Администрация

Кирпич Районный Ши Рен


Новости:
12.02.18 В честь Дня всех влюбленных городским любовным посланиям открыты все стены района. Не пропускайте возможность признаться объектом ваших воздыханий - ведь для этого и существует [любовь на районе]! И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [вчерашний день] » [откроет душу мне матрос в тельняшечке]


[откроет душу мне матрос в тельняшечке]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://pp.userapi.com/c840327/v840327625/48fb1/ytVY6NoclV8.jpg
Откроет душу мне матрос в тельняшечке,
Как тяжело на свете жить бедняжечке.

14 января 2017, город N-ск
Гости — это такие люди, которые рано или поздно уезжают. А если это еще и чужие гости, то есть хороший шанс, что вы их больше никогда не встретите. Значит и говорить с ними можно предельно откровенно и о чем угодно. Правильно? Неправильно. По крайней мере не когда означенный гость — Ибрагим.

Сашок Ларин
Ибрагим Берёзкин

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-02-08 13:16:11)

+1

2

Мир в глазах Сашка начинал немного плыть, но Саше от этого было только приятнее. Последний раз он пил, ну как пил — выпивал немного, еще в Москве, в один из последних вечеров, когда все было хорошо, когда он полулежал в старом кресле, притащенном в студио Аришки с Гришей. Студио (обязательно через о, никакая не студия, слишком пошло) был размером с хорошую досоветскую комнату, заставленную наполовину каким-то винтажем, от одежды до шкапоф, и пахло там вперемежку — основой для глиттера и старой пылью.

Сейчас ни место, ни обстоятельства не напоминали о тех ленивых вечерах, кроме разве что проставленной посреди стола бутылки. Сашок был не против, хотя глаз немного резало. В принципе, и верно: ну часто ли он бывал в ситуациях, где так беспардонно во главе стола держалась бутыль водки?

Сашок откинулся спиной на холодильник, отчего тот опасно начал жужжать. Головой, затылком — назад. Прохладно. Хорошо.

Перед ним сидел Ибрагим Берёзкин. Ибрагим, дядя Брага, Сашок уже успел наречь его так и внутри своей головы, и — прицельно, перед самим Ибрагимом, восседал вальяжно и как-то неудобно при этом на своей табуретке, и говорил о чем-то, что плохо стыковалось в голове Сашка. Тому почему-то казалось очевидным, что Сашка должны были чморить за то, что в армию он попал в морпехи. Сашок такой концепции не понимал и не признавал, но не прерывал, смутно признавая себе, что не готов сейчас начинать об этом разговор и кого-то в чем-то переубеждать. Пусть его. Интересно.

— Соку бы, — задумчиво изрек он поперек монолога, крутя в пальцах свою стопку. Не то чтобы он н е м о г пить водку так, как предлагал дядя Брага, но кто ж хлещет ее без толковых снэков и не разбавленной? — Апельсинового, — еще более задумчиво сообщил Сашок и горько вздохнул, отставляя от себя стопку.

За старый новый год они с дядей Брагой уже выпили, Женьку со своей стопкой — уже прогнали с кухни заниматься своими делами. Сашка, по-хорошему, тоже ждали свои дела. Ноутбук подмигивал ему с широкого подоконника окошком мессенджера, подсказывая, что Юлька ответил что-то на присланную фоточку. Почти аэстетик: эта бутылка, на фоне этих обоев, на фоне этого дяди Браги. Симпатично для разовой акции. Обои бы поменять... СССР, так Сашок подписал фотографию для Юльки. И у Юльки, вероятно, было мнение.

Сашок поймал взгляд Ибрагима: тот выглядел как человек, который, с одной стороны, оскорблен таким невниманием к своим словам, а с другой, заинтригован пуще прежнего. Короче говоря, Сашок читал немой вопрос на лице дяди Браги.

— Да не привык я как-то... Я как-то... — почесал в затылке Сашок, пропуская темные прядки между пальцами и почему-то очень радуясь этому ощущению, — ну. Сидр там. Крафт какой. Да я вообще не по этой части, если честно. Вообще с Москвы даже компании толком не было...

Под взглядом дяди Браги он немного стушевался.

+2

3

Племянник у Лады был... интересный. Ибрагим его помнил, что называется «оттакусеньким». В его воспоминаниях Сашок был интересен исключительно как иллюстрация любовных приключений своей матушки, вечно куда-то переезжающей, а потому интуитивно кажущейся Ибрагиму сестрой по духу. Вера с Ниной совсем не похожи, земля и небо, и дети у них такие же. Не то, чтобы он Юрика знал лучше, чем этого пацана — чужие дети быстро растут и все такое — но тот всегда казался как-то спокойнее, усидчивее что ли. В смысле в сопоставимом возрасте. Сопоставимом воспоминаниям Ибрагима о Сашке, когда тот ходил пешком под стол и носился по даче Лариных, трескоча на испанском и угощая гостей собственноручно собранными ягодами, замещая пробелы в языке жестами и активно тыкая под нос лукошком.

И вот вырос же. Здоровенный, спокойный, даже вдумчивый такой. Но не замкнутый, не как Лада. Уже хорошо. Хотя с чего ему на Ладу-то похожим быть, общей крови-то нет... Да и влияния тоже. Странно, на самом деле, что он сюда жить напросился. Вроде не слишком наглый даже, недостаточно, чтоб осознанно использовать Убоговскую безотказность. Скорее слишком простой? Да, простой, как табуретка. Если не будут рады, откажут, и все такое. И вообще считай родня. Хороший такой мальчик, примерно так же приспособленный к жизни, как и его дядя... На вид так точно.

Окрестил вот «дядьБражиком». Это вот кто вообще так делает, в его-то годы, взрослый же парень совсем. Пе-да-гог. Детей, говорит, любит. Учился специально, чтобы с ними работать. И стелет так гладко, хорошо по-русски-то. Не подумал бы, если б не знал, что там были проблемы. Особенно, пока это чучело трезвое.

Пить чучело не умеет, чем тоже от Лады отличается, причем выгодно. Но становится от этого в Ибрагимовых глазах как-то еще мягче, округее. Как облако. В штанах, ага. Штанах и тельняшке.

Пить не умеет, гуманитарий, еще и служил в морской пехоте, ну что за напасть. Ничего у него не как у людей, вот как незадалось с рождения и Веркиных приключений, так и пошло видать... Особенный мальчик. Лопух ужасный. Вроде и хорошо, что Лада не один живет, а с кем-то достаточно отважным, чтобы брать трубку телефона и открывать гостям двери, а вроде и боязно, что этот его втянет за собой на дно всех луж, что драгоценный дядя обогнул, не желая общаться с людьми.

Лариным его называть было странно. Нина вот Ларина, как бы фамилию ни меняла. Верка Ларина тоже, хоть и другая совсем. А этот, большой, медленный и добрый, какой-то весь Убогов, хоть и не похож.

Мысли к середине бутылки шли медленно, вдумчиво. А может дело было не в бутылке, а в собеседнике.

Закусывать Сашок, почему-то, отказывался. Зря, что еще нужно к водке, кроме сала с хлебом? Главное же не количество, главное каллории. Забить желудок чем посытней да пожирнее, а там и пей, сколько хочешь. Всему учить надо, молодежь. А еще ведь служил. Как он служил-то там, с такими пустыми глазищами? Наверное, нравился людям. Ибрагиму же он нравится. Тоже вот, совсем не как Лада... Да чего их все сравнивать хочется?

Нравится ли людям Юрик? Сколько ему сейчас, Убогову-2? Этот-то в отца весь, сидит, молчит и смотрит на тебя неотрывно, как герой детской страшилки.

Ехал как-то в красных перчатках Убогов на колесиках...

Ибрагим слабо представлял, сколько ему сейчас должно быть лет, но, конечно, сильно меньше, чем Сашку. Должно быть, в школу еще ходит. А этот, посмотрите на него, пре-по-да-ет. Небось, совсем Ладе жизни нет теперь на работе, он же теперь совсем живой и настоящий, у него вон и племянник есть из плоти да крови.

— Соку, значит. — Ибрагим добродушно усмехнулся, встряхиваясь и сбивая с себя лишнюю задумчивость. Прошлую тему разговора он абсолютно не помнил, а значит и хрен с ней, не больно-то нужна была. — Ну, можно и соку, ты же в доме хозяин, посмотри на балконе, может дороешься до банок с компотом. Покупной-то весь с праздников выдули уже.

Крафтовое пиво Ибрагим не понимаел. Он в общем-то не слишком любил алкоголь в целом, к водке вот привык, к шампанскому на праздники. В любом случае, что бы ему ни наливали, глотал всегда, не думая о вкусе. С таким подходом, водка-то она честнее. С ней так и полагается. А если еще купить хорошую, финскую, так она и без вкуса совсем, пей как воду.

Не то чтобы у них осталась финская водка после праздников. Особенно с учетом лишнего рта за столом. И лишней ёлки. Вот это было то еще зрелище.

— А чего это ты, юноша, без компании оказался? Неужто за полгода не завел себе знакомых? Город, конечно, невелик, ну так в Москве после деревни было небось посложнее, чем в N-ске после Москвы? Или в школах нынче такой завал, что ни минутки покоя, ни секунды покоя, мм?

Он уже рассказывал, конечно, за эти две недели что-то такое про свою работу. Любил ее, значит, душу всю вкладывал. Но Ибрагим не очень-то запоминал, это раз, и не составил впечатления, что с пацана сгоняют семь потов, это два. Скорее уж сам Сашок был энтузиастом из тех, кого не могут задвинуть обратно, едва те выдвинутся на общественные работы. А такие обычно, наоборот, обрастают знакомствами, даже если не слишком-то этого хотят.

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-02-16 02:53:51)

+3

4

— Завал, завал, — закивал головой Сашок. Потом прекратил. Перед взглядом неплохо вело, и Сашку это не нравилось. Правда что ли — отвык от такого...

Он поднялся, опираясь о стол. Стол был старым — выдержал спокойно. Икеевские имели свойство издавать натужные звуки и давать надежду на безвинное и скорое упокоение. Вот бы были деньги и на хорошую мебель, вроде советской, и чтобы дизайн... А впрочем, чем Сашку советский дизайн не угодил? Он по всему миру такой в те годы был, плюс-минус пара лет помноженных на километраж.

На балконе должно было быть холодно, это сейчас должно было быть приятно. Правда нос высунуть не помешает.

— Жень, компот будешь? — выглянул он в комнату. Женька вместо ответа кинулся в него ластиком. Сашок вернул голову на кухню и открыл дверь в холод. Хотя какой тут холод, так, осенний ветерок... И что не так с зимами последнее время?

— ДядьБражик, ну какая компания... — Сашок исчезает на лоджии.

Полгода в городе, конечно, — срок. Да и одногруппники есть, и коллеги, и просто — мало ли за полгода скопилось. Но как праздновать наступление года с кем-то, если еще в прошлом году — они делали это с Аришкой и Гришкой вместе? Сашок не сожалел о своем выборе, ему-то только недавно начало казаться, что скребет в душе что-то, возвращает постоянно к этому, к ним. Рассорились ведь уже летом...

А в Новый год у Аришки сверкали глаза под салют, а Гришка грел руки у него в карманах, дыша холодно ему в ухо и                                                 быстро что-то говоря. А в Новый год до этого — Гришка дулся полночи, отказываясь выходить ко всем, доделывал какую-то курсовую, и Сашок выносил его на плече, пока тот извивался и пытался его покусать. А еще до этого — Аришка сжигала и выпивала желание: праздновать все праздники вместе. Сашок случайно подсмотрел, потом много думал. Аришка хохотала, закидывая голову, била Гришку по плечу и отказывалась снимать натершие ноги туфли.

— Надо же когда-то и с семьей начинать праздновать, чем не компания? — улыбнулся Сашок, появляясь на кухне с банкой. Воздух подействовал — чувствовал он себя бодрее. Даже забрался в холодильник, хотя видел уже, что подъедено все, что только можно. — Сами-то тоже — сюда приехали, — пожурил он Ибрагима, закрывая дверцу.

Интересно, они — вот те они, оставшиеся в Москве — тоже празднуют по привычке до середины месяца? Или эту привычку тянул на себе Сашок? Хорошо представлялась Аришка, которая то красила сиреневой помадой губы себе, то намеревалась покрасить Сашка и Гришку. Сашок подставлялся, ему было несложно, а помаду потом можно было есть. Гришка тайком фоткал их на телефон.

Интересно, для Ибрагима — это тоже как приехать домой? Сашок толком его не знал, даже не общался до последних дней. Тот если и приезжал, то к бабушке, немного к маме. К крестнику своему приезжал. Ведь было же это как своей дачей для дядьБражика, Сашок его так запомнил аж с детства, отпечаталось вместо настоящего имени. Попытался звать Ибрагимом — невозможно, неправильно.

А этот дом — для него его дом? С дядь Ладой? Явился же — явно не в первый раз...

Сашок плеснул компота в стакан. Тот выглядел подозрительно. И стакан, и компот. Компот. Граненый советский стакан. Прошло полгода — а кажется таким странным, словно этот мир ненастоящий. Люди не могут жить так до сих пор. А ведь до этого — странной, пластиковой, казалась Москва. Все еще кажется. Но не это же — замена, не советчина...

— И потом, дядь Бражик, что считать компанией. Женька — брат, дядь Володя, вы, Юра вот забегал как-то, тетя Нина. Это, конечно, условно разные сферы. Семью и друзей часто разделяют в разные группы, я понимаю, о чем вы спрашиваете. Но...

Сашок наморщил нос, снова глотнул компоту.

Тетя Нина заносила пару салатов и, почему-то, носовые платки. Сашку это показалось трогательным.

+3

5

Пил Сашок даже пародию на «отвертку», смешно морща нос и едва ли не крякая. Ну чисто дитё малое, такое лицо искреннее, подвижное. Не испортила его Москва, гляди ж ты.

Если по-честному, Ибрагим считал, что подпортиться пацану не мешало бы. Пообтесаться немного, посмотреть жизнь, повзрослеть. Оно всем надо, рано или поздно, что в Москве, что в N-ске, что в худшей из глухоманей. Нельзя таким вот быть. Открытым. Добром оно не кончается.

Но мило, конечно. Душевненько. Располагает к желанию потрепать эдакое чудо по пушистой головушке и вообще всячески выразить свое умиление.

Что Ибрагим и сделал, не видя причин удерживать души прекрасные порывы. И по голове потрепал, и растроганность свою показал всячески, наваливаясь на стол локтем, умощая подбородок на ладони и вглядываясь в доброе простое Сашкино лицо большими влажными глазами. Улыбка у Ибрагима вышла, по его мнению, ласковая, хотя он и знал, что другой человек ему по этой же улыбке мог бы на месте Сашка неслабо съездить за снисходительность. Если и не сразу, то после того, как он раззявит рот и ляпнет что-нибудь соответственное. А он ляпнет. Он как раз приготовился.

Разумеется, эта мысль тоже его не остановила. Да и потом, надежда разозлить милого мальчика была очень уж призрачна. От таких не обидно и битым уходить: хорошо старался, значит. Довел, домучал, достучался до глубин.

До Сашных глубин Ибрагиму не было ни малейшего дела. Но он искренне считал, что ребенку не помешает добрый житейский совет.

— Чтобы «начинать праздновать с семьей», надо завести её сначала, эту семью. А у тебя даже девушки нет. Насколько мне, по крайней мере, известно. Была бы, ты бы тут со мной не кис, а, Сашка?

Ну или хотя бы притащил её киснуть тоже, толсто намекая прочим обитателям Убоговской квартиры на потребность в некотором уединении и предпочтительно не в ванной при трех потенциальных свидетелях. На самом деле, о тотальном отсутствии у Сашка личной жизни говорил уже сам факт того, что в доме обретался Женя. (За что Вера так назвала сыновей? Более безликих имен не нашлось? Ибрагиму смутно казалось, что там было хоть какое-то разнообразие, но, видимо, он что-то перепутал. Чужие дети быстро растут и легко смешиваются в памяти). Будь у него планы провести законные праздники в приятной компании, вряд ли он стал бы портить свои и без того далекие от сказки условия.

— В твои годы, пора не начинать, а заканчивать уже все праздники торчать с детьми да стариками. Развлекаться надо, милый мой, узнать новых людей, попробовать всяких глупостей, наошибаться как следует. А потом да, если оно тебе так уж сдалось, заводить семью — свою, новую — и тогда уже будет пора начинать проводить с ней время, как порядочному человеку.

Лада вон даже пытался. Ну или скорее Нина, как обычно, пыталась за него. Заносила еду, загоняла сына на обязательное праздничное свидание с отцом. Может, конечно, тот и сам хотел общаться, по нему так сразу не скажешь.

Иногда Ибрагим жалел, что настолько мало видел пацана, пока тот рос. Насколько он привык считать себя экспертом по Убогову-старшему, настолько же младший был для него тайной за семью печатями. Думает там себе что-то внутри, а что? О чем? Поди разберись.

Он был им рад, в любом случае, как и все прошлые годы. Разве что, может, кроме парочки первых, что последовали за разводом Володи и Нины. Тогда Ибрагим не был полностью уверен, что в подарочных салатах ему не встретится стрихнин. Не очень-то красивая там вышла ситуация. Теперь и вспоминать-то было не то смешно, не то неловко.

Ибрагим закинул в себя очередной стакан, сбивая резким вкусом отвлекающие мысли. Не о Нине сейчас речь, а о её непутёвом племяннике. Номер раз. Непутёвому племяннику номер два Володя строго не велел давать наставлений по интимной жизни, заявив, что тому рано. Ибрагим, в свою очередь, подозревал, что тому как раз и без советов все понятно, в отличие от Сашка, но промолчал, мысленно представив у себя на лбу красную плашку [18+], как в кино.

— Поэтому, я тут тебе друзей с семьёй и развожу, — Продолжил он мысль, покачивая опустевшим стаканом в такт своим словам. — Компания из них, может, и неплохая, но перспективы какие?

«Перспективы». Смешное слово, применительно к человеку, решившему связать свою карьеру с воспитанием неблагодарных сопляков и захолустной провинции. Но некое стремление вперёд, свойственное юности, должно быть и в Сашке, не может же его не быть?..

— Смотри, вот год ты отпразднуешь со мной да Ладой, второй, третий... «Каждый новый год мы с друзьями ходим в баню» и всё такое прочее. Так и застрянешь. Уверен, что пора оно уже, застревать? Ты подумай, подумай.

Он кивнул многозначительно, наконец раскукожившись и прекратив планомерно склоняться всё ближе к Сашиному лицу. Разлил ещё по сто, не утруждаясь разбираться с разбавкой. Чай, не маленький, сам справится. Опять же, банка трехлитровая, неудобная. Лада ему руки оторвёт, если Ибрагим что-нибудь ненароком зальет или раскокает. Пусть малец сам разбирается со своим стаканом. Главное следить, чтоб алкоголь там тоже был. А то беседа не пойдёт.

— Я-то, конечно, приехал. Я каждый год приезжаю. Но, номер раз: это традиция годами старше тебя, дружочек. И, номер два: в отличие от некоторых юных зануд я праздновать приехал к лучшему другу, а не к тётям, дядям и прочим степеням. Возникает вопрос, кому из нас жить веселее, Сашок? А ведь должно быть тебе, ты же у нас молодёжь.

О том, что ежегодно таскаться в N-ск это такое себе веселье, Ибрагим предпочел деликатно умолчать. С его образом жизни многие вещи переставлялись с ног на голову, и неделя покоя и тишины в Ладином обществе считалась, как раз-таки, за разнообразие. У Сашка случай был более классический, под условным грифом «готовность стухнуть смолоду», так что и речь шла по соответствующей схеме.

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-02-16 03:06:05)

+1

6

Сашок с сомнением смотрел за тем, с каким упорством подливал ему Ибрагим. Он не то чтобы был против, свою меру он знал, и до нее было еще достаточно далеко, особенно если тянуть помедленнее и разбавлять побольше. Но вот за дядь Брагу было немного опасливо. Тот уже сейчас был подозрительно многословен и еще более подозрительно стремился попасть в личное пространство Сашка. Пока что было терпимо, так что Сашок и терпел, только морщился немного, когда до него долетал запах из чужого рта.

У них в семье было не принято столько пить в принципе. Вот сколько сейчас было влито в одного Ибрагима — столько влезало во всю семью Сашка, когда он был маленьким. А там и мама была, и бабушка, и дедушка, и то появляющийся, то пропадающий Юрик. Мама специально искала трезвенника, она сама говорила Сашку, и Сашок уже в детстве кивал и понимал. В поселке пьянствующих было много, и Сашку всегда казалось странным — зачем. Вот другое дело — запах старости. Старых книг, старых людей, старой одежды. От них веет чем-то смутно-приятным, важным, древним, монументальным и хрупким одновременно.

От алкоголя тоже веет —  но только хрупким. Какая монументальность в том, чтобы терять над собой контроль? Какая монументальность, да просто основательность — в том, чтобы терять время без дела, чтобы терять здоровье?

Сашку не понять, но он смирился с тем, что социальные протоколы как вошли в человеческую жизнь, так и не менялись с античности и по сей день. Правда, захмелеть с вина, щедро разбавленного, римлянам явно было сложнее, чем Ибрагиму сейчас.

На улицу его, что ли, вывести, подышать? На балкон тот же. Сашок перекатил медленно в голове эту мысль, но пока что, хлебая из своего стакана, задумчиво решил, что займется этим чуть позже. Если поймет, что дядя Бражик не собирается начать клевать носом спустя стопку.

— Мы с вами, дядьБраг, в разных плоскостях мыслим, — сказал он, ловя внимательный взгляд Ибрагима. Вот за это его и называют тормозом. Ты сиди решай важные задачи — плохо ли другому человеку, сделать ли удобнее, а от тебя хотят —  ответов, действий каких-то. — Я же не ищу "веселее". Да и возраст... Зачем на этом зацикливаться?

Сашок пожал плечами, Ибрагим вроде даже еще дальше отклонился, приложился локтем мимо стола, и Сашок тихо хмыкнул.

— Смотрите, вот вы все время в движении, да? Я наслышан. И от тетьНины, и от мамы немного с бабушкой. Вам хочется воздуха, движения — вы их получаете. Для вас спокойствие — редкая удача, посидеть и дальше сорваться.

Сашок покрутил стакан в пальцах. Отхлебнул немного, глядя на Ибрагима. Ибрагим был похож чем-то даже на Гришку с Аришкой. Те между собой были разными, конечно, но вот это стремление — выше, дальше, быстрее — оно у них тоже было и есть огого какое. Больше денег, больше возможностей, лучше качество жизни, давай сходим туда, сюда, давай еще вечеринку, а мы с такими классными моделями познакомились, а этот журнал заказал съемку, только надо в Воронеж ехать...

Из-за них, если находишься рядом, ты сам оказывался в вихре событий, и вихрь только с каждым годом становился все больше, сильнее. Может быть, Сашок от этого и сбежал в первую очередь сюда, в N-ск. Праздновать с семьей, какой-никакой, налаживать работу, копить на ипотеку и думать, что делать со своей жизнью дальше. Москва — слишком большой для него город, так казалось Сашку в самой Москве. Родной поселок — слишком маленький, это он понимал еще там. Сейчас вот пробует N-ск.

Новая дистанция со всеми, новый город. Он тут всего-то полгода, а уже тоже — начал обрастать знакомствами и приятельскими, мимолетными и ничего особо не значащими.

— Я могу это понять. Я люблю новые знакомства. Только есть, знаете... — опять просилось на ум слово "монументальное", и Сашок снова поморщился, отхлебывая еще немного. Привяжется же. Хоть бы синонимы какие на ум шли... — Есть у каждого человека свои монументальные традиции, без которых сложно. Ну справлял бы я сейчас праздники не здесь, а с одногруппниками. Здесь или вообще в  Москве. Ну и что? Женька бы мне стал ближе от этого? Или дядьЛада? Я понимаю, конечно, вы смотрите подозрительно, —  улыбнулся он, —  мне дядьЛада седьмая вода на киселе. Его тетя Нина любит. ТетьНина — моя семья. Бабушка любит. Бабушка —  семья. Значит, надо как-то связи налаживать, мне семейные связи важны, сколько бы вы не морщились. Да и вас взять, дядьБражик.

Дядь Бражик снова подливал, успев немного пролить, и Сашок вначале хотел было накрыть ладонью свой стакан, но потом не стал. Вместо этого поднялся, выглянул в прихожую за шарфом дядь Бражика и курткой. Накинул куртку тому на плечи. А ну как простынет.

— Давайте-ка мы с вами, дядьБражик, выйдем. Вы же курите?

Продолжил свою мысль Сашок уже на балконе, открывая окно.

— Вы вот — часть семьи, уже ведь не только дядь Володе. Сколько лет знакомы со всеми. Важная часть жизни всех. Бабушка в новогоднюю ночь, когда поздравлял, спрашивала, доехали ли вы до дядьВолоди. Это, знаете, неплохо так говорит обо всем. Вас полжизни связывает, всех вас. Мне пока, конечно, похвастаться, нечем, но вот обустроюсь если в N-ске...

Сэкономит на съеме, устроится на работе основательно, подкопит, возьмет ипотеку — своя квартирка в N-ске брезжила где-то впереди. И прежде чем ввязываться — как раз прощупает, нравится ли здесь, стоит ли — здесь.

— Будут и ко мне приезжать, — улыбнулся он, облакачиваясь на оконную раму. — Как вы к дядьЛаде.

+1

7

Покурить Ибрагим всегда был готов, а вот выходить в середине января на холодный Убоговский балкон без должного утепления — уже не очень. Он знал свои сильные и слабые стороны, и бронхи, как ни печально, относились к слабым. И так уже с годами кашлять начал безотносительно простуды. Докурился, по утрам слизью харкает.

Бросать это, конечно же, все равно не повод. Да и некому его поучать, чтоб за здоровьем следил. Всё сам, всё сам.

Нет, Сашок, конечно, попытался проявить заботу о ближнем своем — с претензией на родственность, полюбуйтесь-ка на него! — но то ли переоценил морозостойкость Ибрагима, то ли недооценил погоду. Ну или просто в силу юности и дюжего здоровья привык всех мерять по себе. Безразмерная куртка, осенняя, легкая, которую он уронил на Ибрагима, перед тем как забраться на узкий балкон, явно была его собственная. Больше слонов и носорогов в доме не было. Женек, конечно, к гордому званию стремился, но пока — только пока — слегка от брата отставал. Его рукава, пожалуй, не свисали бы рядом с Ибрагимовыми руками, длинные на добрых десять сантиметров.

Кормят же их там, на станции К. Его бы так кормили.

Для зимнего курения у Ибрагима существовала дубленка Володи. Точнее, технически она была Володи, а практически тот ее носить так никогда и не начал, а потому она печально обитала на вешалке вечным знаком того, что они с Ладой оба упрямые бараны. Один так и не научился хотя бы пробовать немного обновлять свою жизнь (гардероб, бытовую технику, диету), а второй так и не сдался, продолжая агрессивно задаривать вещами на свой вкус и усмотрение. А потом приезжать и самостоятельно ими пользоваться.

Осталось только коробку трусов Володе подарить, каких-нибудь жизнерадостных и ярких, чтоб тот смотреть на них боялся, и можно будет вообще без сумки в гости заезжать. Всем прочим он давно уже запасся.

Ибрагим встал из-за стола, одной рукой придерживая парус Сашкиной куртки, грозящей соскользнуть с плеч, в пару длинных шагов протанцевал в прихожую, сменил там обмундирование и вернулся, на ходу поправляя на голове кепку. Шарф его почетный племянничек уволок за собой. Ну хоть не попытался заботливо повязать после того как в куртку свою упаковал, и то хорошо. Ибрагим еще, все-таки, не в том преклонном возрасте, когда самостоятельно одеться становится проблемой.

Он закинул в себя отдающую грушей и сахаром водку со дна чужого стакана — чего добру пропадать — запихал в рот горбушку хлеба и наконец-то вышел на балкон, по дороге саданувшись коленом о попавшийся на пути табурет. Не больно, но громко. Мебель у Лады дома была старомодная, тяжелая, созданная на века. Уродливая, конечно. Зато надежная. Как сам Лада.

— Шы, млжой чиловк, — Ибрагим сделал паузу, воздев палец к потолку и ускоренно жуя, чтобы вернуть себе способность к внятной речи. Сглотнул с усилием, закрыл за собой дверь поплотнее и повторил. — Вы, молодой человек, мне в родственники набиваетесь, а сами вот лишаете самого дорогого!

Сашок медленно моргнул на его протянутую руку. Ибрагим вздохнул, открыл нараспашку балконное окно и пояснил дополнительно.

— Шарф мне отдай, Саша. Простужусь, слягу больной, и вы от меня никогда не избавитесь. Мне-то не двадцать уже, чтобы в исподнем нестись на мороз. — Осуждающий взгляд на по-домашнему раздетого Сашка скрывал за собой тихую зависть. В двадцать лет Ибрагим так тоже делать не мог. Делал, конечно, ума-то не было. Но вообще-то не мог. Не без последствий проходило.

Получив требуемое, он высунулся в окно, стараясь не слишком-то наваливаться на узкий подоконник. Рама была ему как раз по размеру — плечи влезали только-только, если немного ужаться и не пытаться быть в двух местах одновременно. Обычно Ибрагим на этом балконе бывал в одиночестве и молча оглядывал окрестности.Сейчас у него был собеседник, а потому пришлось немного покрутиться, устраиваясь так, чтобы и пепел можно было стряхивать на улицу, и дым туда же выдыхать, но говорить при этом всё же внутрь балкона. Да и смотреть, опять же. Двор никуда не убежит, а человек завсегда может.

Правда, в данной ситуации Сашку понадобилось бы для побега пробраться мимо Ибрагима, а того было сложнее сдвинуть с места, чем казалось на первый взгляд, но он бы справился. Ибрагим в него верил.

— Присоединишься? — Уточнил он, затягиваясь, и предлагая на раскрытой ладони открытую пачку «Мальборо» и зажигалку. — А то я вот понять пытаюсь, ты совсем духовное существо, далекое от плотских пороков, или я их просто не в том порядке предлагаю. Как у Хазанова: курю только если выпью, пью только если в карты проиграюсь. Или есть версия с «пью только если покурю, а курю только после секса» Тебе какая душевно ближе будет? Карт или девок не хватает в доме?

Он, может, с чистейшими намерениями ребенка-то подпаивал. Для социальной смазки и улучшения качества общения. Не угадал, выходит, и такое случается. Но до чего же правильный мальчик! Вроде и не законченный зануда, просто какой-то весь хороший и благополучный, без острых углов. Ему бы в прошлое лет так на дцать, был бы героем какого-нибудь производства, энтузиаст и труженик.

— Или то и другое это слишком «веселье», коего ты не ищешь? — Дружелюбно поддел Ибрагим. — Ты не думай, я не осуждаю, я может на тебя любу.сь. Человеческое многообразие, оно такое. Увлекает. Ты, значит, предпочитаешь интерполяционный подход, я экстраполяционный, ничего с этим тоже живут...

Что-то подсказывало Ибрагиму, что слова подобрались с легкой промашкой. Корни вроде и те, но... А, какая нахер разница, главное это быть понятым. Математика уж вмешается или какая-нибудь социология, это детали. Но было, было что-то про методы освоения ресурса по принципу «копать глубже» или «копать в другом месте»... Сашок хотел копать глубже. И чтобы, желательно, другие люди копали для него или в его направлении. Хорошая стратегия, в конце концов, особенно когда осознанная.

0


Вы здесь » [районы-кварталы] » [вчерашний день] » [откроет душу мне матрос в тельняшечке]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC