Администрация

Кирпич Районный Ши Рен


Новости:
12.02.18 В честь Дня всех влюбленных городским любовным посланиям открыты все стены района. Не пропускайте возможность признаться объектом ваших воздыханий - ведь для этого и существует [любовь на районе]! И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [если бы да кабы] » [это дрифт, детка]


[это дрифт, детка]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

song:
Blake Perlman feat. RZA – Drift
Полина Гагарина – Не пара

http://s7.uploads.ru/JZujl.gif http://sf.uploads.ru/vEDcH.gif
http://s9.uploads.ru/eXN1Z.gif http://s7.uploads.ru/y98Ip.gif
http://s4.uploads.ru/ir2vt.gif http://se.uploads.ru/elQwG.gif

Дата и описание
[ AU - Pacific Rim]
2035 год, Планета Земля.

Ты мне конечно не пара: ты камень, а я бриллиант.
Как неудачный подарок, ты мне совсем не вариант
.

Случайность или нет, но мир трещит по швам, кайдзю опять лезут из-под воды, человечество на грани гибели, а те, кто может это все остановить - парочка хронически не переносящих друг друга идиотов, вынужденных делить на двоих одного Егеря со всеми следующими за этим осложнениями.
Звучит как начало не то хорошей истории, не то дурацкого фильма, не правда ли?

Но лишь с тобою снова я - наивная, невинная, не узнать меня.
Ты мне конечно не пара, но знай, что тебе пара я.

Участники и очередность
Офелия Корхонен (Злобина) & Агнар Отенауи (Ангар)

Отредактировано Анастасия Злобина (2018-02-01 17:52:05)

+3

2

У Офелии Корхонен запястья тонкие, видно каждую венку и, кажется, косточку. Такие ладонью одной обхватить не трудно вовсе, как и сломать, сдавив сильнее. Вот только по взгляду видно – не стоит и подходить ближе, не только касаться, холодком веет и таблички «не влезай - убьет» остро не хватает. Не злюка ведь, пусть и строга, иначе нельзя, если ты Корхонен, а за плечами –династия военных да дипломатов, где-то чуть подальше еще и родство с когда-то монаршей семьей Великобритании.  У нее глаза отцовские, синие, морозно-ясные, прищуренные в раздраженном внимании к жестам стоящего напротив, каждому движению. Ей хочется не здесь уже быть, а спокойно сидеть под боком у Эйнари, кузена и будущего со-пилота, в голове даже ни тени сомнений, что так и будет, что поединок тестовый с Отенауи для галочки лишь, сказал же маршал Блэкридж, мол каждую комбинацию случайную проверить из молодых пилотов. Не ей спорить с маршалом, но знать-то лучше самой, не зря же у них с Эйни столько общих воспоминаний, доверия и свадьба через полгода. И это всяко больше, чем перепалки и острое желание врезать по простоватой харе главного заводилы бессмысленных драк всея Академия, где учились вместе.
  Им говорить нет никакого смысла. Это поднимаясь на корт к Антеро она шутила, косой тугой дергая как хвостом, пусть и разошлись они за четыре удара – всегда знали, что даже при технике схожей, до совместимости еще плыть и плыть. Но и то было ближе, чем до дрифта с нынешним ее противником. Глупость какая вообще, в пару их ставить. Такую ошибку даже инструктора не совершают уже года четыре как, пусть и занятия по рукопашке вместе проходили у девушек и парней. Широкая общественность в курсе – стоит поставить эту махровую иллюстрацию к классовой ненависти в пару, так можно сразу же вызывать медиков, ибо не расцепятся, гоняя друг друга, пока не прольется кровь. Потому, верно, стоит ей подойти к Отенауи, как затихают остальные поединки, слишком уж трудно драться, когда сам косишься в сторону. Все любят шоу и то, что оно последует кажется само собой разумеющимся. Первый день в Академии, когда объясняли ей кто есть кто на потоке и в жизни, за Отенауи закрепилась презрительное «выскочка» и «свинопас». Ей сейчас смешно вспоминать, как недоумевающе смотрела на спокойную обычно Марлен, в голосе которой яд прорезался и что-то так на ненависть похожее, обращенное к стоящим на другом конце зала мужчине и подростку долговязому. В те времена у Офелии бунт во всем был, потому, верно, даже нравился ей так жестко заклеймённый тетушкой мальчишка. До первой шутки о месте женщин нравился, потом же правота старшей леди сомнениям не подвергалась, принятая за истину, дополненная хлесткими «варвар» и «мужлан». И искренне она не понимала девчонок, что велись на это деревенское очарование. Зато понимала желание братьев расквасить рожу ему. Понимала и поддерживала всецело, перехватывая шест в руках удобнее, обходя кругом, словно выбирая наиболее уязвимое место. Свалить его с одного удара было бы красиво, а Корхонен слабость имеет к красивым жестам. Верно, от предков досталось.
  У Офелии Корхонен две капли пота соленого на виске, на предплечье змея свилась замысловатым узором. Эффи сама на змею похожа в высшей мере, кружить перестав, замерла телом всем, готовая ринуться в миг любой, украсить мир алостью крови противника. Жалеть его ей ни одной причины нет, а вот вдарить, зубы передние выбивая, харкать кровью заставляя, есть - улыбка деревенщины ей неприятна, даже призрак ее в дрогнувших уголках губ агрессию будет, заставляя клубиться за щитом самоконтроля, а дерево посоха молнией вспарывать пространство. Чуточку не успела, ушла башка светлая от удара, сохранила целостность черепушки, вызвала едва слышный цок недовольства-совсем Дэмьеновский жест, перенятый во время спаррингов домашних- да новую попытку, на сей раз уже другим концом выданного оружия по ребрам и меньше, чем через три доли секунды. Разница в росте преимущество, но ей привычно – в мире, где мужчины старательно пытались под разными предлогами выселить женщину на кухню, ей приходилось доказывать то, что достойна противникам и выше, не раз, не два на колени ставя, пускай приемчики зачастую и были грязные, словно не Леди высокого происхождения, а выросшая на улице девчонка. Спасибо Дэмьену да его любви погонять младшеньких, когда нелегкая заносит обратно в родное гнездо.

+1

3

Кровь внутри не просто бурлила, она уже закипала. Закипала от удовольствия, адреналина и бешеного драйва. Придя в их мир кайдзю забрали многое – привычную жизнь, крепкие семьи, веру в возможность проснуться завтра. Отенауи, как и многие окружающие его люди, потерял близких людей, а те кто остались живы изменились до неузнаваемости. И пусть кайдзю забрали так много, у них никогда не было возможности забрать у человечества силу к сопротивлению, желание бороться. И Агнар как самый главный задира сей академии не понаслышке знал об этом. Драки делали его счастливым, он не боялся боли, не боялся проигрывать, боялся лишь одного – что перестанет бороться, хуже этого не придумаешь ничего.
Вот и сейчас за спиной шесть боев, он в них победитель, он один из лучших. Он привык быть самым сильным, он привык глотать боль и делать ее своим преимуществом, он привык превращать свое тело в кровавую массу лишь бы достигнуть цели. Викинг. Его Егеря звали так и пусть этот Егерь еще не принадлежал никому, Агнар знал, знал и верил, что должен получить его. Он не выдержит возможные месяцы очередных бессмысленных тренировок в Академии в надежде еще раз пробоваться для того, что бы стать пилотом.  Это как минимум еще три месяца, а потом еще, а потом опять. Нет, он уже достиг предела. Он хочет быть на поле боя, хочет приносить этому миру пользу, защищать семью или то, что от нее осталось, а главное быть настоящей опорой для своего отца, который каждый день сражается с кайдзю, только его кайдзю имеет человеческий облик и зовется семейкой Корхонен.
О как же Агнар их всех ненавидит. Этих наглых выскочек, которые каждую минуту подчеркивают свое положение, они настолько невыносимы, что притащили в академию даже девчонку. Такие девушки с красивым личиком и точеной фигуркой должны быть усладой для подобных ему воинов-мужей, смело дерущихся на поле боя, а не быть еще одной жертвой семьи, которая только и успевает плодиться и размножаться. Корхоненов слишком много и Агнару это даже нравиться, всегда будет возможность кому-то из них врезать, ведь большинство из них слабаки, разве что близнецы могут похвастаться силушкой, но и на тех можно найти управу. Корхонены любят биться грязно и Отенауи это презирает, ведь отец его растил совсем по-другому, но за многие годы учебы, Агнар привык ко всякому, поэтому, когда нужно выйти на поле и встретиться взглядом с голубыми глазищами малышки Корхонен ему это удается. Не стоит обманываться внешностью, она еще та змея, настоящая и подколодная, он знает это, он видел это, он больше не сомневается в этом. На секунду внутренностей касается холодок возмущения и блондин бросает многозначительный взгляд в сторону Блэкриджа, мол какого вообще черта вы творите? Да она и в подметки не годиться для его техники. Да и все знают, что у семейки Отенауи и Корхоненов врожденная несовместимость, которая носит летальный характер. Но они хотят шоу. Они его получат.  Агнар усмехается, а девчонка с места в карьер начинает наступление от которого Отенауи уворачивается. Теперь его черед, и она также ловко уходит от посоха. Несколько минут они кружат друг напротив друга. Многие бои до этого к этой минуте уже заканчивались, но тут было нечто другое, это было похоже на танец, на какое-то странное течение, где они оба движимые ненавистью и силой испытывали терпение друг друга, ища слабые места.
Счет открыт спустя десяток минут. О, Корхонен, а ты оказывается не так плоха. Агнар моментально поднимается с ног, влечимый яростью и удивлением. Ей нравиться это его выражение, а еще похоже, что ей нравиться его новая вспышка ярости, она парирует это всё, а спустя десяток минут счет становиться равным. Сколько они уже бьются? Это что новый рекорд? Если бы Отенауи оглянулся, то понял бы, что никто не может оторваться от этого зрелища, но он слишком занят ею.
Слабый хруст и он внезапно ведет, впрочем, он совсем не расслабляется. Он привык мощной волной прорывать все атаки противников, но она слишком гибкая, слишком ловкая. С такими девушками лучше встречаться в постели, чем на поле боя, но их фамилии заранее определили эту возможность, сделав её смехотворной. Снова хруст и счет становиться равным.
Агнар должен уже почувствовать усталость, но даже если та и пытается достать до его мышц, адреналин ее просто уничтожает. Отенауи чувствует внутри себя удовольствие, он кайфует от этого боя, от той доли ненависти, которая прожигает его изнутри и от возможности столкнуться с кем-то, чья техника боя хотя бы как-то равнозначна ему. Но это не дрифт, совсем нет, это просто как удовольствие, он даже ни на секунду не берет в расчет, что она может быть предназначена ему в напарники. Нет, его просто проверяют и он делает всё, что бы «Викинг» достался ему.
А на равном счете три их бой останавливают, останавливают потому что он становиться уже слишком жестким, подлым и грязным, похоже, что эти двое готовы вцепиться в глотку друг друга, что бы доказать, что победа за ними, но арбитр выносит ничью, будто бы нарушая все правила академии.
-  Нет  такого результата как ничья! Дайте нам закончить бой! – Агнар взрывается бросая посох о пол и взывает к адмиралу, но тот держит себя в руках, показывая, что его решение окончательное. – Я бы победил! Ты прекрасно знаешь, что я бы размазал тебя. – Это уже предназначаться Корхонен к которой Отенауи делает смелый шаг, рискуя превратить эту драку в рукопашный бой, но этому не бывать.
-Вы – двое. За мной. Сейчас же. – Адмирал Блэкридж любит выражаться коротко и ясно, а главное – никто не любит с ним спорить. Агнару плевать он готов спорить с кем угодно, но сегодня на кону «Викинг», Егерь, которого он должен разделить с лучшим другом, так что эта стычка с этой девчонкой просто бессмысленна, пусть эта Корхонен и бесит до чертиков. Ладно, он потерпит еще пару минут морализаторства, главное, только, что бы это поскорее закончилось, а то еще пару минут наблюдения самодовольства на лице брюнетки и его уже ничто не остановит.

Отредактировано Ангар (2018-02-01 17:57:47)

+1

4

Ей много о тренировочных боях рассказывали, о боях-тестах, когда проверяется совместимость. Это невозможно отрепетировать и не узнать это чувство тоже трудно, но через пару месяцев она честно скажет – не узнала. Да если бы и сообразила, неужели бы позволила выскочке свинопасу уложить себя на лопатки лишь бы одурачить тест? Ну уж точно нет, ведь слишком долго она к этому шла, право сделать каждый шаг выдирая зубами, доказывая, что не хуже пилотов-мужчин ни в одной из дисциплин. Ей много рассказывали о тест-боях. Говорили, что это как разговор, танец. То, что происходило между ней и Отенауи сейчас было больше похоже на бой, цена которого – жизнь и от того каждый пропущенный удар не отдавался в голове позорной мыслью «с меня хватит», а подстегивал, заставляя забывать и о боли, и об окружающих, и об относительной чистоте приемов. О, Дэмьен мог бы гордиться, Офелия по праву была его любимой девочкой.
  По оценкам мозга, поединок шел минут семь, счет был равным, кровь еще пущена не была, а вокруг уже образовалось плотное кольцо зрителей, жаждущих ее увидеть. Она готова поклясться - слышала краем уха как на них ставки делают. Это, похоже, и  Блэкридж услышал, прерывал бой. А может, побоялся, что пилоты друг друга покалечат, ведь шло все к этому очень бодро и уверенно. Она действительно хотела вдарить так, чтоб он уже не поднялся.
  -Мечтай, деревенщина. С твоими навыками только стадо свиней охранять, а не лезть в пилоты,- Корхонен посох отбрасывает, видя, как противник ее намеревается идти в рукопашку, нисколько не смущенная разницей в размерах, но адмирал непреклонен, остается лишь подчиниться и идти за ним сквозь толпу расступающуюся. У нее ноет копчик – второй раз упала не очень удачно, хоть вскочила легко, ноги как рычаг использовав, боль она давит привычно и осанка идеально прямая, а в походке нет ни одного намека на дискомфорт. Она ловит взгляд Эйнари и кивает, мол все хорошо, но только в глазах у брата и жениха что-то такое, что настораживает. У него в глазах осознание - хорошо не будет, это дергает дурным предчувствием. Предчувствием, что не обманывает. В кабинете Блэкридж не предлагает им сесть, хотя перед его столом два относительно удобных кресла. Офелия встает возле одного из них, руки складывая за спиной, пальцами обхватывая запястье, сосредотачиваясь на пульсе. Он почти пришел в норму, дыхание в ритм привычный вернулось еще по пути, а о произошедшем инциденте напоминает только затаенная ярость, мокрая на спине майка да выбившиеся из косы пряди, липнущие к влажной шее.
  -И кто скажет, что это было?- адмирал переводит взгляд с Корхонен на Отенауи и обратно, хмурится, словно это она виновата в том, что их в пару поставили для тестового боя. Она бы ответила. О, она много чего могла ему сказать, но точно знала – сейчас в этом нет необходимости. Сейчас их отчитают и отпустят по каютам, а через полчаса объявят результаты, так что очередную выволочку можно и потерпеть,- Я работаю над этим проектом уже пятнадцать лет, все пилоты Егерей европейской зоны прошли через меня. Все! И я ни разу не видел более совместимой пары.
Ей первое мгновение кажется, что она ослышалась. Потом, что адмирал прикалывается, хотя и знала - такие жесткие шуточки явно не в его стиле. И только после трех секунд молчания до нее доходит. Доходит весь ужас ситуации, доходит одновременно со стоящим по правую руку верзилой. Головы друг к другу они поворачивают синхронно, в глазах удивление и отторжение. Офелия оглядывает его придирчиво и позволяет себе отпустить маску, являя миру презрение относительно потенциального своего со-пилота. Она? С этим вот?
  -Простите, адмирал, но я с этим в столовой за один стол не сяду,- это звучит почти капризно и как-то по-детски, Блэкридж не удосуживается скрыть ухмылку. Эффи прикусывает язык, понимая, в какую же яму ее скинула собственная несдержанность. Ох, говорила ей Марлен, держи себя в руках, почему ж не послушала тетушку?
  -Сядете, Корхонен. Потому что, если не вы, то Викинга поведут Кинг и Уайт. А мне казалось, что Вам есть за что сражаться,- этот бесчестный прием бьет дважды, но второй удар куда как сильнее, пусть понятен только им двоим. Да, ей есть за что сражаться, не прошло и недели как земле предали то, что осталось от Леви, а Эф, ее волчонок, ее единственный из поколения прямой родственник, еще находится в искусственной коме. Ей есть за что сражаться и мысль лишиться возможности ударяет под дых, заставляя дернуться и сцепить зубы. Она даже не слышит голоса ненавистного теперь уже напарника, не смотрит, опустив голову, даже если тот сейчас и пытается спорить. Она Корхонен, а значит сцепив зубы пойдет до конца, даже если придется голову делить с едва ли не единственным выпускником Академии, которого она вот уж точно не побоялась и не пожалела отправить на корм кайдзю.
  -Все сказал, Отенауи?- голос адмирала как через вату, она поднимает глаза, наконец справившись с накатившими эмоциями, но не допустив их до окружающих,- А теперь оба вспомнили про субординацию. Мое решение окончательно. Вы либо работаете вместе, либо я лично позабочусь, чтоб техникой сложнее мотоцикла вам управлять не дали. Свободны. И да, Офелия, соболезную.
  Твердимая мысленно мантра сбивается, встает поперек горла воздухом, не давая и слова сказать, позвоночник превращая в стальную палку, настолько прямую, что судорогой мышцы сводит, сил только отдать честь, да развернувшись на пятках, выйти из кабинета, кожей ощущая как под все более истончающимся слоем самоконтроля кипит ярость, беснуется диким огнем. Офелия чувствует себя преданной и обманутой, миг ее триумфа украден подло, а виной тому – верзила Отенауи. Она даже не удостаивает его взглядом, уходя по коридорам в общий зал столовой, в котором ее ждут. Садится между братьями и залпом выпивает безвкусный чай из кружки Эйнари. Двойняшки догадываются сразу, они догадались еще когда за поединком следили, но Антеро привычно накидывает ей на плечи свою куртку, а Эйни обнимает, прижимая к груди, словно не она только что вдруг оказалась идеально дрифт совместимой с их врагом.
  Оказывается, пока они были на ковре у адмираа, не все поединки закончились, так что пришлось ждать почти сорок минут до того, как услышать приговор, встающий между ней и ее семьей. Ее распланированным, насколько это возможно в условиях войны, будущим.
  -Агнар Отенауи и Офелия Корхонен, индекс дрифт-совместимости девяносто девять. Назначаетесь пилотами на WK-34 «Викинг». Об условиях проживания и расписании тренировок узнаете в личном порядке. Остальные свободны, - Арчибальд Кинг похож на взлохмаченную служивую псину, только что попавшую под дождь –Эффи думает отстраненно, что чует специфический запах мокрой псины- но остающуюся совершенно невозмутимой, даже когда по столовой проносятся шепотки, возгласы и шуршат купюрами спорщики. Корхонен противно до тошноты, а Эйнари убирает руку, лишая ставшего уже привычным тепла, на прощанье нежно сжимает ладонь. Да, ей действительно надо идти, надо, но так не хочется, ведь их с братом отправят в Сидней первым же попутным рейсом – там отборочные для Свободного будут через два месяца, у двойняшек хорошие шансы. На напарника нового своего она старается и вовсе не смотреть.

Отредактировано Анастасия Злобина (2018-02-01 18:13:10)

+1

5

К выговорам Агнар уже привык. Он уже прекрасно знает, какое выражение надо принять, какие фирменные слова прозвучат сейчас в воздухе и каким тоном надо сказать «Да, адмирал». Отенауи постоянный клиент этого кабинета, один из лучших студентов, которые постоянно нарушают дисциплину внеурочными драками, и если бы не высокие показатели по физической подготовке, то Отенауи уже давно бы выгнали из академии за то, что портит весь имидж этого великого заведения, где так почитают правила и традиции. Нет, эти глупости он оставит отсталым Корхоненам, которые уже даже кровосмесительство делают жизненным устоем.
И всё бы хорошо, но последующее заявление адмирала выбивают воздух из легких блондина и он шумно пытаться вдохнуть, будто бы сейчас взорвется, взорвется изнутри, доставив этим массу удовольствия этой девке из рода Корхонен.
-Нет!  Между нами нет ничего общего! Да я на поле битвы ее легко перепутаю с Кайдзю! Как вы вообще смеете ее ставить со мной в пару? Как смеете сравнивать ее со мной?! Посмотрите на нее! Тощая, слабая, что она вообще может?! Это позор для меня. Вы не смеете…- Пылкую речь Отенауи прервать не так уж и просто, но Блэкридж и не с таким справлялся, поэтому вскоре награждая юношу холодным взглядом, он легко осаждает парня ультиматумом, заставляя заткнуться и принять условия игры, а на прощание бросает, скорее уже Агнару.
- И мистер Отенауи, я б на Вашем месте не был бы столь уверен в Вашей победе, мисс Корхонен очень достойно открыла счет, так что Вам есть о чем подумать. Как и Вам, мисс Корхонен, ибо я не собираюсь забирать свои слова про совместимость, которую я прежде не видел ни у одной из пар.
Агнар громко хлопает дверью, будто бы пытаясь изменить этим решение адмирала. Но он бессилен, настолько же бессилен, насколько был бессилен, когда его мать разорвал на две части чертов Кайдзю. Он ничего не мог с этим сделать. Он быфл слишком мал и слишком беззащитен. Сейчас он уже может себя защитить, но ситуация как и прежде не на его стороне. Да, эта ситуация, которую нужно принять, что бы продолжить бой. Бой с этой нечистью, которая ничем не лучше проклятых Корхоненов, причиняющих его отцу и всей семье столько неудобств. И как ему теперь рассказать о своей радости, которая превратилась в горе? Почему эта девчонка сумела испортить один из самых радостных мигов в его жизни?
- Ненавижу ее! Ненавижу! Как ее вообще посмели поставить со мной?! Да ее вообще держат тут только из-за фамилии и влиятельной семейки, чертова прицесска. – Оливер терпеливо выслушивал эмоциональные всплески Агнара, хорошо пережевывая пищу, кротко улыбаясь и периодически вставляя комментарии о том, что Отенауи вообще не прав, потому, что лучше этого боя Картер за все года учебы не видел ничего подобного. Этими фразочками он напоминает ему Блэкриджа, поэтому Агнар грубит еще и лучшему другу, бросая этот чертов обед и выходя вон, что бы на распределении услышать то, что он и так уже знает. Адмирал после краткой речи внимательно смотрит на Отенауи, будто бы ожидает того, что юноша сейчас скажет «нет, не бывать этому никогда», ногой разобьет витрину и выскажет всем, что думает, но Отенауи, тот самый Отенауи, который вспыльчивый, непредсказуемый, грубый и местами очень неотесанный, впервые проявляет стойкость и хоть какие-то навыки сдержанности. На кону слишком много. Он потом еще не раз докажет, что Корхонен ни разу не достойна быть его напарником, но сегодня нужно принять эти правила игры, что бы у него хотя бы была такая возможность. Агнар даже не прощается с Оливером, когда тот грустно кивает ему на прощание. Отенауи сердиться на него, в большей степени из-за того, что тот не захотел поддержать его сейчас, а предпочел резать правду-матку, и в меньшей степени за то, что посмел уступить место напарника этой чертовой девчонке. Картер давно уже понял, что ему не догнать лучшего друга, но Отенауи никогда не понимал этого и сейчас ему приходиться это принимать внезапно, понимая, что своим мысли, чувства и переживания ему придется делить не просто с чужим человеком, а с тем, которого он искренне ненавидит просто за его существование.
Но жалеть о своей горькой доле больше нет времени, судьба преподносит новый поворот и этот поворот является экскурсией по жилому кампусу, в которой парочке предоставляет временное жилье. Одно на двоих. Вот это Блэкридж молодец. Кинг безразлично выслушивает мысли Корхонен об этом, а вот Агнар уже неподдельно насмехается с этой ситуации, чувствуя, что насмешки – это единственное, что сможет ему помочь пережить этот бред.
- Лейтенант, ну вы что! Вы там ничего не напутали? -  Агнар изображая удивленную мину, заглядывает в документ уставшего вояки и продолжает играть свой спектакль. – Вы что не знаете, кто перед Вами? Это же, ее величество Принцесса Корхонен! Королевская династия и все дела. Ей ведь нужна отдельная комната, большая кровать, три ванны, пару личных рабов и…- Агнар поворачивается к девушке оглядывая ее сверху вниз и будто бы заключая свой приговор, - и  пони. У вас есть пони? А то принцессам такое положено.
Кинг посылает его далеко и подальше, а вот Отенауи очень нравиться взгляд, которым награждает его эта девчонка. Этот гнев вперемешку с презрением и яростью в какой-то степени кажется ему очень сексуальным, впрочем, мысль о том, что она вскоре узнает об этих мыслях останавливает эту внутреннюю риторику.
Дверь закрывается, и они остаются вдвоем. Будь на ее месте один из ее кузенов, Агнар бы уже бросил свою тяжелую сумку и врезал бы этому ублюдку. Но она девчонка, а бить девчонок не в правилах юноши, пусть даже все эти моралисты и правы – она сегодня хорошо себя показала, но это было лишь везение, фарт, удача, завтра это прекратиться и ему в пару дадут нормального мужика, который и спину прикроет, и горячительный напиток вечером разделит.
- Принцесса, хочет нижнюю полку? Или принцесса позвонит своему папочке и пожалуется на то, что его дочурку держат в таких плохих условиях? – Агнар задирается, но это скорее от бессилия в этой ситуации, ибо теперь она его напарница, человек которому ему придется открыться и пусть он всей душой ненавидит ее за это и хочет наказать своей грубостью, он задет еще сильнее, ведь где-то внутри себя он понимает, что ему сегодня больше всего понравилось сражаться именно с ней.

Отредактировано Ангар (2018-02-01 18:08:21)

0

6

Офелия закусывает щеку изнутри и дышит тем самым особым ритмом, что показывал ей Айвор. Каждый выдох приходится на шаг левой ногой, кислород выходит весь, освобождая грудную клетку, а потом вновь наполняет ее коротким глотком. Она, видят предки, старается изо всех сил, превосходя отведенные ей возможности, известные пределы, но позорно вздрагивает, когда Кинг подводит их к двери двуместной каюты. Одной. На них вдвоем. Свинцовая палка, воткнутая в ее позвоночник и держащая идеальную осанку, мгновенно превращается в холодильную установку, не только ее тон в лед превращая, но, кажется, даже градус в коридоре понижая.
  -П р е в о с х о д н о,-  ее змеей звали не просто так, шипение выходило идеально. Как и пристальный недобрый взгляд, красноречиво обещающий все муки ада окружающим ее мужчинам. И понимает ведь, что лейтенант не виноват совсем, лишь выполняет чужую волю, но кто же может унять ее негодование? Даже старшие ее семьи не смогли бы, да и не стали – первые бы спустили зазнавшегося деревенщину, причину всей этой неприятной ситуации, со ступенек шатл-дома. Со всех ста восьмидесяти. Она и сама близка к подобному, сценка, устроенная Отенауи ее совсем не веселит. Неотесанный болван и знать ничего не знает об устоях их семьи и порядках, что царят в поместье, так чего задевает это так сильно? Какое ей дело? Она ведет плечами, руки на груди скрещивая, смотря презрительно, кривя губы в высокомерно-ледяной улыбке,- Ты перепутал, свинопас. Три раба и две ванны. А пони можешь оставить себе, вам, животным, будет о чем поговорить.
  Каюта и вправду маленькая, хоть и рассчитана на двоих. Стол с инф-экраном, мойка крохотный холодильничек для самого необходимого, двухуровневая койка и простой шкаф. Конечно, тоже один на двоих. Удобства дальше по коридору, ровно как и душ. Логику она улавливает сразу – у вас теперь все общее- голос адмирала в голове звучит как настоящий – вы теперь одно целое. Ей почти смешно, неужели столь опытный военный не учел одну маленькую деталь: они перегрызутся еще до того, как возьмут управление Викингом. Квартирный вопрос, если верить истории криминалистики, порядком портил людские отношения в прошлые времена, а уж когда он вставал между теми, кто и без того не особо хорошо ладил, то стоит лишь оставить наедине и подождать, когда сцепятся. Она уже испытывает соблазн врезать этому хаму, что смеет еще и отца ее упоминать всуе. Позиция удачная, она зашла в помещение второй, знает точно, удар ступней под колено, потом ладонями по ушам и головой об железный угол кровати избавит ее от необходимости делить все мысли и воспоминания с этим… Сумку она почти без размаха кидает на верхнюю койку, игнорируя боль, дернувшую мышцы. Искушение слишком велико, она почти чует его кровь, вот только он-ее шанс отомстить за братьев. Это уже не прихоть девочки, которую не берут с собой играть мальчишки, это взвешенное взрослое решение. И думать не хочется, чего ей оно будет стоить. Необходимость откупорить привезенную бутылку с вискарем становится очевидной до кристальности.
  -Слушай сюда, плебей. Еще раз вякнешь про мою семью – разоришься себе новые зубы вставлять,- она даже не пытается казаться дружелюбной. Это с братьями и сестрами она позволить себе может мягкую нежность проявить, уступить в чем-то, опустить взгляд. Да только Отенауи ей не то что не семья, даже не приятель, он – досадная случайность, испортившая жизнь столь основательно, как не удалось, при всем старании, родному отцу. Один плюс, Августу она врезать не может, слишком далеки они во всех возможных смыслах этого слова, а верзила здесь стоит, в шаговой доступности в прямом смысле этого слова. Она готова продолжить поединок, благо разносить и нечего почти, разве что кровать погнут или отломают ручки от дверей – не велика потеря. И ей совсем не страшно вот так, один на один с тем, кто объективно сильнее, тем, кто в драках участвовал едва ли не чаще, чем ходил на занятия. Она ведь Корхонен. Офелия сокращает расстояние, делая полшага вперед, смотря на будущего своего, совсем нежеланного, со-пилота снизу-вверх, - И моя полка верхняя. Надеюсь, это даст мне хоть небольшой шанс не задохнуться от твоей вони.

Ей шестнадцать.  У Сакари стиль боя непредсказуемый, выпады змеиные, а удар кулака, что приходится в живот, силы огромной. Это больно и обидно, даже страшно, ведь ни вдохнуть, ни выдохнуть она не может, только воздух хватает ртом, словно выброшенная на берег рыбка. Беззащитная. Уязвимая. Брат садится перед ней на колени, но встать не помогает – она со всем должна справиться сама, она ведь Корхонен. Он повторяет эту фразу беззвучно, только лишь губами. А потом говорит, что лобовые атаки это не ее.
Ей четырнадцать. Элиса мнет ей спину маленькими ладошками, старательно избегая свежего синяка. Это трудно, ведь он занимает почти всю левую сторону и, рано или поздно, массировать придется и ее. Сестра бубнит, что Эффи не права, что не надо гнаться за мальчишками и гробить себя, что из нее вышла бы прекрасная… Офелия рычит на нее предостерегающе и малышка замолкает, да только взгляд укоряющий старшая загривком чувствует.
Ей семь. У нее в ладонях крохотный трехцветный котенок, только-только открывший глазки. Он жалобно мяукает, писк едва слышен, а сердечко бьется через раз, из последних сил ударяется о подушечки пальцев…

  Она просыпается резко, рывком, вздрагивая всем телом и садясь на кровати. Темно. Непривычно. В ее родной комнате, что делит она с Элисой, потолок расписан накапливающими свет красками – младшенькая боится темноты и Сакари с Леви постарались развеять тьму, так давящую на малышку. Сестра говорила, что помогает. Ее комната в общаге Академии тоже редко когда была погружена в такой густой мрак: там всегда находились полуночницы, готовящиеся к сдаче или особо трудному занятию. Она не сразу вспоминает где, собственно, находится, а когда память накрывает ее пуховым одеялом неотвратимости столь нежеланного, хочется взвыть. Или случайно уронить подушку на лицо Отенауи и придавить сверху всем весом. Тоже – совершенно случайно. Ладонью она трет лицо, прислушиваясь к дыханию спящего источника свершившегося пиздеца и решается спуститься как есть – в спальных шортах и майке. И у нее получается почти хорошо до тех пор, пока босая ступня не соскальзывает со ступеньки и, стараясь сохранить равновесие, она не взмахивает ногой, ударяя куда-то в мягкий кокон, лежащий на нижней койке, очертания которого она едва видит.
-Блять,- ситуация откровенно неловкая, особенно от того, что она вообще-то не намеревалась бить будущего своего со-пилота с утра пораньше, да и будить его в планы как-то не входило. Но кровь аристократов и политиков в ее жилах твердила, мол держать лицо надо в любом случае,- Подъем, салага.

+1

7

-Ага, Высочество, только судя по новому жилищу ты где-то просрала свою корону. – Ухмыляется Агнар, когда Кинг удаляется. Может быть, лейтенант и слышит замечание парня, но ему настолько плевать на этих двоих, что он даже не оборачивается. Дисциплина дисциплиной, а тратить свое драгоценное время жизни, которое каждую минуту грозит отнять новый монстр – уже совсем не хочется. Агнар же впервые мысленно соглашается с Корхонен, он бы точно предпочел жить бы с пони, чем с ней. Даже десять пони не идут в сравнение с раздражением, которое накапливается в воздухе, когда ты понимаешь, что с тобой рядом эта манерная выскочка, которая получает всё, потому что ее папочка голубых кровей. Ее заявление о походе к зубному вызывает новую порцию смешков и Агнар складывая руки на груди сверху вниз окидывая ее взглядом, бросая явный вызов:
- Слушай, принцеска, эти разговорчики оставь для кучи своих родственников, пусть трепещат и бояться твоих маленьких кулачков. А все твои понты закончатся уже в этой комнате – на этой старой жесткой кровати, в шкафу, где тебе не хватит места для кучи розовых платьев и на тренировочной площадке, где всем будет плевать, что ты девчонка. Так что привыкай теперь к этой вони, ибо это всё, чего ты заслуживаешь, тебя на большее не оценили.
У этой дискуссии нет особого продолжения, ибо в дверь стучат, явно напоминая о времени тишины, о том, что пора выключить свет и о том, что завтра рано их ждет ввод в работу, а может даже и сопилотирование, тот самый дрифт, которого Отенауи предвкушал долгое время, а сейчас уже и потерял острый интерес к нему. Душ и пару смсок для сестры являются чем-то необходимым, ему важно узнать, что у нее всё хорошо. Он кратко вводит ее в курс дела, получая в ответ такое искреннее сочувствие от которого хочется просто взвыть. Она спрашивает про отца и Агнар отвечает что-то о том, что ему, Агнару, пилоту «Викинга», пора уже  спать, и он напишет ей завтра. Отец явно знает о его назначении. О его напарнице. И отец молчит. Игнорирует его. А может быть уже устраивает огромный скандал где-то в Управлении, хотя нет, у его отца достаточно сдержанности и дипломатии для этих вопросов, думаю, скандал бы начали Корхонены, и сделали бы это подло и гадко, как они обычно умеют. Агнару неприятно, что он в такие тяжелые времена становиться еще одним лихом для отца, но он ничего не может изменить, поэтому старенький планшет отложен в сторону, а сон приходит внезапно быстро.
Впрочем, и уходит также внезапно. Пробуждение становиться неожиданным, юноша чувствует удар в бок и резко подрывается, еще и ударяясь головой о верхнюю полку, оказываясь напротив кровати и быстро оценивая ситуацию. Пусть в этом мраке ни хрена и не видно, долго думать не приходиться – конечно же, это Корхонен, которая слаба настолько, что не может ему бросить нормальный вызов, нет, ей нужно подкрасться незаметно, со спины и сделать какую-то гадость, но кажется, эта девчонка забыла об очень важной детали – за всё нужно расплачиваться. А когда твой напарник вспыльчивый юноша с горячим темпераментом, которого еще и разбудили раньше, чем нужно было, то расплата насчитывается по двойным тарифам..
-Какого хера?! – Юноша издает рык, внезапно хватая почти спустившуюся девчонку за плечи и срывая ее с последней ступеньки, припечатывает к стенке, не скрывая ярости во взгляде. – Дура, тебе, что жить надоело?! Так подожди Кайдзю – они тебе помогут. Вы Корхонены никогда не можете ничего сделать честно, да? Больная. – Агнар отпихивает ее, частично парируя ее удар и отпуская ее с выразительной гримасой отвращения на лице. Он зол, он действительно зол на нее – мало того, что изволила бить спящего, так еще и разбудила его ни свет, ни заря. Она что не могла подождать утреннего боя? Или какого угодно боя.  У них явно есть еще пару часов перед тренировкой, хотя в этой каюте слишком темно, так что Отенауи не может быть уверенным и в этом на сто процентов. Парень зло бьет по включателя на прикроватной лампе, от чего та резко включается, освещая всё вокруг тусклым светом, включая полуголого юношу без футболки в старых тренировочных штанах и девчонку в одной майке и шортах. Отенауи удивленно вскидывает брови, оглядывая ее наряд. Он явно ожидал от нее большего, ну там какой-то ночнушки с шелковистыми рюшками или инкрустированной бриллиантами пижамы. Нет, всё довольно просто, разве что впервые Агнар видит эту девушку в столь открытой одежде, его взгляд рефлекторно проходиться по ее длинным стройным ножкам, груди и оценивает фигуру, которую отлично подчеркивают вот такие наряды. На секунду Отенауи одергивает себя, одергивает не потому что это неприлично пялиться на кого-то вот так, нет, ему всегда плевать было на все эти «неприлично», может быть именно поэтому у него было так много побед на личном фронте, о которых он никогда не жалел.  Нет, он одергивает себя лишь потому, что это Корхонен, и пусть он, Агнар, мужчина с понятными желаниями и позывами, он лучше удовлетворит свою похоть с кем-то из рабочего персонала, чем еще раз притронется к этой змеюке. Хотя нет, на тренировке к ней будет очень приятно притрагиваться – выбивая палкой весь дух из легких. – Эй, Корхонен, у вас такая королевская традиция залезать с утра пораньше в кровать к чужим мужикам? Или тебе стало этой ночью так одиноко и грустно, что ты меня перепутала со своим кузеном? – Агнар не боится ее гнева, ему гораздо приятней знать, что это общение закончиться сейчас очередным спором или дракой. Об ее помолвке с кузеном кто только не знает, и никто уже не удивляется, ибо у Корхоненов свои законы – лишь бы кровь оставалась в семье, кровь с примесью яда, подлости и обмана. Отенауи плевать. Он желает этим двоим долгих лет семейной жизни и пусть она начнется как можно скорее лишь бы подальше от него самого и его уже любимого всей душой «Викинга».

+1

8

Офелия маленькая. Нет, для девушки она роста стандартного, идеального почти -форма всегда садится как следует, не требуется изгаляться с иглой, подшивая излишне длинные брюки как многим ее сокурсницам- да только насколько этого недостаточно, она понимает, когда теряет опору под ногами. Вскочивший Отенауи срывает ее с лесенки так, словно не весит она ничего, она бы завизжала, но, во-первых, она Корхонен, а значит, лицо сохранить должна при любых условиях. Ну а во-вторых, просто не успела: разгневанный сосед впечатывает ее в стену, вырывая короткий болезненный ох и оскал – спину дергает непрошедшей болью. Тело срабатывает инстинктивно-локтем в солнечное сплетение, коленом в пах, но удары отражают, селя в душе что-то на панику похожее. Нет хуже, чем беззащитной быть, оказаться в чужой власти хоть на миг. Она готова в глотку зубами вцепиться, лишь бы вырвать себе глоток свободы и личного пространства. Хорошо, что руки сильные отпускают, хозяин их полшага назад делает. И нет, совсем ее жар чужого тела, мимолетно прижавшегося, не взволновал. И щеки алые, совсем по-орфеевски, неровными алыми пятнами, у нее не от этого. Она сама в это не верит и думать не хочет, что во время дрифта будет, сколько насмешек услышит после.
  Свет лампы ударяет по глазам, слезиться заставляя их, хоть и не яркий, едва-едва тьму рассеивает. Она дергает плечом, майки лямку поправляя, взгляд отводя – не хочется смотреть на то, о чем девчонки столько шептали восхищенно, с придыханием и да, ей чуточку стыдно за эту выходку нелепую, случайную, но черта с два она в этом признается. Тем более-после слов деревенщины об Эйнари. После слов этих она забывается, бросая яростный взгляд и пощечину хлесткую раньше, чем подумать успевает. Рука ныть сразу начинает, горит огнем от соприкосновения с щекой, короткой светлой щетиной покрытой. Жест такой женский, такой насквозь теткин, что во рту-горечь от осознания – вот и вылезла из-под волчьего меха благородного да змеиной шкурки холодной сущность рожденная, истерика беспутного огня. Истерить, словно выродок из подворотни, каждый может. А виной всему парнишка ровесник, которого знать бы не знала с удовольствием большим. Эх, как жаль, что не может испепелять силой мысли, давно бы избавилась от проблемы докучливой, не пришлось бы сейчас чувствовать себя дурой. И тяжести этой на душе не было бы.
  -Заткнись и не выставляй себя большим невеждой, чем есть,- шипение злое, сквозь зубы, приподнимая верхнюю губу. Она надеется, что мимолетное раскаяние в импульсивном поступке, в глазах мелькнувшее, бугай не улавливает. Он же тупой, куда ему? Она для злости причину находит быстро и это, конечно, слухи. Как же устала она от них, несправедливых, ограниченных своим крохотным мирком и микроскопическим мозгом тех, кто род не чтит свой, кто теряет родню через три-четыре поколения, забывает о ней. Корхонены помнят, им судьба такая вышла и даже их с Эйни отношения вызвали переполох большой по обе стороны океана, все ветви древа семейного всколыхнулись, но приняли. Объяснять же кому-то вне семьи никто не стал, за что на них в широкой руки таких вот умников легла печать инцестников. Впрочем, какое ей дело до этой репутации? За злостью прятаться привычно и легко. Естественно.
  Она из-под руки выскальзывает, вздыхая, обретя больше пространства для маневра. Спокойней так, особенно, когда не чувствуешь в близости запредельной -неприличной- тепло. Она губы поджимает, хватая с вечера приготовленное полотенце и форму, вылетает за дверь, стараясь не думать, о том, что маневр этот больше похож на позорное бегство. Вот только внимательный взгляд все еще кажется ей, касается бесстыдно, даже когда, закончив с утренними процедурами, смотрится в зеркало, волосы растрепавшиеся подбирая в высокий хвост, сворачивая в стойкую -балетную- шишку на затылке.
  В душе времени проводит достаточно, чтоб, дойдя неторопливо до столовой, не топтаться под дверьми побитой собакой, а войти, пускай и первой, нежеланной гостьей. И ей все обаяние свое приходится напрячь, чтоб улыбнуться кухарке, столы вытирающей, попросить чего-нибудь пожевать. Она с тоской вспоминает омлет домашний, который Марлен готовила утром, в первый день каникул. Это ритуал особый был, сидеть, кромсая на крохотные кусочки сыр, смеяться, воруя листики с веточек мяты, растущей в горшке на подоконнике, смотреть, как Леви тайком пытается украсть ступку медную, которой лет едва ли не две сотни, на опыты свои. Здесь ей вручают простую овсянку, украшенную лишь чаем сладким, стоящим на подносе по соседству. В горлу ком подступает, не такое ела, да все равно тошно. Почти так же тошно, как увидеть выскочку Отенауи перед дверями тренировочных залов. Не видела его с утра, успев сбежать из едальни до прихода горенапарника, не видала еще бы лет сорок, да только не судьба – двери открываются, распахиваются, не давая слово хлесткое кинуть ни одной, ни второму.
  -Произнесете хоть слово без разрешения – посажу в карцер вдвоем на сутки,- Адмирал с порога недружелюбен и ясно понять дает – знает все о прекрасных взаимоотношениях, что его новых подопечных рейнджеров связывают. И тут хочешь не хочешь, приходится запихнуть все личное свое поглубже, склонить голову да пройти следом, за порогом обувь оставляя, слишком уж неприятной угроза кажется. Они на пол усаживаются, жест Блэкриджа не предполагает иной трактовки. Офелия знает, сейчас будет лекция о дрифте. И о том, что предстоит лично им, что вызывает морозь и иглы воображаемые в сторону со-пилота будущего,- Рейнджеры в комнатах тренировки проводят по четырнадцать часов. Четырнадцать часов боя. Мы не готовим идеальных воинов, универсальных солдат. В этом нет необходимости. Эти четырнадцать часов в день пилоты учатся в паре работать. Связь укрепляют. Я первый раз вижу такую, как у вас. Готов поспорить – многие бы отдали все на свете, лишь бы оказаться на вашем месте. Это дар. И я лучше сожгу вам мозги, чем позволю зарыть его в землю лишь по причине вашей придуманной войны. Обычно новичков, даже не со случайной совместимостью, выдерживают перед первым учебным дрифтом около недели. Но время поджимает, егерей не хватает, а на вас все человечество, как бы пафосно это не звучало, смотрит. Потому – даю вам сутки перед первым дрифтом. Сутки, за которые вы должны друг друга а) не убить, б) научиться терпеть. Все ясно или кому-то повторить матерно?

+1

9

Чувство праведного гнева не покидает Отенауи, когда девчонка будто бы ошпаренная вылетает из их комнаты, бросив ему на прощание, взгляд в котором так и читается «ты будешь умирать долгой и мучительной смертью, и я посажу фиалки на твоей могиле, которые потом оболью кислотой, потому что ты тварь, и я хочу что бы ты мучился даже после смерти». Праведный гнев беспокоит юношу и в столовой, когда он пялиться на парочку пилотов смеющихся за соседним столиком и явно чувствующих себя вполне себе прекрасно в обществе друг друга. Чувство праведного гнева готово смениться на чувство праведной радости, когда они двое являются на тренировку, потому что в планах Агнара выбить всю дурь из этой девчонки, которая по праву рождения смеет звать его свинопасом. Да он никогда не пас свиней! Только коз и коров, и то ему было пять и он помогал своему дяде, так что пусть катиться ко всем чертям со своими воздушными замками и позолоченными коронами, на поле боя действуют совсем другие законы.
Но нет, и тут он не может получить никакой радости, потому что иллюзия праведной радости сменяется на неподдельную праведную ярость, стоит ему только услышать последние слова командира и щелчок закрывшейся двери. Целые сутки в одной комнате с НЕЙ? Вау, похоже, они действительно хотят избавиться от одного из этих двоих, потому что на что еще рассчитывать всей боевой команде в этом случае, Агнару неведомо.
-Не убить? Научиться терпеть? Похоже они с нами совсем не знакомы. – Ухмыляется Агнар, когда за командиром закрывается дверь, его взгляд встречается с взглядом девчонки, и он кивает на палку в ее руках. – Ты представляешь, я и ты – это дар, на который рассчитывает всё человечество, а у меня в голове лишь одна мысль о том, что мы так и не закончили тот бой. Ну, давай, я же вижу, что ты тоже хочешь. – Агнар бросает ей еще одну усмешку, кивает и вступает в бой, который его ненавистный оппонент или полноправная напарница сразу принимает. Ну, и правильно, если они сейчас же не разберутся с ней кто в этой комнате главный, то та сцена, которую они пережили этим утром, станет традицией.
О да, она хороша. Неприятно признавать это за маленькой змеюкой Корхонен, или более того за девчонкой, которая по праву рождения должна быть хорошей женой и усладой мужа, но нет, эта Корхонен будто бы хочет доказать этому миру что-то она еще повоюет за свое звание сильной женщины. И на кой ей это надо? Феминистка что ли?
Это ведь довольно таки просто. Счет от одного до четырех. Набравший четыре очка – победитель. Всё очень просто. Иногда это занимает две минуты. Чаще всего пять. Десять – это уже какой-то максимум, что бы всё закончить. А им даже двадцати не хватает, что бы открыть счет, открыть этот долбанный счет с отметкой один. Что с ними не так? Она читает его мысли? Или ему делали переливание ее крови, и он теперь как какой-то ее тайный брат-близнец? Откуда в них это странно сопереживание друг друга, которое дает уходить от каждого удара? Счет снова открывает она и открывает в тот миг, когда Агнар перестает думать об этой совместимости, а злиться и просто хочет врезать. Забавно. Обычно он не поддается внутреннему самоконтролю, но сейчас чему-то учится и отступает назад наблюдая за ней, проходит еще десяток минут и они сравнивают счет. На лице Агнара появляется злобная улыбка, но ей быть не долго, потому что девчонка идет в наступление и он выдерживает это.
Так вот, это всё очень просто. Раз, два три, четыре. Тот, кто наберет четыре бала – победитель. Так почему же в какой-то момент он перестает считать? Ребра ноют, кровь под носом запеклась, а ссадина на виске пощипывает от пота, который течет с него. Или это уже ее пот? Какое-то дерьмовое чувство эйфории охватывает его, ему нравиться, ему нравиться этот чертов бой, пусть совсем и не нравиться личность девчонки, заставляющей испытывать это чувство. В какой-то момент бой прекращается и они оба это понимают – просто отступают назад и в их глазах читается привычное «я – победитель», но Агнар это уже не кричит ей в лицо, а просто пожимает плечами. Он, черт возьми, и сам не знает, кто действительно победил. Он забылся. Но мужское самолюбие не позволяет и этого признать вслух.
Отенауи падает на мат и просто закрывает глаза, на его губах играет улыбка, а во всем теле приятная слабость. Ох, если бы у них с Оливером хоть раз получился бы такой бой, это было бы непревзойденно, но нет, лучший друг всегда проигрывал, однажды продержавшись до третей минуты. С Кингом-младшим бои длились и по восемь минут, он был хорошим соперником, но совсем не тем самым «братом по духу». Ха, будто бы Корхонен была им! Даже смешно сказать это вслух, смешно поверить. Каждый раз при мысли о том, что девчонка, чертова хрупкая девчонка этот тот, кто достоин его на поле боя, Агнару хотелось бежать куда, бить кого-то, доказывать что-то.
-Я бы сейчас съел бы огромный бургер. – Чувство голода терзает уставшее тело, заставляя вспомнить о том, что Агнар еще живой человек, а не какой-то робот с настройками «вижу цель - убиваю цель». – Ладно, вру, штуки три бы сожрал с двойной порцией картошки. – Он может себе позволить любовь к фастфуду, он тренируется по десять часов в день. И да, внеурочные драки тоже входят в этот тайминг, а то, как бы еще он бы отработал такую технику правого хука? Но никаких бургеров не предвидится, или им таки принесут обед?
Агнар принимает сидячее положение и тянется за полотенцем, вытирая взмокшую от пота голову. Переводит взгляд на девчонку, та тоже смотрит на него. Он подмечает опухшую губу с кровоподтеком, которую явно он ей разбил.. Ну что ж, главное, что бы не фингал под глазом, а то портить эти голубые глазки в его планы не входит. Ненависть ненавистью, но глаза у этой чертовой Корхонен – это еще одно оружие и как мужчина Агнар прекрасно понимает, что это оружие массового поражения. Жаль, что она Корхонен. Очень жаль.
- Слушай, я одного не понимаю. – Агнар откидывает полотенце  сторону, и раз эта девчонка и так недоверчиво пялиться на него, то почему бы ему не задать вопрос, который его так волнует в последнее время. – Вот зачем тебе это всё? Ты же девчонка и девчонка из довольно таки богатой семьи. Почему бы тебе не построить для себя замок-бункер и укрыться там, позволяя своему жениху делать за тебя всю грязную работу? Или это для тебя просто развлечение вроде гольфа или конных прогулок? Я не понимаю, у тебя ведь всё есть, а ты лезешь сюда. – Агнар действительно не понимает. Он защищает свою сестру как хрупкий цветок, одна мысль о том, что она окажется в этой академии и какой-то мужлан посмеет разбить ей губу приводит его в ярость. Он же убьет этого козла. Зарежет. Просто оторвет ему голову. Так что не так с этими Корхоненами отправляющими своих дочек в первый ряд смертников-бойцов?

+1

10

Тупая ярость –  шаг к проигрышу размером с прыжок, но вот агрессия как таковая, как жажда крови, засевшая на подкорке, лично ей ни разу еще не вредила. Главное в этом было не увлечься, не потерять тонкую грань между воином и берсеркером, идти по ней, точно канатоходец, балансируя. Одина лишь разница – канатоходец шел по прямой, а она в данный момент прыгала, скакала, кувыркалась и била, била, била… Она считала удары с первого, считала время, как делала всегда: стоит знать, сколько длится бой и сколько выдерживает тело твое собственное до того отнюдь не светлого мига, становится каменным от усталости, неповоротливым. Бой необходимо закончить раньше или проиграешь. Можно еще отступить, дабы сил набраться, а потом вновь кинуться в атаку, но нет, она не доставит этому выскочке такой радости. Уж лучше размазать его тонким слоем по стенам тренировочного зала сейчас. Решить уже этот спор, показать, кто главный. Офелии кажется, что она контролирует ситуацию, пока не начинает проваливаться. Она так же счет ведет на минуты, отщелкивая их в голове как орешки, но становится иначе. Что-то происходит из ряда вон и расчет сменяется на инстинкт. Когда замечает- пугается и палка-говновыбивалка в ее руках вздрагивает, а горенапарник, что вот только что пропустил наконец-то первый ее удар, сравнял таки счет, выбив дыхание и землю из-под ног.
  Да, это было круто. Офелия лишь краем сознания понимает, что расходиться у них выходит синхронно. Это дергает за солнечное сплетение как-то, но она слишком сконцентрирована на других ощущениях, промакивая полотенцем мокрые от пота лицо и шею, слизывая кровь с губы. Это действительно было не так, как обычно. Все тело сладко тянуло как после хорошего секса и отчаянно хотелось курить. Да и жрать тоже. Не ей одной, конечно.
  -Мяса бы кусок. С кровью, - фыркает глухо, чуть прикрывая глаза. Не совсем, ибо даже сейчас, во время перемирия, поглядывает сквозь ресницы на сидящего напротив парня. Одно из правил Корхоненов – всегда будь начеку. Впрочем, этих правил у нее за соточку и там, кажется, есть даже что-то типа «не мешай маринованные огурцы с малиновым джемом». А мяса действительно хочется. Шикарного такого стейка, который только у Акселя получался таким особенным, когда они дикарями на костре готовили, тайком от тетушки, но с разрешения доброго дядюшки Дэмьена, поощрявшего в племянниках своих дикость первобытную, охоту по старинке. Она почти помнит этот вкус. И дешевенькое пиво, что незнамо какими путями добывал Леви.
  Когда он задает свой вопрос, Офелия смотрит внимательно, губу разбитую пальцем проверяя – запеклась ли кровь, свернулась ли тромбом. Усмехаться ей больно немного, но ранка свежая слишком, чтоб она вовремя успела вспомнить и сохранить лицо. Полувлажное полотенце на плечах должно пот оставшийся собрать, а в повисшей тишине явно слышен гул вытяжки, что воздух спертый меняет на хоть чуточку более свежий. По спине ведет морозцем, когда сквозняк языком ведет вдоль хребтины. Вот, значит, что ты думаешь, - она кивает своим мыслям, не сводя взгляда довольного с подправленного носа свинопаса, с потеков крови. И как не остановился, как стерпел боль, словно не было?
  -И пропустить все веселье? Ну уж нет, – Офелия качает головой, распуская остатки растрепавшейся шишки, пальцами зачесывая пряди назад, собирая в хвост их высокий. Она может отделаться лишь этой фразой, но ведь их засунули сюда не просто так. Им надо налаживать контакт, учиться доверию, как бы не звучало это тошнотворно по отношению к Отенауи. Но это ее личное. И оно ничего не должно значить перед общим. Она же Корхонен. Пока эта мантра работает,- У меня высокая склонность к дрифту, тетушка затестила, когда я маленькой была еще, гостила у них летом. Результаты…были очень хорошие. Не смогла удержаться. Не мое в тылу сидеть. Нет в этом чести. И я знаю, что это не гольф. Слышал, что с Хищником случилось? Это мои младшие братья. И я каждой твари, до которой дотянусь, хребет сломаю.
  Голос тихий, ровный. За ним – ужас животный, пережитый, когда увидела с беспилотника трансляцию, в миг тот, когда коготь иномирного ящера вспорол броню уникального четырехлапого Егеря ровнехонько там, где кабина пилотов была. Она думала – не спасутся. Она верить хотела  - выживут. Не случилось ни того, ни другого. На похороны Леви она не попала. Рядом с ужасом – гнев, магмой за тонкой корочкой.
  Обычно она в слух такое не говорит – не по рангу, не по происхождению ей эмоциям слепым поддаваться, а это все сейчас запал от драки, адреналин, бушующий в крови. Ей так хочется в это верить. Гораздо больше, чем в то, что она не просто проваливалась, а проваливалась, еще до того, как впервые сознания их перемешались, в парня, сидящего напротив. Все еще ненавистного, как и минут двадцать назад, час, прошлым вечером. Марлен говорила, что за чертой в восемьдесят процентов начинается эмпатия. Говорила. Офелия не верила и верить не хотела. Не хочет сейчас. Корхонен трясет головой, влажные кончики прядок ударяют по плечам, чуть щекоча, точно змейки юркие. Она сама как змея – прищуренная, обманчиво расслабленная, даже чуть осанку – и дело не в очередном ударе, когда дылда ее умудрился через колено перебросить- отпустившая немного.
-Спорим, твой отец гордится тобой? Ну, кроме вот этого вот, - она с насмешкой ладонью указала на себя, потом обвела зал, на сложившуюся ситуацию намекая. Ей не нужен был ответ, она его и так знала: мужчины всегда гордятся такими сыновьями. Сильными и храбрыми, идущими по выбранному за них пути, а уж о том сколь сильна ненависть старшего Отенауи к их роду и говорить не стоит – ее напарник лишь отражение. Как, впрочем, и она сама. Корхонен смотрит в глаза собеседнику прямо и спокойно, вновь касается тянущей ленивой болью губы пальцами, точно пытаясь сдержать расползающиеся краешки,- Мой вот отрекся, когда узнал, что против его воли пошла, поступила.

+1

11

Нос до сих пор кровоточит, но Отенауи это уже не особо волнует. Боль – это всего лишь боль, дышать может и то хорошо. Правда, раньше он думал, что дышать одним воздухом с любым из Корхоненов в одном помещении –   это еще то кощунство, но сейчас лежа на плотном прохладном мате Ангар чувствовал себя не так уж и плохо. И даже присутствие этой девчонки гораздо меньше раздражало, особенно если не вспоминать их утреннюю стычку.
- Мясо с кровью? Корхонен, а ты с сюрпризами. – Агнар фыркает удивленно пялясь на девчонку, а она ведь ему казалась еще той неженкой. Хотя какая неженка может такому верзиле как он разбить нос? Какая неженка так ловко орудует палкой? Какая неженка смогла бы с ним сразиться вничью? По ходу, ошибочка. Ошибочка, стоившая Отенауи выбора напарника совсем не в его пользу. Но факт остается фактом, силу и выносливость девчонки глупо отрицать пусть гордость до сих пор старается внушить блондину то, что это какая-то глупая ошибка.
Она не очень-то и хочет отвечать на его вопросы, он непонятным образом чувствует это. Что это еще за глупости? Не состояние ли, которые многие описывают перед дрифтом? Когда действительно начинаешь быть на одной волне с напарником, чувствовать его словно родного. Но она ему совсем не родня, и к счастью никогда ею не будет, но это чувство – оно такое странное, смешанное, непонятное, как и то удовольствие, которое он испытывает после их боя.
- Сочувствую по поводу братьев. – Глухо отвечает Агнар, отводя взгляд от девчонки. Да, он ненавидит их семейку вполне обычной ненавистью, имя которой – традиция, но радоваться смерти кого-то из них – это не его путь. Более того, переживший семейную драму лучше всех знает как это терять близких, а смерть матери Агнар до сих пор не может забыть, коря себя в ней, хотя что мог сделать маленький босоногий мальчишка в борьбе с чудовищем, если под ногами того ломались даже хребты его могучих дядь? – Во всяком случае, я тут тоже, что бы мочить этих тварей, так, что думаю хоть в чем-то мы да сходимся. – Признает Агнар пожимая плечами, и думая о том, что может быть эти суточные испытания не такая уж и хрень как он в самом начале решил? Может быть, в них действительно есть смысл. Хотя, что им тут душу выворачивать, уже завтра все мысли, тайные желания, страхи и мечты окажутся в голове у другого, и как бы ты не хотел что-то скрыть – всё тщетно.
Ее вопрос про отца заставляет парня помрачнеть. Она права, она прекрасно понимает всю суть ситуации. Понимает, что отец бы принял кого угодно в его напарниках, любого идиота, любого гения, лишь бы фамилия не звучала как «Корхонен». Ибо за этой чертой дрифта – или смертельная ненависть или внезапная дружба, которая для их семей еще страшнее, чем ненависть.
-Отрекся? – Агнар недоверчиво всматривается в девушку, принимая другую позу, потому что спина начинает затекать и ему действительно становится неудобно. Отенауи не понимает из-за чего отец может отречься от своего дитя, особенно когда это дитя соответствует всем канонам истинных напыщенных Корхоненов. – Из-за того, что ты поступила в академию? – Агнар просто хочет уточнить, но ответ и сам напрашивается, он витает в воздухе и чертово чувство взаимопонимания, которого раньше не было между этими двумя, ловит его в свою пасть, проглатывая и осознавая как свое. – Не хочу уподобиться ни одному из тех, кто вообще смеет отречься от своего ребенка, но я немного понимаю его. – Взгляд Корхонен становиться каким-то слишком резким, поэтому Отенауи спешит добавить, что бы если и затеять новую драку, то пусть со всей этой правдой, которая царит у него в голове. – У меня есть младшая сестренка. Она всего лишь на пару лет меня младше и я бы жизнь за нее отдал, если бы этого потребовала ситуация. За каждую ее слезу – я готов выбивать из ее обидчика пинту крови. Она – одна из весомых причин почему я здесь, потому что я не собираюсь сидеть и смотреть на то как тем, кого я люблю – причиняют вред. Я, конечно, не уверен, что мы с твоим отцом в этом сходимся, но может он так пытался тебя защитить? Может он как и любой из нас боится потерять то, что любит и поэтому творит такие вещи? – Ну, приехали. Агнар уже защищает кого-то из Корхоненов. Круто вообще. Когда их уже выпустят, а то еще чуть-чуть и они начнут показывать друг другу семейные фоточки и рассказывать веселые семейные истории. Хотя это не займет много времени, учитывая детство Отенауи не так уж там много было веселого.
Где-то звякает решетка, в одной из дверей открывается нижний проем, куда проталкивается небольшой железный ланчбокс, отвлекая их внимание. Агнар как-то слишком быстро подрывается в его сторону радуясь прибытию обеда, и не из-за того, что он чертовски голоден, а скорее потому что ему сложно поддерживать этот разговор, ведь он начинает воспринимать эту девчонку не как объект ненависти, а как живого человека. И пусть рано или поздно ему придется это сделать, ибо они напарники и это уже вряд ли измениться, но он же упертый баран, который до конца пытается продавить ситуацию, в которой это давление неуместно. Но и тут его ожидает сюрприз.
-Что это еще за дерьмо?! - Его взгляд сурово скользит по содержимому ланчбокса, но не еда вызывает в нем столб возмущения, а нечто другое, нечто, чем стоит поделиться даже с Корхонен. – По ходу, они не шутили когда говорили, что у нас теперь всё одно, но кто бы мог подумать, что они дойдут до этого, смотри. – Агнар протягивает девушке ланчбокс в котором лишь одна тарелка с горячими и весьма аппетитными куриными крылышками, а также пюре с чем-то там еще. И еще приборы. На одного, черт побери, человека! Мало того, что они поставили их перед условием есть из одной тарелки, так они еще должны пользоваться одной вилкой?! Ну, это уже вообще перебор. –У  адмирала очень своеобразное чувство юмора, он видимо запомнил твое "я этим свинопасом даже в одной столовой есть не буду" и решил помочь тебе преодолеть себя. - Отенауи забавляет это, и если бы не внутреннее возмущение, он бы хорошенько посмеялся над это ситуацией. Но он лишь кивает на приборы, принимая внезапное решение. -  Не парься, забирай их, я и руками могу поесть, не принц же какой-то. Другое дело, не такое уж и большое удовольствия есть со «свинопасом» из одной тарелки, да?– Агнар усмехается, хитро глядя на девушку и запуская руку  в корзинку с крылышками и выхватывая одно из них. Надо бы конечно было руки помыть, но он сейчас чертовски голоден, что бы бояться какой-то хвори, да и после прихода кайдзю в их мир, смерть от подобной болячки кажется ничем иным как милосердие.

+1


Вы здесь » [районы-кварталы] » [если бы да кабы] » [это дрифт, детка]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC