. Выглядит он сейчас, правда, несколько менее официозно.

И снова мнётся на одном месте.
На "Tell the world I’ll survive" Адка дёргает за провод, вытаскивая капли из ушей и наматывает наушники на кулак, за три шага приближаясь на расстояние, достаточное для разговора.

— Снова Вы? — она даже немного улыбается, — Вот так встреча, — и хочет уже коротко ввести в курс дела, как там поживает их найдёныш - строго говоря, его найдёныш - и что у него всё хорошо, когда осознаёт, что парень мнётся тут, кажется, не просто так. По крайней мере, изображать жену Лота перед дыркой в заборе, за которой виднеется какой-то мрачный недострой, от нечего делать же никто не станет?

— Что-то случилось? — Адка приподнимает брови, уже думая предложить помощь, когда краем глаза замечает мелкие свежевытоптанные следы. Кошачьи, очевидно. Даже, можно сказать, котёночьи. Адка страдальчески стонет, не сумев сдержаться — это уже сюр какой-то, — Что, серьёзно? Опять?

Наушники в чехол, чехол в сумку, и Адка протягивает парню руку, и помощи, и в качестве знакомства.
— Ада. Ну что, идём спасать очередное дитя любви? — и плечом поводит, мол, справимся же, да? Нам-то ведь не впервой уже.

Отредактировано Ада Теплицкая (2018-02-03 01:31:32)

+3

3

— М-м-м-м, — отвечает ей первым делом молодой человек, как будто подгружая новый кусок реальности: вот он стоял, значит, один среди сугробов, думал, стоит ли ему лезть за котенком прямо сейчас и можно ли оставить портфель с тетрадками в сугробе, или они промокнут, а вот уже, значит, рядом с ним стоит его недавняя знакомая и говорит с ним так, как будто они давние друзья.

— М-м-м-м, — повторяет он, моргает медленно, а потом расползается в улыбке. — Сашок. Приятно.

Он крепко пожимает протянутую руку (девушка негромко ойкает, и он улыбается шире, зато теперь немного виновато). Потом переводит взгляд на забор. Он уже осматривался: нормальных ворот при быстром осмотре не нашлось, а отходить далеко — так и охране попасться можно. Если тут вообще есть охрана. Зачем охранять эту рухлядь?

— Вообще не впервой, это верно, — улыбается он, вспоминая первую их встречу, — Я тут, это, не то чтобы прям собирался затевать крестовый поход, но коли вы... ты? Если удобно. Готова. Кхм.

Вопрос с портфелем все еще был не решен. Вот даже вопроса с тем, как перемахнуть через забор и как пойти выручать котенка из этого богом забытого места не стоял. И новых джинс не было жалко, в конце концов, ну зашьет, ну купит потом новые...

Сашок кивает на забор, смотрит, немного прищуриваясь, на здание за ним. Забор, конечно, высоковат, но где наша не пропадала. Дырка в заборе слишком маленькая, чтобы пролез не только он, но и эта девушка. Особенно так, чтобы не порвать куртенку. Вот котенок — котенок, тот пролез, ему-то что. А им только по верху...

Здание мрачное, темное на фоне выглядывающей луны, спрятанной стыдливо наполовину за облаками. И, главное, всего февраль, ну куда так быстро темнеет?

— Перелезешь или подкинуть? — спрашивает он, глядя вниз на девушку. Потом закидывает, не глядя, свой портфель прямиком через забор, не спрашивая, и подставляет руки в перчатках, чтобы она на них встала. — Да ты не бойся, я физкультурник. Ну, в смысле, физру преподаю. В смысле, в школе.

+3

4

Адка осторожно, украдкой потирает руку, размышляя о том, можно ли рукопожатием сломать косточки. Судя по ощущениям, очень даже можно. По крайней мере, ладошка после мощного рукопожатия побаливает.
«Са-шок. Ага. Ну, хорошо?..». Адка оглядывает забор внимательным взглядом. Он не очень похож на Джомолунгму, которую требуется покорять со специальным снаряжением. Обычный такой забор. Даже без колючей проволоки.

Адка вспоминает школьные дни и слегка усмехается. Прыжки к Аньке в квартиру через балкон сложно забыть, как и эти их экспедиции с ребятами из старших классов, которые «за поцелуй» (от Аньки, конечно, не от Адки же) соглашались провести на окрестные крыши. Было время, ага. Почти преданья старины глубокой, и куда всё делось.

Двухминутного диалога с Сашком Адке хватает, чтобы мысленно окрестить его камушком: он, в общем, не то чтобы быстро соображает. Честно говоря, совсем не быстро, для Адки с её повышенной мозговой деятельностью и ускоренным восприятием информации это вообще выглядит как... ну, вроде фильмов в слоумоушен. Завораживающе и о-о-очень медленно.

«Хорошо котёнку», — думает Адка, выслушивая пассаж про физкультуру в школе.
Повторяет сначала про себя, затем вслух: — Физкультурник, значит. Физ-ру преподаёшь. В школе. Ну ага.
И смеётся звонко, легко пружиня на замке из рук и без особых усилий перебираясь через забор — сюда руку, здесь ногу перекинуть, а здесь спрыгнуть в глубокий рыхлый снег, как на матрас, мягкая посадка. Опыт не пропьёшь, не проешь и не потеряешь в Н-ске (и его даже не смогут украсть!). Особенно когда ты ещё и физику знаешь, и можешь в понимание приложения сил.
Ада только цепляется слегка джинсами, но даже не рвёт — так, одну ниточку слегка потянуло, даже от когтей Лебовски и то больший урон по крепости брони. А уж по хп у него вообще несравнимо больший.

Адка выуживает портфель Сашка из снега и отряхивает его (жалко, Адка не любит, когда портятся вещи, особенно - хорошие), отряхивается сама от снега, который осел после прыжка на штанах и ботинках, чуть подпрыгивает, смешно дёргая руками — пингвин, как есть пингвин, — пока её новый старый знакомец перебирается через забор, и подтягивает собственный рюкзак поудобнее, чтобы не мешался.

— Этот ребёнок твой, я одного-то еле прокормлю, — и помахивает эдак невзначай портфелем, который очень удобно уместился у неё в руке, — А ещё я сегодня оруженосец. А ты, очевидно, главный спаситель.

«Вперед, фас!» — мысленно комментирует Адка всю ситуацию. Нельзя так, конечно, но она же не со зла, просто Сашок и правда похож на большого такого пса, с дурнинкой в глазах и бешено колотящимся хвостом. Желательно, ещё и лохматого, честное слово, очень похоже.

— Идём, в общем, — Адка кошачьи следы видит на раз, котёнок побежал куда-то вглубь дома. Адушка пробирается под недоубранными строительными лесами, лезет в дверной проём, оглядывается в темноте. Вообще-то тут довольно мрачно. И немножко отдаёт фильмами ужасов — луна, недострой, балки всякие, шорохи непонятные, компания, в принципе, тоже не очень понятная. Вот дёрнул же её черт лезть помогать. Что, скучно жилось, что ли? Ада дёргает парня за рукав, — У тебя фонарик-то есть?

Чип-Чип-Чип-Чип и Дейл к вам спешат, Чип-Чип-Чип-Чип и Дейл лучше всех! Адке нужна шляпа, а нос у Сашка достаточно красный и так. Рубашки только не хватает. С другой стороны, может, там, под слоем верхней одежды что-то такое и есть — февраль же на дворе, холодно вообще-то.

+3

5

Сашок натягивает шапку на затылок, оглядываясь вокруг. Во-первых, загораживает обзор, во-вторых, это немного помогает думать.

Фонарик тут явно не помешает: если на улице еще оставалось  что-то из света, то тут хоть глаз выколи. Только и есть — свет в оконных проемах, прямоугольных и где-то в сеточку, а где-то на верхних этажах, видимо, и вовсе пустых. Белый, почти мистический свет, темные тени, залегающие между светлыми проемами...

— Хоть волнуйся, нет ли тут Вашта Нерада, — говорит себе под нос Сашок, а потом лезет в карман куртки. Куртка новая, приобрел на второй год жизни в N-ске. Ну, то есть как приобрел и как в N-ске — катался в Москву на праздники, они только недавно с Гришкой и Аришкой снова начали общаться. Те все еще дулись, но пламя пожара уже не горело. Поэтому стоило Сашку появиться у них на глазах, его потащили по магазинам. Поэтому теперь у Сашка была новая шапка даже с каким-то лейблом, новая куртка и, зачем-то, запонки. Сашок сразу сказал, что ему запонки ни к чему, на что Ариша сделала своими тонкими бровями какую-то магию, и вот уже летом Сашок снова едет в Москву хотя бы на пару недель. Как так вышло, Сашок не понял, но, видимо, не его это ума дела, тем более, что в Москве он снова будет жить у ребят.

— Есть в телефоне. Не бог весть что, конечно, — дергает Сашок плечами и улыбается, выуживая телефон. Луч света кажется в старом темном доме действительно ярким. Сашок ведет вначале им по полу, царапает по стенам, на которых видны то замазка, то кирпичи, потом — светит прямиком на свою новую знакомую. Ада, значит. Она выглядит в свете фонарика какой-то ужасно милой и маленькой, как одна из его старшеклассниц. — А котенок, понятно дело, мой. Тебе, небось, мамка не позволит еще и второго у себя оставить.

Он, конечно, шутит, проходя мимо Адки и толкая ее дружески в плечо на этих словах. Но еще и проверка: а если и правда школьница? Если не узнал кого-то из своих, или новенькая  и только перевелась? Он-то в старших классах не ведет на постоянке, черт их знает... Тут, конечно, была неподалеку еще школа, но Сашок сомневается, что туда кого-то в принципе отдают, если есть возможность этого не делать, да и в таком случае тем более. А ну как он застрял тут с ребенком. Вроде и не страшно, раз он тут тоже есть, а вроде — в заброшку, вот, пошли. Опасно. И она по ночным улицам одна широебится. Тоже нехорошо, вдруг, семья неблагополучная, вот и лезет на рожон? Нельзя терять бдительности никогда.

На первом этаже да рядом со входом — видны следы котенка по остаткам снега. Он, кажется, отправился отважно покорять верх. Следы из снега заканчивались в трех шагах от двери. Дальше — начинались из пыли и известки. Сколько лет в это место никто не заходил?

Здание выглядит очень... Советским. Да и откуда взяться в этом городе чему-то не советскому? Вот уже двадцать лет как на город никто не смотрел. Ни правительство, ни  застройщики. Открывать здесь крупный бизнес? Открывать здесь хоть какой-нибудь бизнес? А еще рыночная экономика, тьфу. Сашка устраивает, конечно, всяко лучше, чем Москва и ее бешеный ритм. Только многим здесь было делать нечего, это Сашок понимает.

Он оглядывается на Адку, дергая плечом, мол, ты идешь за мной или остаешься тут? Со стороны, наверное, выглядит хорошо, хоть снимай: проем со светом был у него за спиной, впереди — коридор с маячавшей лестницей за дверным проемом, да он сам немного освещается спереди своим же фонариком. Сашок улыбается, подмигивая.

Отредактировано Сашок Ларин (2018-02-03 18:52:59)

+2

6

Адка дергает плечом — фонарик в телефоне это вам не какой-нибудь фонарь в тысячу люмен. Хотя, впрочем, кто знает, сколько у него там люмен, если подумать. Адке становится нервозно — темно, тихо, холодно, поди пойми, спину продирает морозом, создавая полчища марширующих по коже мурашек, от того, что на улице февраль, или от страха?

Но реплику Адка оценивает верно, мысленно проставляя Сашку плюс несколько баллов в сторону интеллекта: оказывается, Сашок просто очень медленный газ, так что, в принципе, жить можно. Если осторожно. Вдох-выдох... Вдох-выдох. Адка успокаивается, делая эти свои дыхательные упражнения, которым научилась у Аньки: ту занесло к каким-то йогам, и она там застряла напрочь, чуть ли не в сыроедение ушла, но в Москве-то что, в Москве и не такой дурью маяться можно. А попробуй вот в Н-ске сыроедением заняться — а потом нарвись на местных гопников в подворотне и попробуй от них сбежать. На сыроедческой системе питания-то... Но упражнения Аня выдала действительно неплохие, успокаиваться помогают на счёт четыре спустя минуты полторы.

— Руки у неё короткие, — отшучивается Адка, верно оценив посыл, и добавляет, — Из Москвы дотянуться, чтобы мне что-то запретить. Мне уже всё можно, Сашок, даже залезать в заброшенные недостройки со всякими хорошо если не маргинальными элементами.

Правда, в США вот ещё не всё можно, там с двадцати одного года совершеннолетие. Но они-то в России, восемнадцать Адке уже есть, так что действительно всё можно. Вообще всё.
Адка невольно ухмыляется, вспомнив, что возраст сексуального согласия в Российской Федерации - это шестнадцать лет. Оценивающе косится на своего спутника — на такого старшеклассницы вешаться должны. Большинство подавляющее, по крайней мере, не всякие извращенки, кому подавай разговоры за Ницше, Маркса или гипотезу Римана. Или, например, обсуждать существование и гладкость решений уравнений Навье-Стокса у десятиклассниц желания, скорее всего, не возникает. Вот и пугается, что нашёл ещё одну такую школьницу на свою голову.

Только Адка сама этим самым ученикам начальных, средних и старших классов химию с физикой объясняет. И математику. Потому что её столичных знаний вечной отличницы явно хватает, чтобы наверстать пробелы в знаниях местных Митрофанов. С лихвой, надо отметить, хватает.

— Я репетитор вообще. Сама школьникам в голову вбиваю азы химии и физики. И математики. Так что, как говорится, обращайтесь, — они идут по следам котёнка, как охотники по обломкам веточек в поисках диких зверей. Смешная ситуация. Адка втягивает голову в плечи от невнятных шорохов — ей неуютно — но ни писком не показывает этого своё ощущение. Она сильная, взрослая, матёрая... Ага.

Честно говоря, здание не выглядит самым надёжным в мире. Местами осыпается прямо им на голову кусками штукатурки, и со стен пластами отваливается шпатлевка, поднимая облачка строительной пыли, когда они не очень удачно проходят мимо. Эта пыль забивается, кажется, везде, и Темницкая чихает недовольно. Тьфу на вас.

Картину маслом Адка оценивает поднятым вверх большим пальцем — известный жест, в их культуре означающий совершенно однозначное «класс», и ужом протискивается в проём мимо Сашка дальше по коридору.
— Дальше-то куда, а? — начинает ворчать Адка, но слышит недовольный, даже болезненный кошачий писк слева по курсу. Она очень быстрым шагом идёт туда, пропуская первую и вторую дверь по коридору, останавливается перед следующей, пошарпанной и покоцанной. Снизу, ближе к плинтусу, внушительная дыра, только вот открываться дверь, судя по перекошенным петлям, явно самостоятельно не будет, даже если тут орать «Открывайся, Сезам» полтора часа. Ада смотрит на Сашка снизу вверх и кивает.

— Ну что, физкультурник, показывай силушку свою богатырскую, — ехидно-ехидно щурится и широким, гостеприимным таким жестом указывает — вперёд, мол. Я в мусорку лезла, а двери ломать — явно не её прерогатива.

Отредактировано Ада Теплицкая (2018-02-04 00:07:29)

+1

7

— Что, ты у нас по мусоркам, а я по взлому?.. Я запомню на будущее, — смеется Сашок, и смех разносится по пустому помещению эхом, долетая чуть ли не до последнего этажа. Он тихонько ойкает, подмигивает Аде. Адке. Она скорее Адка, чем Ада. Интересно, какое у нее полное имя?.. Аделаида? Аделия? Аделина? Просто Ада?

Он садится рядом с дверью, для начала просовывая в дырку голову. Голова в дырку влезает. А ну как ничего не надо выбивать, может — хватит просто запустить туда руку и поймать котенка, если тот рядом с дверью?..

Конечно же, им не везет. Сашок поднимается с колен, отряхивая брюки рукой, не занятой телефоном. Он вначале вообще думал какую-нибудь музычку включить, даже нашел — из Бенни Хилла. Юмор старый, зато надежный. Но в итоге решил не включать. Во-первых, можно спугнуть котенка. Во-вторых, мало ли кто тут еще есть, и так своими голосами и топотом могут привлечь внимания. Если что, отобьются, конечно, или Сашок собой испугает, если подростки. Но лишнего шуму им точно было нельзя. А жаль.

Это было и просто прикольно бы, и — немного успокоило бы Адку. Сашок старался не спешить и следить, чтобы Ада не пропадала из поля зрения. Ей, кажется, было нервно. По крайней мере, она то и дело ежилась и передергивала плечами, передергивала решительно, но очень хотелось то ли сжать ее плечо, мол,  тихо, живем, все ок,  то ли — правда отстать от нее, а потом выпрыгнуть из-за угла с "бу!", подсвечивая лицо фонариком снизу. Разумеется, Сашок не делал ни того, ни другого.

Сашок на всякий случай дергает дверь. На себя. От себя. Судя по петлям, надо от себя. И то хлеб. Он попытался представить, как бы сейчас пытался выбить дверь, которая должна еще и открываться в другую сторону. Он, конечно, старался поддерживать форму, но он всего лишь скромный учитель истории, а никак не громила, который может выбивать двери.

Почесав нос, Сашок пытается ухватить дверь вначале за ручку и дернуть вверх, надеясь, что это что-то поправит в механизме. Разумеется, это не помогает. Выбивать? Так дверь наехала, кажется, прямиком на стенку. Тут только если в щепки. Хотя дырка-то внизу как-то пробилась, значит, не такая уж и сложная задача. Чай не сталь, а какое-то дерево, да еще хлипкое...

— Интересно, кто вообще оставил этакую дырку? — задумчиво изрекает он, глядя на Адку и ногой залезая в дырку. Все еще хочется сделать пресловутое "бу", но он держится.

+2

8

Сашок весь такой. Местный, кажется, с каким-то при этом то ли столичным, то ли заграничным налётом — и курточка фирменная, и стрижка такая, с намёком, да стильная, улыбка вполне себе голливудская. А по характеру и поведению — как есть местный, такой весь, основательный, надёжный, даже сельским таким бытовым «а шо нам, прорвёмся» веет. Адке вот как-то даже уютно с ним рядом. Надёжно, именно что. Комфортно. С такими амбалами дружить хорошо — от них подвоха с любовной подоплёкой не ждёшь, от них вообще подоплёки не ждёшь, исключительно понятные и простые, как табуретки.
Те самые, советские. Ага.

И смеется он хорошо. Аде с ним рядом легко улыбаться, а не опускаться в пучины экзистенциальной тоски по несбыточному, как это обычно тут бывает. Она и разучилась улыбаться-то, за эти несколько месяцев, усмехаться только получается, краем губ и так... Неуверенно. А тут вот: вроде уж и антураж не для смеха, а всё равно так и тянет расползтись уголкам в улыбке, чтоб зубы мелкие, ровные, светлого тона (сколько денег отдали стоматологам, чтоб сделать Адке красивую улыбку, в детстве, и не счесть) видно было.

По крайней мере, когда Сашок на коленях просовывает в дырку голову, Адка едва сдерживается от какого-нибудь дурацкого розыгрыша. Ну, дёрнуть его там за что-нибудь. Или за задницу ущипнуть, хотя это, конечно, неудобно. Стоит, подсвечивает своим телефоном ещё, радуясь, что новенький китаец имеет аккумулятор в четыре с чем-то тысячи мАч, и даже местные холода ему нипочём. Чудо-машинка.

— Её, кажется, просто пнули. Видимо, в порыве чувств, — Адка пожимает плечами, разглядывая дверь. Она, судя по излому внизу, очень хлипкая. Её силы, может, и не хватит, а вот Сашок — Адка бросает оценивающий взгляд искоса — вполне себе способен. Ногой, главное, не плечом. — Слушай, не тормози. Ногой попробуй. Под ручкой. Для начала. Она вообще вон.. видишь, полая? Котёнок, конечно, спрячется, потому что будет громко, но не сиганёт же он из окна?

А от сторожей убежим, — мысленно добавляет Теплицкая, прикидывая, есть ли она тут вообще, эта пресловутая охрана. Судя по тому, что они тут шумят и всячески создают помехи в эфире, а на них ещё никто не среагировал, местный секьюрити, если таковой и существует, это дедок лет "запийсят", который еще и успел чекушку перед ножным дежурством опрокинуть. Они тут все такие. Трезвенниками только язвенники, может, и становятся.

Даже Адка — и та не трезвенница. Сашок примеривается — у Адки процессы в его голове иллюстрируются значком загрузки, как у Windows, причем Александер явно не десятка, и даже не Виста, он, наверное, какой-нибудь Windows 95. Адка прикидывает его год рождения и склонна думать, что, в общем, недалека от истины, плюс-минус пара-тройка лет. Статистическая погрешность, обычное отклонение.

После двух ударов сильной мужской ногой и одного толчка хрупкой женской ручкой от двери остаются одни щепки и висящая в воздухе стружка и пыль. Адка заматывает лицо шарфом и проходит внутрь помещения, судорожно пытаясь нащупать в сумке что-нибудь, хотя бы отдаленно пахнущее мясом. «Я же брала утром сэндвичи с курицей. Брала же. Где же они?!» — она шарится рукой по ридикюлю, который является подвидом сумки женской, обыкновенной, в которой целая Нарния и ещё Средиземье можно уместить, если постараться.

Помещение маленькое, но строительного мусора в нём — завались. Оконные проёмы зияют чернотой и белыми танцующими снежинками в пятнах далёких фонарей — красота, да и только. Наконец под руку попадается шуршащий целофанновый пакетик и Адка с радостным йес! выуживает из него кусок куриного филея. Вареного, правда, но мелкой морде для выманивания и этого достаточно.

— И как ты считаешь, в какой из этих дырок он спрятался? — она демонстрирует Сашку трофей, — Будем ловить, на мотыля, можно сказать.

+2

9

— Хорош же мотыль, — улыбается Сашок в ответ и тихо фыркает. — Интересно, что это должно было быть за здание... Ведь не жилое, какое-то учреждение. Поликлиника? Школа?

Что могло оказаться новым в их районе? Вдруг бы — отстроили хорошую школу, по новым стандартам... Теперь уже устаревшим, конечно, но всяко лучше, чем старенькая и разваливающаяся школа, в которой работал Сашок. Конечно, они пытались ее ремонтировать, и директриса — ах, чудесная инициативная женщина, — старалась, как могла. Да только явно не с тем количеством средств, которые выделяли на образование в стране. Хоть правда — становись учителем России, учителем года, чем угодно — лишь бы помочь.

Пыль все еще оседает в темном помещении, окно не сильно помогает: Сашок подсвечивает фонариком, смотрит на танцующие пылинки, которые сейчас похожи то ли на маленьких мотыльков, застигнутых врасплох, то ли на искорки, как те самые, крапивинские.

Почему-то мысль метнулась сразу — как бы если сейчас они переместились в другой мир, вышли бы с котенком, как с проводником, и это был бы уже не N-ск, а совершенно иной город, и там был бы совершенно другой дядя Лада, и другая квартирка, и другая школа, и даже бы родного поселка не было никакого, а мама осталась жить в Испании. От этого немного пошли мурашки по спине, так хорошо представилось.

— Вон, — кивает он Адке на дальний угол, — там наверняка сидит. Там дырка меньше всего, а ему ж страшно... Или ей, — добавляет он задумчиво, пока они медленно крадутся в сторону дырки. Сашок направляет фонарик вверх, свет рассеивается по всей комнате мягким отсветом. Запнуться не должны, а так не спугнут. Это почти охота, думает он с легким азартом, потом думает — как бы котенок не занозил себе все лапки. Такому маленькому занозы обрабатывать — одно мучение.

Давай, давай, давай, приговаривает он про себя, не думая уже ни о каких других измерениях. Давай-давай... Адка старательно манит, подкидывает условного мотыля, и Сашку уже самому хочется есть. Котенок не показывается, зато видны — яркие его глазенки, испуганно на них смотрящие.

Давай-давай-давай...

Адка, не выдержав, кладет приманку на пол. Отходит на пару шагов, чтобы не смущать. Сашок стоит рядом с ней, скрестив пальцы и показав их Адке.

Дальше случаются три вещи одновременно. Котенок мигом выбирается из своего укрытия, хватает кусок филе — чуть ли не больше его самого по размеру, и пулей — пробигает между ними обратно за дверь. Адка издает громкий звук. И Сашок и Адка, не сговариваясь, кидаются следом, чудом не столкнувшись в проеме рядом с отставленной дверью.

Теперь бы не потерять его! Вот же маленький черт!

+1


Вы здесь » [районы-кварталы] » [сегодняшний день] » [я тебя замучаю любовью могучею]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC