Администрация

Кирпич Районный Ши Рен


Новости:
12.02.18 В честь Дня всех влюбленных городским любовным посланиям открыты все стены района. Не пропускайте возможность признаться объектом ваших воздыханий - ведь для этого и существует [любовь на районе]! И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [ах, попутчица моя, мы люди разные]


[ах, попутчица моя, мы люди разные]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://pp.userapi.com/c830608/v830608275/4efa1/Sub9GpSQ3Lk.jpg
9 августа 2011, путь из Кисловодска в N-ск
Разумеется, покупка билета на поезд совершенно незнакомой дамочке и последовавшее сопровождение ее до краеугольного города N-ска — не самая разумная затея в жизни Ибрагима. Но в общем-то довольно безобидная. А знакомство, начавшееся со спора на пустом месте, вполне может оказаться однажды полезным, поскольку споры забываются быстрее бескорыстной помощи.

Яна Ольховская
Ибрагим Берёзкин

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-02-08 13:15:13)

0

2

Развеешься — говорили они. Да это просто рай на земле, спокойствие и благодать! — говорили они. Будь благодарна — говорили они — вообще-то, это щедрое предложение. С тем, что щедрое, Яна и не спорила. После того, как она две недели провалялась в гинекологии, потом еще две — в неврологии, а потом чуть не сложилась в кардиологию, о возвращении к нормальной работе не было и речи. Удивительно, что главный пошел навстречу: два месяца отпуска, путевка... Казалось бы, живи и радуйся.
Первый месяц пришлось потратить на развод с козлом Ольховским, и после этого, откровенно говоря, не хотелось уже ничего. Но билет лежал в кармане, коллеги при встрече смотрели укоризненно, а Сашка где-то достал ей денег на "карманные расходы" на отдыхе. Отказаться было никак. И она поехала, а для надежности старший братец лично сопроводил ее до поезда и с вещами погрузил в плацкартный вагон, пошучивая, что сестру можно перевозить на третьей полке с багажом.

Санаторий, в который она прибыла, не знал ремонта, судя по всему, со времен перестройки, зато располагался недалеко от парка и питьевой галереи. Яна почти не появлялась в номере, частенько пропускала обеды, а то и ужины, но зато умудрялась забираться в самые дальние уголки бесконечного кисловодского парка. Дальше, дальше, туда, где не слышны невыносимые детские голоса, туда, где тихо, зелено и влажно, туда, куда доходят редкие отдыхающие.
К третьей неделе Яна почувствовала себя человеком. У нее проснулся аппетит, пропало ощущение непроходящей усталости и даже немного захотелось жить. Увы, возвращение домой висело над ней дамокловым мечом, но даже в нем она в последний день, неохотно собирая вещи, находила какие-то плюсы. Вот вернется... переедет в родительскую квартиру... там до работы добираться удобнее. И можно завести кота, например, можно чаще бывать у брата, может, племяша вразумить удастся... Словом, стоит только захотеть, и не останется ни одной свободной минутки.

Поезд отправлялся в три. Из санатория выгоняли в полдень, и это было как раз кстати, потому что надо было еще купить билет. Не зная, на сколько хватит ее терпения, Ольховская просто не брала обратный билет заранее, зная, что перед отправлением свободные места всегда есть, в конце концов, у нее остались деньги даже на купе. Такси от санатория до вокзала стоило каких-то неприличных денег, так что Яна отправилась туда на общественном транспорте.
Там-то приключения и начались. Не зная о них, она благополучно вышла на остановке, радуясь, что освободилась от набитого битком душного транспорта, и даже дошла до вокзальной кассы... Сумка на плече не зря показалась непривычно легкой. Кошелька там не было. В кошельке лежали все деньги, взятые с собой, все до копейки. Телефона не было тоже. Не столько жалко трубку, хоть и новую, сколько последнюю возможность связаться с кем-нибудь.
Паника нахлынула, но быстро отступила. Бывали передряги и похуже, сейчас хотя бы никто не умирает. Пришлось обращаться к ближайшему человеку в форме, сбивчиво рассказывать свою нехитрую историю и просить одолжить мобильный на пять минут. Милиционер никакого участия к ее беде не проявил — не моя, мол, вотчина, вам во-он туда, потом через улицу, потом направо — но мобильник все-таки дал. По памяти она смогла набрать только телефон брата, а он как назло не отвечал. "Ну, давайте обождем, время еще есть", — с этими словами служитель порядка оставил ее в зале ожидания и подозрительно бодрой рысью куда-то улетучился.

Яна осталась в некоторых непонятках, но с робкой надеждой. В конце концов, можно попросить позвонить еще кого-нибудь, не идти же в самом деле заявление писать — толу-то?
— А ты из "Горного ручья", я тебя запомнила! — раздался рядом голос с ехидцей и гордостью, заставивший Ольховскую вздрогнуть. Рядом сидела бабушка в синем платочке и с огромным, прямо-таки непомерных размеров чемоданом. — Там, говорят, просто отвратительно, но куда уж нам, бюджетникам, деваться-то.
— Да тут везде хорошо, бабушка... — Яна не была уверена, что прежде с ней встречалась, но бабушке всяко виднее. — Воздух — хоть ложкой ешь, а звезды какие... Уезжать не хочется.
А теперь и не можется. Но это уже совсем другая история, которую и начинать не хочется. Может, обойдется еще. Можно у этой бабушки телефон и одолжить, раз она такая общительная.
— Эх, молодежь, все бы вам звезды! В этом "Ручье", говорят, по весне куча народу потравилась, а ничо — работает себе!

+3

3

Юбилей был отпразднован успешно и с должным размахом.

За пару дней в гостях у матери Ибрагим успел пообщаться с большим количеством разнообразных тетушек, а также их детей и внуков, чем за последние пару десятков лет. Откровенно говоря, о существовании доброй половины из них он уже успел забыть, а про вторую не успел узнать. Это, разумеется, не помешало ему накрыть стол на всю эту орду и с каждым задушевно побеседовать.

Затратно, конечно, но ему подарили достаточно открыток с красивой цифрой пятьдесят снаружи и не менее красивыми цифрами с большим количеством нулей внутри, чтобы это с лихвой компенсировать. Еще его осчастливили увесистым перстнем, новой кожаной курткой и таким количеством фруктов «на дорожку», что впору было бы открыть продуктовый ларек. Весьма удачно, учитывая, что он собирался продолжить празднование где-нибудь в другом месте, пусть пока и не определился, в каком именно.

Массовый сбор бывших сослуживцев был запланирован на пятнадцатое число, так как Ибрагим хорошо знал себя и маму, и вовсе не был уверен, что его отпустят из Кисловодска так уж запросто. В итоге у него была в запасе почти целая неделя, и он подумывал сделать крюк и завернуть к кому-нибудь в гости. Именинникам отказывать не принято, правильно?

В раздумьях о потенциальной жертве своего внимания он навернул кружочек по вокзалу, ознакомился с расписанием ближайших поездов (пользоваться для этого интернетом в привычку у него так и не вошло, Ибрагим был уверен, что это рушит всю романтику путешествий) и как раз собирался выйти на перекур перед принятием финального решения, как услышал краем уха праздную беседу, буквально требующую вмешательства. Для чего еще нужны вокзалы?

Нервического вида дамочка невнятных лет, то ли юная, но очень затраханная жизнью, то ли зрелая породы «вечный щенок», доказывала вредного вида старушке, что Кисловодск хорош не санаториями, а природой. Старушка прагматично прохаживалась по качеству обслуживания в местных лечебницах.

— А чего бы «Ручью» не работать-то! Вот если б там служащие потравились, так это одно дело, а то пациенты. Им же лучше, мать! Больше болеют — больше платят, правильно я рассуждаю?

Бабка откликнулась злорадным смешком, и Ибрагим, почуяв благодарную публику, продолжил делиться своим бесценным мнением об отечественной медицине. База для наблюдений у него была богатая: начиная с бесконечного санитарного лечение в детстве и заканчивая отрывочными высказываниями Марьям о нищенском бюджете и похуизме коллег. Может, иди речь о санатории, где работала, пусть и с матами, сестра, Ибрагим еще попытался бы защитить его честь и сделать если не рекламу, то пару реверансов в сторону классического «все мы люди», но с «Ручьями» его не связывало ничего, и потому он смело продолжил, поудобней привалившись к стеночке, рядом с бабкиным безразмерным чемоданищем. В конце концов, спешить ему было некуда.

— Вы бы еще, дамочка, сказали, что вам уютно отдыхалось под сводами ремонта тридцатилетней давности! А уж какие вкусные были супы с приправой из осыпавшейся штукатурки!

Точных данных о ремонте в «Ручьях» у Ибрагима, разумеется, не было. Но он чрезвычайно сильно сомневался, что ситуация там была хоть чуточку лучше, чем в аналогичных ему заведениях. Во-первых, с чего бы? С улучшением условий в гос. учреждениях, что медицинских, что всех прочих, дела обстояли традиционно хреново, и денег ни на что не выделяли годов этак с восьмидесятых. Кое-где да кое-как начали что-то менять только в последние пару лет, и то исключительно черепашьим шагом. Во-вторых за последний насыщенный сеанс общения с родней ему бы точно наябедничали, что у проклятых конкурентов дела поперли в гору. Не сама Марьям, так тетки-доброжелательницы.

— Это ты правильно все говоришь, сынок! — Разумеется, правильно, а то он без старушкиной поддержки был в этом не уверен. Зато ее участие мешало ретироваться третьей участнице разговора. — Потому ить и травятся, что у них и потолки не беленые, и кварцеваний не проводят. Грязищща! Я значит, доктора спрашиваю: милая, а чего это у вас тут кварцем-то не пахнет совсем? Чувствую точно, знаю же! И все равно ить врут, что кварцевали! — Бабка перевела негодующе-трагичный взгляд со своей собеседницы на Ибрагима и обратно. — Я что, если старая, так сразу глупая совсем? Пошлют бог весть куда на лечение, и помирай там!

Судя по тому, как бабулька разошлась в своем негодовании, помирать ей было еще ой как рано. Эта, небось, еще не один год будет радовать санаторных работников своими приездами и неунывающим интересом к качеству их труда.

— Нет, ну вот если кто помрет, то им бумаги заполнять. Накладно. А так, чему вы удивляетесь? Человек человеку свинья, медсестрам за улыбки не доплачивают. Зато, вон, воздух. Густой, хоть ложкой черпай! Особенно тот, что у источников, с амбре протухших яиц.

Хотелось курить. Ибрагим широко улыбнулся, сунул в рот незажженную сигарету и немного пожевал фильтр. Вокзал был невелик, отойти на перекур из зала шага три, но разговор за эти три шага успел бы свернуться, да и облюбованная стена пока что сохраняла приятную прохладу, а на улице стояла лютая жара.

+3

4

Неожиданно к разговору присоединился третий участник. Мужчина лет пятидесяти, род деятельности которого ей угадать было сложно, а отсутствие чемодана или хотя бы дорожной сумки только усугубляло положение. Ждет поезд, чтобы встретить кого-то? Очень похоже на то, иначе чего бы ему маяться от безделья и встревать в чужие разговоры?

— Ремонт — не главное. Уходишь с утра, возвращаешься затемно, когда там потолок рассматривать?

От разговора о качестве медицинского обслуживания Ольховская предпочла отстраниться как можно дальше. Во избежание. Из этого можно было развести такую полемику, что весь вокзал охотно поучаствует, а потом кого-нибудь изобьют. Врача, вероятнее всего. Просто чтобы знал свое место. Он же, в конце концов, знал, куда шел.

Не-ет, в такое лучше не лезть, иначе все лечение насмарку.

Поэтому Яна молчала и поглядывала в сторону дверей, за которыми скрылся милиционер с мобильником. Похоже, там у них есть секретный ход, по которому они уходят от ответственности. Ждать не имеет смысла. Минуты утекают, как лекарство из капельницы, поезд все ближе, а ее денежки уже наверняка пропиты. Чтоб ему в ближайшей канаве сдохнуть, гаду этому! Можно подумать, ему нужнее...

— Супы так себе, с этим не поспоришь, зато какие вкусные хычины на Эльбрусе, а в кафе недалеко от бульвара просто умопомрачительный шашлык, — она уговаривала не столько своих собеседников, которых даже по имени не знала, сколько саму себя. Сидя на вокзале без копейки денег, она очень хотела запомнить только хорошее. Заснеженные вершины, пронзительно-голубое небо, вкуснейшие лепешки с горячим вином, смешного официанта в кафе, который шепотом обещал ее украсть, да как-то не сложилось у него. Запомнить и увезти с собой в Н-ск... Как-нибудь ведь она до него доберется, в конце-то концов. — Вот только в последний день мне настроение подпортили... Не знаю, что и делать. И милиционер мой запропал.

Говорить об этом было как-то неловко. Стыдно почему-то. Потерпевшие ведут себя по-другому: они поднимают на уши всех окружающих, вопят дурным голосом и иногда даже бьются в истерике. Яна не ощущала ничего, кроме растерянности и досады, и это, наверное, было неправильно. Восемь тысяч и новый телефон на дороге не валяются. Вместо того, что вернуть брату хоть какие-то деньги, ей снова придется просить у него в долг. И вместо того, чтобы предпринять хоть что-нибудь, она сидит здесь и обсуждает санатории.

Как там это в учебниках называлось, клиническая депрессия? В простонародье также известная как клинический идиотизм, угу.

— Мужчина, вы простите, конечно, но раз мы с вами уже почти знакомы, не разрешите ли позвонить с вашего телефона? Мне до брата дозвониться надо. Я, честно вам сказать, без кошелька и без обратного билета осталась, а поезд в три уходит. Пока от санатория в автобусе ехала, сумку разрезали... — Ольховская растерянно развела руками и опустила глаза. Просить тоже было стыдно. Это на работе она коня на скаку остановит и в горящую избу войдет. А здесь и сейчас трудно было бы себе представить более потерянного человека.

Ну а сумку вместе с паспортом и прочими документами, от греха подальше, она спрятала в чемодан еще при входе в здание вокзала. Не хватало еще и без паспорта остаться, тогда даже брат не поможет, так и придется пускаться в путешествие по бюрократическим инстанциям.

Отредактировано Яна Ольховская (2018-01-22 22:14:47)

+1

5

Дамочка твердо решила проявить себя натурой тактичной и, как следствие, занудной. Такую поди разведи на искреннее и непритязательное мнение обо всем вокруг. Оно, в общем-то хорошо, правильно даже. Мудрая женщина, наверняка приятная в общении каким-нибудь там близким, к которым возвращается с вод. Еще и умудрилась высказаться без подспудной претензии к собеседникам. У вас, дескать, мнение свое, у меня свое. Никаких претензий на моральное превосходство. Чистый ангел.

Что до Ибрагима, то для него ее прекрасные душевные качества скорее в расстройство, но мелкое. Пустые склоки развлекают постольку-поскольку, да и найти их можно почти где угодно. Одинаково злых и усталых бабулек не то, что на каждом вокзале, на каждой лавочке каждого двора по две штуки минимум. И не-бабулек тоже, это момент не возрастной и к полу не относящийся. Приличных же людей, способных удержаться от злословия при активном подначивании с двух сторон? Вот этих поди поищи. Особенно, когда речь заходит о благах, предоставляемых любимым государством.

Хотя, возможно, Ибрагим просто отпугивал подобных самим своим существованием. Тоже вполне вероятно.

Впрочем, для воплощенного благочестия его собеседнице недоставало степенности. То и дело ёрзала и оглядывалась по сторонам. Он подумал было, что она кого-то ждет, может подружку, может мужа, но кажется, высматривала она какое-то неведомое чудо-из-подсобки. Хорошо если просто дела с местными работниками, обмен билетов или еще что. Утеря ценного мешка с магнитиками.

А вот если она эту пантомиму корчить вздумала в надежде, что явится рыцарь в форме и спасет от неприятного разговора, тогда уже как-то нелепо и стыдно. Обидно даже. Не под юбку же Ибрагим к ней полез, правильно? И не в душу даже. Разве что так, с краешку. Почву прощупать.

Стоило об этом задуматься, и она тут же сбилась с рассеянного бубнежа про культурно-продуктовые достопримечательности, и помянула милицию уже прямо. К счастью, совершенно в ином контексте. Ограбили, получается? Что ж, с каждым может случиться. С милой дамочкой невнятных лет и добродушно-рассеянного вида — тем более.

Жалко. К приключениям в чужих городах, как показывал жизненные опыт Ибрагима, надо иметь либо природную склонность, либо давнишнюю привычку. Большинство людей неприятности, произошедшие на незнакомой территории, выбивают из колеи еще похлеще, чем случись они дома.

Старушка заохала что-то со своего места, но Ибрагим уже вычеркнул ее из своей картины мира, а потому просто отмахнулся, сосредоточившись на другом.

— Раз уж мы почти знакомы, — Он оттолкнулся от полюбившейся стеночки и прихватил пострадавшую за локоток, увлекая в сторонку вместе с чемоданом. Ни к чему тут причитания, эта еще от лишней вежливости заговорится с бабкой так, что точно свой поезд упустит. — ...то я Ибрагим. А позвонить не разрешу, чего тут разрешать? Я, милая, на этом буду настаивать! Погодите минутку, достану сейчас...

Ибрагим остановился, убедившись, что догонять их не будут, перекатил пожеванную сигарету в другой угол рта потянулся было к карману, но в мыслях внезапно всплыло неоднократно прочитанное расписание прибытий и отбытий.

— Трехчасовой, говорите? Это вам куда же, в N-ском направлении?

Тьфу, пропасть, какое там «N-ское направление», оно только в его голове и существовало. Для нормальных людей этого плевочка на карте страны и вовсе не было, а направление именовалось совсем иначе, по местному областному центру. От которого до N-ска наверняка еще пришлось бы ехать с пересадкой. Ибрагим не особенно задерживался на варианте с нанесением визита Ладе, а потому остановки поезда детально не проверял, но был в своем предположении практически уверен.

Надо же было ляпнуть. Как будто девчонке сейчас было дело до географии. Она, судя по виду, вообще слабо осознавала, на каком свете находится. Вроде и плакать не собирается, а глазища шальные. Такой бы кофе купить, да от него ж только хуже стать может, вообще не успокоится.

— А вы, к слову, не курите? На улице позвонили бы, там и потише будет. Не бойтесь, успеете вы все до трех. Как говорится, поспешать надо не торопясь.

Он вынул руку из кармана, демонстрируя простенький смартфон, зажигалку с колесиком и чистоту своих намерений. Времени у него все еще было бесконечное количество, а желание помочь ближнему, обычно невеликое, неплохо питалось от стремления к хоть какому-то движению, а также законной дозе никотина. Не говоря уж о потенциальной возможности с кем-то столь симпатичным эту дозу разделить.

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-02-12 16:45:16)

+1

6

— Яна.

Собственное имя прозвучало сообразно ее нынешнему состоянию: как-то совершенно незначительно и беспомощно. Кажется, до Кисловодска она сто лет не представлялась по имени. Новых знакомых с момента свадьбы у нее не завелось, а пациентам или по имени-отчеству, или по фамилии, или они в отключке и им все равно. Последний вариант наиболее предпочтителен. А тут, надо же, она просто Яна. Ей едва за тридцать, может себе позволить. Как оказалось.

Ничего против того, чтобы избавиться от общества всезнающей бабки, она не имела. Новый знакомый показался куда перспективнее в плане помощи. Если брат так и не возьмет трубку, он, может, хотя бы того милиционера ей найдет. Или другого какого-нибудь.

А имя-то какое звучное. Захочешь — не забудешь. Интересно, а сейчас так называют людей? Если нет, то это они зря.

— Направление? Вот не думала, что наш Н-ск удостоился целого направления! По-моему, этот поезд туда не заходит даже. Но вы угадали, я как раз из Н-ска. Вы там бывали?

Ольховская третий раз в жизни уехала из родного города дальше, чем на три часа электричкой. Однако же она не тешила себя мыслями о том, что ее малая родина известна кому-то за пределами области, ведь и в области-то не всем. Это москвич в любом уголке страны найдет себе земляка, а вот встретить на вокзале Кисловодска кого-то из Н-ска — это просто чудо. На сердце сразу теплее как-то. Сразу внутри какая-то спокойная уверенность в том, что все наладится: Сашка возьмет трубку, купит билет, вышлет ей денег...

— Может, вы и сейчас туда? Хотя что это я, без чемодана-то... Встречаете кого? Курю... а, да, конечно, курю.

Она решительно кивнула. Достала из кармана пачку каких-то случайных сигарет, едва начатую, и протянула Ибрагиму. Вообще-то, курить она бросила на следующий день после свадьбы, потому что обещала Олегу, потому что прекрасно знала, что их будущие дети этого не одобрят. Тяжело было. Особенно тяжело, когда после какой-нибудь рабочей дребедени руки трясутся. Тогда она представляла, что муж ее обнимает, и отпускало немножко.

После первой замершей беременности кляла себя: вот, мол, вытравила все внутренности. Потом как-то везла наркоманку со схватками и долго думала. Но не закурила. Только после того, как все случилось... В общем, Ирка таскала ей в больницу сигареты вместе с апельсинами и йогуртами. Не осуждала. Впрочем, попробовала бы.

Врачи, конечно, запрещают, но много они понимают, эти врачи.

— Пойдемте. Знаете, я уже пыталась звонить брату, а он трубку не берет, как назло. Жаль, я больше ничей номер не помню. Ну, еще попробую.

Шагая рядом с Ибрагимом, Яна выкатила чемодан на уличную плитку и поспешила укрыться под тенью навеса, потому что августовское солнце как раз вошло в самую силу и нещадно жгло кожу. Кожа у Ольховской не имела свойства загорать, зато имела потрясающее свойство обгорать, что и продемонстрировала в первые же дни пребывания в солнечном Кисловодске. Вот только-только все прошло.

Удобно расположившись в тени, она взяла у нового знакомого телефон и набрала знакомый номер. Долгие гудки был ей ответом. И еще раз. И еще раз. И еще. Господи, ну что должен делать человек, чтоб не взять трезвонящий десять минут кряду телефон?!

— Безнадега, — вздохнула Яна, возвращая мужчине трубку. Нервным движением вытянула из пачки сигарету, с третьего раза добилась от зажигалки огонька, закурила. В голову пришла мысль податься на местную станцию скорой помощи. Коллеги все-таки, хоть и далекие. Может, хоть переночевать оставят. А потом и правда в милицию идти надо. — Сдох он там, что ли.

+2

7

С ответом на лопотание про N-ск Ибрагим решил подождать до того момента, как Яна разберется с более насущными проблемами. Если уж она ему вторую сигарету сунула, пока у него первая торчала незажженная во рту, то ни о какой концентрации внимания там и речи не шло. Так что сначала главное, а там уж наговорятся, если до этого дойдет.

Ибрагим устроился в тенёчке, следуя благому примеру, воспитано отошел на пару шагов в сторонку, чтоб не подслушивать совсем уж чужой разговор, и закурил. Прекратить посматривать вполглаза на новую знакомую он, разумеется, и не подумал. Она, конечно же, несчастная и искренняя, но мало ли что. Мало ли это он в итоге останется без телефона. Всякое бывает, знаете ли.

Хотя вероятность того, что телефон его с досады бросят с размаху об асфальт, а то и вместе с ним уложатся в обморок от нервного перенапряжения, казалась ему значительно более весомой. Мошенники нынче ленивые, без фантазии. Не стали бы так напрягаться ради простенького звонильника.

При более близком рассмотрении «дамочка неопределенного возраста» оказалась несколько ближе к пенсии, чем к стипендии. Не сильно ближе, в отличие от некоторых, но морщинки вокруг глаз заявляли хорошие лет тридцать. Может, даже с хвостиком. Или нет, смотря чем жизнь успела достать, помимо последних неприятностей.

Еще морщинки заявляли, что улыбается она много, и эта улыбка, в отличие от вежливых поделок пятиминутной давности, способна затрагивать глаза. Почему-то этот факт отзывался внутри чувством глубокого удовлетворения. На уровне общей справедливости мира по отношению ко всему небольшому и милому. Котятам, совятам, маленьким вежливым женщинам, нахваливающим красоты Кисловодска...

Правда, котята и совята по сути своей существа, непрерывно думающие об убийстве. Но это мелочи. Художественные допущения.

Когда, после четвертой-пятой бесплодной попытки достучаться до кого-то на том конце провода, Яна все же сдалась, решительно обменяла телефон на зажигалку и выдала наконец-то реакцию, попадающую под определение «гнева», пусть и в чрезвычайно умеренном формате, Ибрагим счел, что можно начать говорить.

— Ну зачем сразу «сдох». Для этого дня это было бы немного избыточно, вам так не кажется? — Он постарался улыбнуться помягче и закурил еще раз. Хотя что-то ему подсказывало, что в одну его ленивую сигарету Яна уместит как минимум парочку проглоченных наспех. Выглядела она уж точно, как будто в этом нуждалась.

На самом деле, до определенной степени его дальнейшие слова зависели от результатов ее войны с мобильной связью. Была там, скажем так, заложена вариативность.

Дозвонись она сейчас до этого своего — брата? Кажется, это был брат — Ибрагим со спокойной душей поделился бы с ней причинами своей оговорки об N-ске, галантно проводил до билетной кассы, а следом там же приобрел билеты для себя. В места поинтереснее и повеселее. Помог бы барышне успокоиться, и на том счел свою рыцарскую миссию выполненной.

В текущих же обстоятельствах до успокоения ей было примерно как до Сахалина раком, и потому оставлять ее одну было бы не по-товарищески. Бедная женщина и так жила в N-ске, а тут еще и деньги украли. Слишком много бед для таких красивых глаз.

— К слову о бедах, скажите, а паспорт-то у вас с собой? Вы не пробовали обратиться в кассу, восстановить билеты? Они же на ваше имя записаны, наверняка можно повторно распечатать.

Если успеть. То есть пролезть без очереди и в экстренном темпе убедить билетеров в значимости своего запроса. Яна не очень-то походила на человека, которому даются подобные задачи. Или приходят в голову. Не в этом состоянии так точно.

— Если хотите, я бы за вас подошел. Мне не сложно. А вы, если хотите услугой за услугу, пока дошли бы до камер хранения и добыли оттуда мои ценные пожитки. Тащить их к платформе не предлагаю, надломитесь. Это так, в порядке взаимного залога. Мне же для кассы ваш паспорт понадобится, ну так и я вам самое ценное в ответ предлагаю. Часть ценного даже можете сразу начинать есть, все равно взято в дорогу. Там фрукты.

Он старался говорить помягче и помедленней. И помогая потерпевшей успокоиться (всё по инструкции), и фоново пытаясь её к себе расположить. Сам он не стал бы незнакомому дядьке давать последний документ за доброе слово. Ему, на самом деле, и не обязательно было ее никуда отсылать, показала бы в кассовое оконце свое расстроенное личико, может бы даже помогло для общей убедительности. Но больно уж не хотелось чтоб она нервы себе продолжала трепать. А как можно внедриться в вокзальную очередь без ущерба для нервов, Ибрагим, при всем своем опыте, не представлял.

— Вы меня с N-ском подловили, на самом деле. Ну, с «направлением», — Он медленно выдохнул дым, пытаясь всем видом демонстрировать правильный способ курить, дышать и постигать дзен. — Никому он не нужен, наш N-ск, кроме местных. Но вы правы, поезд сам вряд ли там остановку делает. Вы сами-то как добираться собираетесь? У вас билеты с пересадкой, или вас на машине встречает кто?

N-ск был «наш» чрезвычайно условно, очень он сдался Ибрагиму, спасибо огромное. Тихое, милое место, ему там искренне нравилось, но не настолько, чтоб искренне заявлять себя местным жителем. Сейчас, тем не менее, небольшая ложь была очень к месту, а потому он не счел зазорным к ней прибегнуть.

Понятное дело, добраться до городка можно было разными способами, но на случай получения «добра» на вмешательство в историю с билетами, ему стоило знать поточнее, что именно он собирается восстанавливать.

На этой стадии рассуждений, мысль о том, чтобы и самому прокатиться до провинции всех провинций, начинала казаться по-своему привлекательной. Он не виделся с Ладой с самого нового года, и хотя обычно в их рутину не входили дни рождения, дата в полвека казалась достаточно значимой, чтоб навязаться с ней к человеку, действительно знавшему его большую часть этого срока.

К тому же, он вроде как только что пообещал накормить Яну своими трофейными фруктами, которые собирался подавать к праздничному столу. Если ехать совместно, он должен был урвать от них собственную долю.

В своей способности купить билет на подходящее место в поезде, который должен был отбыть менее чем через час, Ибрагим не сомневался. В том, что его после этого не внесут в черный список вокзала? Слегка. А вот в успешности самой авантюры — ничуть.

+1


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [ах, попутчица моя, мы люди разные]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC