Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
08.04.18 Все ближе весна, все больше разговоров про [реальные встречи]. Планировать свое лето начинаем уже сейчас!
И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [ах, попутчица моя, мы люди разные]


[ах, попутчица моя, мы люди разные]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://pp.userapi.com/c830608/v830608275/4efa1/Sub9GpSQ3Lk.jpg
9 августа 2011, путь из Кисловодска в N-ск
Разумеется, покупка билета на поезд совершенно незнакомой дамочке и последовавшее сопровождение ее до краеугольного города N-ска — не самая разумная затея в жизни Ибрагима. Но в общем-то довольно безобидная. А знакомство, начавшееся со спора на пустом месте, вполне может оказаться однажды полезным, поскольку споры забываются быстрее бескорыстной помощи.

Яна Ольховская
Ибрагим Берёзкин

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-02-08 13:15:13)

0

2

Развеешься — говорили они. Да это просто рай на земле, спокойствие и благодать! — говорили они. Будь благодарна — говорили они — вообще-то, это щедрое предложение. С тем, что щедрое, Яна и не спорила. После того, как она две недели провалялась в гинекологии, потом еще две — в неврологии, а потом чуть не сложилась в кардиологию, о возвращении к нормальной работе не было и речи. Удивительно, что главный пошел навстречу: два месяца отпуска, путевка... Казалось бы, живи и радуйся.
Первый месяц пришлось потратить на развод с козлом Ольховским, и после этого, откровенно говоря, не хотелось уже ничего. Но билет лежал в кармане, коллеги при встрече смотрели укоризненно, а Сашка где-то достал ей денег на "карманные расходы" на отдыхе. Отказаться было никак. И она поехала, а для надежности старший братец лично сопроводил ее до поезда и с вещами погрузил в плацкартный вагон, пошучивая, что сестру можно перевозить на третьей полке с багажом.

Санаторий, в который она прибыла, не знал ремонта, судя по всему, со времен перестройки, зато располагался недалеко от парка и питьевой галереи. Яна почти не появлялась в номере, частенько пропускала обеды, а то и ужины, но зато умудрялась забираться в самые дальние уголки бесконечного кисловодского парка. Дальше, дальше, туда, где не слышны невыносимые детские голоса, туда, где тихо, зелено и влажно, туда, куда доходят редкие отдыхающие.
К третьей неделе Яна почувствовала себя человеком. У нее проснулся аппетит, пропало ощущение непроходящей усталости и даже немного захотелось жить. Увы, возвращение домой висело над ней дамокловым мечом, но даже в нем она в последний день, неохотно собирая вещи, находила какие-то плюсы. Вот вернется... переедет в родительскую квартиру... там до работы добираться удобнее. И можно завести кота, например, можно чаще бывать у брата, может, племяша вразумить удастся... Словом, стоит только захотеть, и не останется ни одной свободной минутки.

Поезд отправлялся в три. Из санатория выгоняли в полдень, и это было как раз кстати, потому что надо было еще купить билет. Не зная, на сколько хватит ее терпения, Ольховская просто не брала обратный билет заранее, зная, что перед отправлением свободные места всегда есть, в конце концов, у нее остались деньги даже на купе. Такси от санатория до вокзала стоило каких-то неприличных денег, так что Яна отправилась туда на общественном транспорте.
Там-то приключения и начались. Не зная о них, она благополучно вышла на остановке, радуясь, что освободилась от набитого битком душного транспорта, и даже дошла до вокзальной кассы... Сумка на плече не зря показалась непривычно легкой. Кошелька там не было. В кошельке лежали все деньги, взятые с собой, все до копейки. Телефона не было тоже. Не столько жалко трубку, хоть и новую, сколько последнюю возможность связаться с кем-нибудь.
Паника нахлынула, но быстро отступила. Бывали передряги и похуже, сейчас хотя бы никто не умирает. Пришлось обращаться к ближайшему человеку в форме, сбивчиво рассказывать свою нехитрую историю и просить одолжить мобильный на пять минут. Милиционер никакого участия к ее беде не проявил — не моя, мол, вотчина, вам во-он туда, потом через улицу, потом направо — но мобильник все-таки дал. По памяти она смогла набрать только телефон брата, а он как назло не отвечал. "Ну, давайте обождем, время еще есть", — с этими словами служитель порядка оставил ее в зале ожидания и подозрительно бодрой рысью куда-то улетучился.

Яна осталась в некоторых непонятках, но с робкой надеждой. В конце концов, можно попросить позвонить еще кого-нибудь, не идти же в самом деле заявление писать — толу-то?
— А ты из "Горного ручья", я тебя запомнила! — раздался рядом голос с ехидцей и гордостью, заставивший Ольховскую вздрогнуть. Рядом сидела бабушка в синем платочке и с огромным, прямо-таки непомерных размеров чемоданом. — Там, говорят, просто отвратительно, но куда уж нам, бюджетникам, деваться-то.
— Да тут везде хорошо, бабушка... — Яна не была уверена, что прежде с ней встречалась, но бабушке всяко виднее. — Воздух — хоть ложкой ешь, а звезды какие... Уезжать не хочется.
А теперь и не можется. Но это уже совсем другая история, которую и начинать не хочется. Может, обойдется еще. Можно у этой бабушки телефон и одолжить, раз она такая общительная.
— Эх, молодежь, все бы вам звезды! В этом "Ручье", говорят, по весне куча народу потравилась, а ничо — работает себе!

+3

3

Юбилей был отпразднован успешно и с должным размахом.

За пару дней в гостях у матери Ибрагим успел пообщаться с большим количеством разнообразных тетушек, а также их детей и внуков, чем за последние пару десятков лет. Откровенно говоря, о существовании доброй половины из них он уже успел забыть, а про вторую не успел узнать. Это, разумеется, не помешало ему накрыть стол на всю эту орду и с каждым задушевно побеседовать.

Затратно, конечно, но ему подарили достаточно открыток с красивой цифрой пятьдесят снаружи и не менее красивыми цифрами с большим количеством нулей внутри, чтобы это с лихвой компенсировать. Еще его осчастливили увесистым перстнем, новой кожаной курткой и таким количеством фруктов «на дорожку», что впору было бы открыть продуктовый ларек. Весьма удачно, учитывая, что он собирался продолжить празднование где-нибудь в другом месте, пусть пока и не определился, в каком именно.

Массовый сбор бывших сослуживцев был запланирован на пятнадцатое число, так как Ибрагим хорошо знал себя и маму, и вовсе не был уверен, что его отпустят из Кисловодска так уж запросто. В итоге у него была в запасе почти целая неделя, и он подумывал сделать крюк и завернуть к кому-нибудь в гости. Именинникам отказывать не принято, правильно?

В раздумьях о потенциальной жертве своего внимания он навернул кружочек по вокзалу, ознакомился с расписанием ближайших поездов (пользоваться для этого интернетом в привычку у него так и не вошло, Ибрагим был уверен, что это рушит всю романтику путешествий) и как раз собирался выйти на перекур перед принятием финального решения, как услышал краем уха праздную беседу, буквально требующую вмешательства. Для чего еще нужны вокзалы?

Нервического вида дамочка невнятных лет, то ли юная, но очень затраханная жизнью, то ли зрелая породы «вечный щенок», доказывала вредного вида старушке, что Кисловодск хорош не санаториями, а природой. Старушка прагматично прохаживалась по качеству обслуживания в местных лечебницах.

— А чего бы «Ручью» не работать-то! Вот если б там служащие потравились, так это одно дело, а то пациенты. Им же лучше, мать! Больше болеют — больше платят, правильно я рассуждаю?

Бабка откликнулась злорадным смешком, и Ибрагим, почуяв благодарную публику, продолжил делиться своим бесценным мнением об отечественной медицине. База для наблюдений у него была богатая: начиная с бесконечного санитарного лечение в детстве и заканчивая отрывочными высказываниями Марьям о нищенском бюджете и похуизме коллег. Может, иди речь о санатории, где работала, пусть и с матами, сестра, Ибрагим еще попытался бы защитить его честь и сделать если не рекламу, то пару реверансов в сторону классического «все мы люди», но с «Ручьями» его не связывало ничего, и потому он смело продолжил, поудобней привалившись к стеночке, рядом с бабкиным безразмерным чемоданищем. В конце концов, спешить ему было некуда.

— Вы бы еще, дамочка, сказали, что вам уютно отдыхалось под сводами ремонта тридцатилетней давности! А уж какие вкусные были супы с приправой из осыпавшейся штукатурки!

Точных данных о ремонте в «Ручьях» у Ибрагима, разумеется, не было. Но он чрезвычайно сильно сомневался, что ситуация там была хоть чуточку лучше, чем в аналогичных ему заведениях. Во-первых, с чего бы? С улучшением условий в гос. учреждениях, что медицинских, что всех прочих, дела обстояли традиционно хреново, и денег ни на что не выделяли годов этак с восьмидесятых. Кое-где да кое-как начали что-то менять только в последние пару лет, и то исключительно черепашьим шагом. Во-вторых за последний насыщенный сеанс общения с родней ему бы точно наябедничали, что у проклятых конкурентов дела поперли в гору. Не сама Марьям, так тетки-доброжелательницы.

— Это ты правильно все говоришь, сынок! — Разумеется, правильно, а то он без старушкиной поддержки был в этом не уверен. Зато ее участие мешало ретироваться третьей участнице разговора. — Потому ить и травятся, что у них и потолки не беленые, и кварцеваний не проводят. Грязищща! Я значит, доктора спрашиваю: милая, а чего это у вас тут кварцем-то не пахнет совсем? Чувствую точно, знаю же! И все равно ить врут, что кварцевали! — Бабка перевела негодующе-трагичный взгляд со своей собеседницы на Ибрагима и обратно. — Я что, если старая, так сразу глупая совсем? Пошлют бог весть куда на лечение, и помирай там!

Судя по тому, как бабулька разошлась в своем негодовании, помирать ей было еще ой как рано. Эта, небось, еще не один год будет радовать санаторных работников своими приездами и неунывающим интересом к качеству их труда.

— Нет, ну вот если кто помрет, то им бумаги заполнять. Накладно. А так, чему вы удивляетесь? Человек человеку свинья, медсестрам за улыбки не доплачивают. Зато, вон, воздух. Густой, хоть ложкой черпай! Особенно тот, что у источников, с амбре протухших яиц.

Хотелось курить. Ибрагим широко улыбнулся, сунул в рот незажженную сигарету и немного пожевал фильтр. Вокзал был невелик, отойти на перекур из зала шага три, но разговор за эти три шага успел бы свернуться, да и облюбованная стена пока что сохраняла приятную прохладу, а на улице стояла лютая жара.

+3

4

Неожиданно к разговору присоединился третий участник. Мужчина лет пятидесяти, род деятельности которого ей угадать было сложно, а отсутствие чемодана или хотя бы дорожной сумки только усугубляло положение. Ждет поезд, чтобы встретить кого-то? Очень похоже на то, иначе чего бы ему маяться от безделья и встревать в чужие разговоры?

— Ремонт — не главное. Уходишь с утра, возвращаешься затемно, когда там потолок рассматривать?

От разговора о качестве медицинского обслуживания Ольховская предпочла отстраниться как можно дальше. Во избежание. Из этого можно было развести такую полемику, что весь вокзал охотно поучаствует, а потом кого-нибудь изобьют. Врача, вероятнее всего. Просто чтобы знал свое место. Он же, в конце концов, знал, куда шел.

Не-ет, в такое лучше не лезть, иначе все лечение насмарку.

Поэтому Яна молчала и поглядывала в сторону дверей, за которыми скрылся милиционер с мобильником. Похоже, там у них есть секретный ход, по которому они уходят от ответственности. Ждать не имеет смысла. Минуты утекают, как лекарство из капельницы, поезд все ближе, а ее денежки уже наверняка пропиты. Чтоб ему в ближайшей канаве сдохнуть, гаду этому! Можно подумать, ему нужнее...

— Супы так себе, с этим не поспоришь, зато какие вкусные хычины на Эльбрусе, а в кафе недалеко от бульвара просто умопомрачительный шашлык, — она уговаривала не столько своих собеседников, которых даже по имени не знала, сколько саму себя. Сидя на вокзале без копейки денег, она очень хотела запомнить только хорошее. Заснеженные вершины, пронзительно-голубое небо, вкуснейшие лепешки с горячим вином, смешного официанта в кафе, который шепотом обещал ее украсть, да как-то не сложилось у него. Запомнить и увезти с собой в Н-ск... Как-нибудь ведь она до него доберется, в конце-то концов. — Вот только в последний день мне настроение подпортили... Не знаю, что и делать. И милиционер мой запропал.

Говорить об этом было как-то неловко. Стыдно почему-то. Потерпевшие ведут себя по-другому: они поднимают на уши всех окружающих, вопят дурным голосом и иногда даже бьются в истерике. Яна не ощущала ничего, кроме растерянности и досады, и это, наверное, было неправильно. Восемь тысяч и новый телефон на дороге не валяются. Вместо того, что вернуть брату хоть какие-то деньги, ей снова придется просить у него в долг. И вместо того, чтобы предпринять хоть что-нибудь, она сидит здесь и обсуждает санатории.

Как там это в учебниках называлось, клиническая депрессия? В простонародье также известная как клинический идиотизм, угу.

— Мужчина, вы простите, конечно, но раз мы с вами уже почти знакомы, не разрешите ли позвонить с вашего телефона? Мне до брата дозвониться надо. Я, честно вам сказать, без кошелька и без обратного билета осталась, а поезд в три уходит. Пока от санатория в автобусе ехала, сумку разрезали... — Ольховская растерянно развела руками и опустила глаза. Просить тоже было стыдно. Это на работе она коня на скаку остановит и в горящую избу войдет. А здесь и сейчас трудно было бы себе представить более потерянного человека.

Ну а сумку вместе с паспортом и прочими документами, от греха подальше, она спрятала в чемодан еще при входе в здание вокзала. Не хватало еще и без паспорта остаться, тогда даже брат не поможет, так и придется пускаться в путешествие по бюрократическим инстанциям.

Отредактировано Яна Ольховская (2018-01-22 22:14:47)

+1

5

Дамочка твердо решила проявить себя натурой тактичной и, как следствие, занудной. Такую поди разведи на искреннее и непритязательное мнение обо всем вокруг. Оно, в общем-то хорошо, правильно даже. Мудрая женщина, наверняка приятная в общении каким-нибудь там близким, к которым возвращается с вод. Еще и умудрилась высказаться без подспудной претензии к собеседникам. У вас, дескать, мнение свое, у меня свое. Никаких претензий на моральное превосходство. Чистый ангел.

Что до Ибрагима, то для него ее прекрасные душевные качества скорее в расстройство, но мелкое. Пустые склоки развлекают постольку-поскольку, да и найти их можно почти где угодно. Одинаково злых и усталых бабулек не то, что на каждом вокзале, на каждой лавочке каждого двора по две штуки минимум. И не-бабулек тоже, это момент не возрастной и к полу не относящийся. Приличных же людей, способных удержаться от злословия при активном подначивании с двух сторон? Вот этих поди поищи. Особенно, когда речь заходит о благах, предоставляемых любимым государством.

Хотя, возможно, Ибрагим просто отпугивал подобных самим своим существованием. Тоже вполне вероятно.

Впрочем, для воплощенного благочестия его собеседнице недоставало степенности. То и дело ёрзала и оглядывалась по сторонам. Он подумал было, что она кого-то ждет, может подружку, может мужа, но кажется, высматривала она какое-то неведомое чудо-из-подсобки. Хорошо если просто дела с местными работниками, обмен билетов или еще что. Утеря ценного мешка с магнитиками.

А вот если она эту пантомиму корчить вздумала в надежде, что явится рыцарь в форме и спасет от неприятного разговора, тогда уже как-то нелепо и стыдно. Обидно даже. Не под юбку же Ибрагим к ней полез, правильно? И не в душу даже. Разве что так, с краешку. Почву прощупать.

Стоило об этом задуматься, и она тут же сбилась с рассеянного бубнежа про культурно-продуктовые достопримечательности, и помянула милицию уже прямо. К счастью, совершенно в ином контексте. Ограбили, получается? Что ж, с каждым может случиться. С милой дамочкой невнятных лет и добродушно-рассеянного вида — тем более.

Жалко. К приключениям в чужих городах, как показывал жизненные опыт Ибрагима, надо иметь либо природную склонность, либо давнишнюю привычку. Большинство людей неприятности, произошедшие на незнакомой территории, выбивают из колеи еще похлеще, чем случись они дома.

Старушка заохала что-то со своего места, но Ибрагим уже вычеркнул ее из своей картины мира, а потому просто отмахнулся, сосредоточившись на другом.

— Раз уж мы почти знакомы, — Он оттолкнулся от полюбившейся стеночки и прихватил пострадавшую за локоток, увлекая в сторонку вместе с чемоданом. Ни к чему тут причитания, эта еще от лишней вежливости заговорится с бабкой так, что точно свой поезд упустит. — ...то я Ибрагим. А позвонить не разрешу, чего тут разрешать? Я, милая, на этом буду настаивать! Погодите минутку, достану сейчас...

Ибрагим остановился, убедившись, что догонять их не будут, перекатил пожеванную сигарету в другой угол рта потянулся было к карману, но в мыслях внезапно всплыло неоднократно прочитанное расписание прибытий и отбытий.

— Трехчасовой, говорите? Это вам куда же, в N-ском направлении?

Тьфу, пропасть, какое там «N-ское направление», оно только в его голове и существовало. Для нормальных людей этого плевочка на карте страны и вовсе не было, а направление именовалось совсем иначе, по местному областному центру. От которого до N-ска наверняка еще пришлось бы ехать с пересадкой. Ибрагим не особенно задерживался на варианте с нанесением визита Ладе, а потому остановки поезда детально не проверял, но был в своем предположении практически уверен.

Надо же было ляпнуть. Как будто девчонке сейчас было дело до географии. Она, судя по виду, вообще слабо осознавала, на каком свете находится. Вроде и плакать не собирается, а глазища шальные. Такой бы кофе купить, да от него ж только хуже стать может, вообще не успокоится.

— А вы, к слову, не курите? На улице позвонили бы, там и потише будет. Не бойтесь, успеете вы все до трех. Как говорится, поспешать надо не торопясь.

Он вынул руку из кармана, демонстрируя простенький смартфон, зажигалку с колесиком и чистоту своих намерений. Времени у него все еще было бесконечное количество, а желание помочь ближнему, обычно невеликое, неплохо питалось от стремления к хоть какому-то движению, а также законной дозе никотина. Не говоря уж о потенциальной возможности с кем-то столь симпатичным эту дозу разделить.

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-02-12 16:45:16)

+1

6

— Яна.

Собственное имя прозвучало сообразно ее нынешнему состоянию: как-то совершенно незначительно и беспомощно. Кажется, до Кисловодска она сто лет не представлялась по имени. Новых знакомых с момента свадьбы у нее не завелось, а пациентам или по имени-отчеству, или по фамилии, или они в отключке и им все равно. Последний вариант наиболее предпочтителен. А тут, надо же, она просто Яна. Ей едва за тридцать, может себе позволить. Как оказалось.

Ничего против того, чтобы избавиться от общества всезнающей бабки, она не имела. Новый знакомый показался куда перспективнее в плане помощи. Если брат так и не возьмет трубку, он, может, хотя бы того милиционера ей найдет. Или другого какого-нибудь.

А имя-то какое звучное. Захочешь — не забудешь. Интересно, а сейчас так называют людей? Если нет, то это они зря.

— Направление? Вот не думала, что наш Н-ск удостоился целого направления! По-моему, этот поезд туда не заходит даже. Но вы угадали, я как раз из Н-ска. Вы там бывали?

Ольховская третий раз в жизни уехала из родного города дальше, чем на три часа электричкой. Однако же она не тешила себя мыслями о том, что ее малая родина известна кому-то за пределами области, ведь и в области-то не всем. Это москвич в любом уголке страны найдет себе земляка, а вот встретить на вокзале Кисловодска кого-то из Н-ска — это просто чудо. На сердце сразу теплее как-то. Сразу внутри какая-то спокойная уверенность в том, что все наладится: Сашка возьмет трубку, купит билет, вышлет ей денег...

— Может, вы и сейчас туда? Хотя что это я, без чемодана-то... Встречаете кого? Курю... а, да, конечно, курю.

Она решительно кивнула. Достала из кармана пачку каких-то случайных сигарет, едва начатую, и протянула Ибрагиму. Вообще-то, курить она бросила на следующий день после свадьбы, потому что обещала Олегу, потому что прекрасно знала, что их будущие дети этого не одобрят. Тяжело было. Особенно тяжело, когда после какой-нибудь рабочей дребедени руки трясутся. Тогда она представляла, что муж ее обнимает, и отпускало немножко.

После первой замершей беременности кляла себя: вот, мол, вытравила все внутренности. Потом как-то везла наркоманку со схватками и долго думала. Но не закурила. Только после того, как все случилось... В общем, Ирка таскала ей в больницу сигареты вместе с апельсинами и йогуртами. Не осуждала. Впрочем, попробовала бы.

Врачи, конечно, запрещают, но много они понимают, эти врачи.

— Пойдемте. Знаете, я уже пыталась звонить брату, а он трубку не берет, как назло. Жаль, я больше ничей номер не помню. Ну, еще попробую.

Шагая рядом с Ибрагимом, Яна выкатила чемодан на уличную плитку и поспешила укрыться под тенью навеса, потому что августовское солнце как раз вошло в самую силу и нещадно жгло кожу. Кожа у Ольховской не имела свойства загорать, зато имела потрясающее свойство обгорать, что и продемонстрировала в первые же дни пребывания в солнечном Кисловодске. Вот только-только все прошло.

Удобно расположившись в тени, она взяла у нового знакомого телефон и набрала знакомый номер. Долгие гудки был ей ответом. И еще раз. И еще раз. И еще. Господи, ну что должен делать человек, чтоб не взять трезвонящий десять минут кряду телефон?!

— Безнадега, — вздохнула Яна, возвращая мужчине трубку. Нервным движением вытянула из пачки сигарету, с третьего раза добилась от зажигалки огонька, закурила. В голову пришла мысль податься на местную станцию скорой помощи. Коллеги все-таки, хоть и далекие. Может, хоть переночевать оставят. А потом и правда в милицию идти надо. — Сдох он там, что ли.

+2

7

С ответом на лопотание про N-ск Ибрагим решил подождать до того момента, как Яна разберется с более насущными проблемами. Если уж она ему вторую сигарету сунула, пока у него первая торчала незажженная во рту, то ни о какой концентрации внимания там и речи не шло. Так что сначала главное, а там уж наговорятся, если до этого дойдет.

Ибрагим устроился в тенёчке, следуя благому примеру, воспитано отошел на пару шагов в сторонку, чтоб не подслушивать совсем уж чужой разговор, и закурил. Прекратить посматривать вполглаза на новую знакомую он, разумеется, и не подумал. Она, конечно же, несчастная и искренняя, но мало ли что. Мало ли это он в итоге останется без телефона. Всякое бывает, знаете ли.

Хотя вероятность того, что телефон его с досады бросят с размаху об асфальт, а то и вместе с ним уложатся в обморок от нервного перенапряжения, казалась ему значительно более весомой. Мошенники нынче ленивые, без фантазии. Не стали бы так напрягаться ради простенького звонильника.

При более близком рассмотрении «дамочка неопределенного возраста» оказалась несколько ближе к пенсии, чем к стипендии. Не сильно ближе, в отличие от некоторых, но морщинки вокруг глаз заявляли хорошие лет тридцать. Может, даже с хвостиком. Или нет, смотря чем жизнь успела достать, помимо последних неприятностей.

Еще морщинки заявляли, что улыбается она много, и эта улыбка, в отличие от вежливых поделок пятиминутной давности, способна затрагивать глаза. Почему-то этот факт отзывался внутри чувством глубокого удовлетворения. На уровне общей справедливости мира по отношению ко всему небольшому и милому. Котятам, совятам, маленьким вежливым женщинам, нахваливающим красоты Кисловодска...

Правда, котята и совята по сути своей существа, непрерывно думающие об убийстве. Но это мелочи. Художественные допущения.

Когда, после четвертой-пятой бесплодной попытки достучаться до кого-то на том конце провода, Яна все же сдалась, решительно обменяла телефон на зажигалку и выдала наконец-то реакцию, попадающую под определение «гнева», пусть и в чрезвычайно умеренном формате, Ибрагим счел, что можно начать говорить.

— Ну зачем сразу «сдох». Для этого дня это было бы немного избыточно, вам так не кажется? — Он постарался улыбнуться помягче и закурил еще раз. Хотя что-то ему подсказывало, что в одну его ленивую сигарету Яна уместит как минимум парочку проглоченных наспех. Выглядела она уж точно, как будто в этом нуждалась.

На самом деле, до определенной степени его дальнейшие слова зависели от результатов ее войны с мобильной связью. Была там, скажем так, заложена вариативность.

Дозвонись она сейчас до этого своего — брата? Кажется, это был брат — Ибрагим со спокойной душей поделился бы с ней причинами своей оговорки об N-ске, галантно проводил до билетной кассы, а следом там же приобрел билеты для себя. В места поинтереснее и повеселее. Помог бы барышне успокоиться, и на том счел свою рыцарскую миссию выполненной.

В текущих же обстоятельствах до успокоения ей было примерно как до Сахалина раком, и потому оставлять ее одну было бы не по-товарищески. Бедная женщина и так жила в N-ске, а тут еще и деньги украли. Слишком много бед для таких красивых глаз.

— К слову о бедах, скажите, а паспорт-то у вас с собой? Вы не пробовали обратиться в кассу, восстановить билеты? Они же на ваше имя записаны, наверняка можно повторно распечатать.

Если успеть. То есть пролезть без очереди и в экстренном темпе убедить билетеров в значимости своего запроса. Яна не очень-то походила на человека, которому даются подобные задачи. Или приходят в голову. Не в этом состоянии так точно.

— Если хотите, я бы за вас подошел. Мне не сложно. А вы, если хотите услугой за услугу, пока дошли бы до камер хранения и добыли оттуда мои ценные пожитки. Тащить их к платформе не предлагаю, надломитесь. Это так, в порядке взаимного залога. Мне же для кассы ваш паспорт понадобится, ну так и я вам самое ценное в ответ предлагаю. Часть ценного даже можете сразу начинать есть, все равно взято в дорогу. Там фрукты.

Он старался говорить помягче и помедленней. И помогая потерпевшей успокоиться (всё по инструкции), и фоново пытаясь её к себе расположить. Сам он не стал бы незнакомому дядьке давать последний документ за доброе слово. Ему, на самом деле, и не обязательно было ее никуда отсылать, показала бы в кассовое оконце свое расстроенное личико, может бы даже помогло для общей убедительности. Но больно уж не хотелось чтоб она нервы себе продолжала трепать. А как можно внедриться в вокзальную очередь без ущерба для нервов, Ибрагим, при всем своем опыте, не представлял.

— Вы меня с N-ском подловили, на самом деле. Ну, с «направлением», — Он медленно выдохнул дым, пытаясь всем видом демонстрировать правильный способ курить, дышать и постигать дзен. — Никому он не нужен, наш N-ск, кроме местных. Но вы правы, поезд сам вряд ли там остановку делает. Вы сами-то как добираться собираетесь? У вас билеты с пересадкой, или вас на машине встречает кто?

N-ск был «наш» чрезвычайно условно, очень он сдался Ибрагиму, спасибо огромное. Тихое, милое место, ему там искренне нравилось, но не настолько, чтоб искренне заявлять себя местным жителем. Сейчас, тем не менее, небольшая ложь была очень к месту, а потому он не счел зазорным к ней прибегнуть.

Понятное дело, добраться до городка можно было разными способами, но на случай получения «добра» на вмешательство в историю с билетами, ему стоило знать поточнее, что именно он собирается восстанавливать.

На этой стадии рассуждений, мысль о том, чтобы и самому прокатиться до провинции всех провинций, начинала казаться по-своему привлекательной. Он не виделся с Ладой с самого нового года, и хотя обычно в их рутину не входили дни рождения, дата в полвека казалась достаточно значимой, чтоб навязаться с ней к человеку, действительно знавшему его большую часть этого срока.

К тому же, он вроде как только что пообещал накормить Яну своими трофейными фруктами, которые собирался подавать к праздничному столу. Если ехать совместно, он должен был урвать от них собственную долю.

В своей способности купить билет на подходящее место в поезде, который должен был отбыть менее чем через час, Ибрагим не сомневался. В том, что его после этого не внесут в черный список вокзала? Слегка. А вот в успешности самой авантюры — ничуть.

+2

8

— Господи, да были бы они, эти билеты! — Яна нервно дернула плечами и всплеснула руками, в результате чего чуть не лишилась и сигареты, и чужой зажигалки. Потом сделала глубокий вдох и медленный выдох. Тихо, спокойно, никто не умирает. Человек, которого ты впервые видишь, вообще не обязан знать всю подоплеку этой истории. Не обязан догадываться, что Яна Николаевна Ольховская время от времени бывает такой дурой, что представить себе невозможно. Вообще ничем никому не обязан. Спасибо и на том, что проявил сочувствие и участие. Ей же пора с ним распрощаться и не отнимать чужое время. — Гм. Извините. Видите ли, дело осложняется тем, что билетов у меня нет. У меня были сомнения по поводу того, когда я уеду, так что я отложила покупку на сегодня.

Как оказалось, проще было взять заранее, а потом в случае чего сдать. Но все мы чрезвычайно умные, когда уже поздно. Сейчас нашла бы какую-нибудь информационную стойку, распечатала бы с сайта... э-эх! Прав был племяш со своими новыми технологиями, в другой раз стоит прислушаться к молодежи.

Первая сигарета была торопливо выкурена. Прикурив вторую, Яна отдала Ибрагиму зажигалку и попыталась сосредоточиться на выдыхании дыма. Три вздоха. Ее так Ерашов учил, когда она с ним фельдшером каталась: делаешь три выдоха и смотришь на ситуацию трезвыми глазами. Перестаешь винить и жалеть себя. Перестаешь всех ненавидеть. Начинаешь соображать.

— Паспорт у меня остался, но толку от него, как вы понимаете, не особенно много. Спасибо вам за помощь, Ибрагим, но мне, наверное, все-таки придется пойти в полицию. Или найти компьютер с интернетом и написать племяннику, он все-таки порасторопнее будет. Вы-то что? Планируете уезжать этим поездом?

Из тени уходить не хотелось совсем. Это же придется кого-то искать на вокзале. С кем-то общаться. Чего-то просить или даже требовать. Яна решительно не находила в себе для этого сил. Вот так посмотришь на себя изнутри — и страшно подумать о возвращении на работу. Вдруг там все будет так же, вдруг она начнет смотреть на пациентов, как кролик на удава, вдруг весь ее опыт уже ничего не стоит после этой дурацкой... ну, стоит быть честной хотя бы с собой — истерики.

Интересно, намного ли багаж Ибрагима тяжелее укладки, сумки с лекарствами, кардиографа, амбу и носилок? Спросить что ли на прощание. Так не знает же, наверное. Хоть иди и проверяй, все равно заняться нечем. До сегодняшнего поезда ей полиция денег все равно не найдет.

— Я собиралась до предпоследней, а там бы меня коллега на машине забрал. Или, если билетов не будет, через Москву можно, так даже быстрее вышло бы, хоть и дороже. Но теперь-то что. Вадимыча только жаль, волноваться будет.

Ну да, кто же еще согласится ради нее пилить полтора часа в одну сторону, а потом еще столько же в другую? Даже бывший муж скривился бы, не будь он бывшим. А водителю их вроде как за радость. Ничего е знаю, говорит, что ты мне, чужая что ли? Покатаюсь, говорит, если с дачи поеду, то вообще дорога близкая. А теперь куковать ему там, на вокзале, и недоумевать. Позорище.

— Пойдемте, может, я хоть вас провожу? До камеры хранения, да и потом, как поезд объявят. Может, Сашка вам перезвонит. Или я еще попробую. Не сидеть же вам тут со мной, пока чудо какое-нибудь не произойдет.

Вторую сигарету Яна докурила чуть медленнее и спокойнее. Сознание немного прояснилось. Речь перестала быть сбивчивой. Она все уговаривала себя — никто же не умер, чего ты, как будто бы в твоей жизни не было историй похуже. Это самое "похуже" вспоминать не хотелось, но оно маячило в недавнем прошлом и своим существованием убеждало, что человек вообще способен пережить уйму всяческого дерьма. А вот это вот, сейчас — не дерьмо даже, а так, приключение. Потом расскажет Ирке, посмеются. Ирка, естественно, скажет, что такое могло случиться только с Яной. Яна, естественно, ответит, что уж кто бы говорил. Все вернется на круги своя.

+2

9

Ибрагим щелчком отправил окурок в урну и вежливо, хоть и с трудом, воздержался от того, чтоб покачать головой. Дура ж девка, это надо умудриться так попасть! Неорганизованная совсем, к тому же, кто ей мешал билеты заранее купить? Эх, ладно уж, что он ей, свою голову приставит, что ли. Странно просто.

Со стороны всегда странно, когда человек не по-твоему живет.

— Планирую, да. — Медленно ответил он, мысленно удивляясь тому, насколько же ему не плевать. Старость надвигается, что ли. Родительский инстинкт проснулся или что-то к нему близкое. Желание брюзжать и контролировать.

В дочери ему Яна, может, и не годилась (по крайней мере, он на это надеялся), но в общем вызывала в нем отклик того рода, что требует кутать человека в свою куртку, переводить через дорогу, придерживая за локоть, и настойчиво угощать за свой счет мороженым, хотя у того есть и свои деньги.

С симпатичными барышнями он так себя обычно не вёл. Точнее, вёл, но следуя совсем другим импульсам. Хвост пытался распустить, впечатление произвести. Осознанно выбирал, где проявить заботу и галантность, а где и без этого можно обойтись спокойно. А тут, скорее, впору было начать себя одергивать. Точно старость.

— Вот прямо с вами и планирую. — Он вздохнул с легкой обреченностью, усмехнулся, потешаясь сам с себя, и всё-таки покачал головой. Вроде как, должно было выйти не очень обидно. — Давайте меняться!

Ибрагим вытащил из заднего кармана пластиковый номерок с цифрой «28» и протянул Яне. Сейчас, конечно, были и автоматические камеры хранения, но они не внушали ему особого доверия. Все эти ключики с щеколдами, как на почтовых ящиках, не очень-то надёжно. Понятное дело, брать с него было особенно нечего, помимо винограда, да и охранники на вокзале не зря существовали, но привычка есть привычка. Багаж он сдавал, когда сдавал, на руки живым людям. Там уж, если чего не досчитаешься, и поскандалить можно, понятно с кем и о чём. Личная ответственность и всё такое прочее. Опять же, человеку всегда можно понравиться, и он о твоих вещах позаботится со всем должным вниманием. С автоматическим ящиком такой номер не провернуть.

— Давайте-давайте, время тикает. Метнусь я для вас в кассу, и не волнуйтесь о билете. Сочтемся на том, что оба выйдем на предпоследней, и меня ваша машина тоже до N-ска докинет, ага?

Он бы и без того добрался, автостоп придуман не зря, но зачем отказываться от возможностей, предоставляемых жизнью. К тому же, в таких ситуациях не лишним бывало проявить немного прагматизма, чтобы не выглядеть совсем уж подозрительно-святым. Святость, она доверия не внушает, настоящих святых мало, а вот мошенники на каждом углу.

Ибрагим мошенником не был, но людьми манипулировать умел. В таких вот мелочах так точно.

«Ну же, милая», — думал он нетерпеливо, — «Позволь мне решить твою проблему. Я пообщаюсь со злым и сложным миром, а ты пока займешься вещью простой и материальной».

Было что-то в этой мысли, какая-то ассоциация, которую он почти ухватил, должная прояснить этот внезапный порыв оберегать и защищать. Но ухватить ее за хвост он не успел. Может, позже.

Ему часто недоставало терпения, когда он получал новую интересную игрушку или задачку. Сам же вот только что говорил, что времени у них вагон (такой вот каламбур), но теперь хотелось притопывать на месте из-за минутного промедления, которое и промедлением-то не было. Должна же была девочка немного подумать, прежде чем вверять ему последнюю из своих ценных вещей, правильно?

— А, да. — Вспомнил он про свой последний аргумент. — И телефон-то обратно возьмите. Мало ли перезвонит этот ваш Сашка, а я и объяснить толком ничего не смогу.

Он перекинул телефон из руки в руку, приобщая его к номерку, чтоб не стоять, как дурак, протягивая Яне обе. Вот теперь всё точно было правильно. Предложение, от которого нельзя отказаться, и так далее.

— Забирайте вещи, там не очень много: одна спортивная сумка и три пакета, в двух фрукты. Не сможете утащить, не страшно, садитесь там же, поклюйте пока что-нибудь. — Вот далось же ему кормить её, то про кофе думал, теперь фрукты эти пихает, второй раз уже! Совсем одурел. — Хотя, знаете... Если утащите, то лучше сразу к выходу на платформы идти, так быстрее. Как думаете, справитесь?

Выглядела Яна откровенно хрупко, что веру в её силы не очень-то внушало, но Ибрагим мысленно дал себе пинка и напомнил, что большинство нормальных людей в магазин ходит за тем же весом, и ничего, справляются. Не так уж у него много вещей.

Опять же, будет при деле, сэкономит время, и будет меньше нервничать. У платформы-то сможет еще раз покурить, а возле камер хранения вряд ли.

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-02-28 17:54:15)

+1

10

— В смысле?

Да, соображать Яна начала, но пока не настолько хорошо, чтобы в полной мере осознать, что вот этот вот самый Ибрагим собрался ехать вместе с ней. Вернее, везти ее с собой. Короче, решил купить для нее билет. Потому что так только в советских фильмах бывает, а в реальной жизни — нет. В реальной жизни у нее могли только кошелек украсть, что, собственно, и произошло. А сейчас еще и паспорт уведут. Только зачем ему ее паспорт и к чему вообще такая сложная схема?

Да и не похож он на жулика. На авантюриста — похож, особенно теперь. Похож на беспечного отпускника, у которого в запасе еще как минимум месяц безделья. Обычный, проще говоря, человек, просто добрый. Подозрительно добрый, ненормально.

— Да ладно вам... не стоит так тратиться, вы что, миллионер, чтобы всяким дурочкам вроде меня помогать? Я верну, конечно, прямо как в город приедем, но все-таки вы уверены...

Сама Ольховская все еще сомневалась, хотя же склонилась над чемоданом, чтобы вытащить из него злосчастную сумку, а из нее — единственную вещь, которая еще хоть на что-то давала ей право. Без паспорта ее вообще никто слушать не станет. Здравый смысл советовал бежать, советские фильмы — поверить человеку с широкой душой. И так как советский кинематограф велик и неповторим...

— Ну... ну хорошо! — с решительным видом "еще две секунды и я передумаю" Яна вручила новому знакомому свой паспорт в обмен на телефон и номерок. По телефону же, если что, можно найти человека? Хотя кого она обманывает... сама же время от времени контачит с ноль два, видела тамошних искателей. — Честное слово, Ибрагим, не знаю уж, за что мне так с вами повезло. Конечно, мы вас подвезем, куда нужно! И в гости позовем!

Вложив свою судьбу в чужие руки, Яна запоздало вспомнила, что дома у нее не очень. От Олега она уже сбежала, а родительскую квартиру еще приводить и приводить в порядок после квартирантов. К тому же, впопыхах она, кажется, затолкала в сумки какие-то вещи этого козла, и он должен за ними прийти... А, ну его совсем! Ничто не помешает ей вкусно накормить хорошего человека.

— Не переживайте, я только на вид хрупкая, не придавят меня ваши сумки! — с этими словами, улыбнувшись Ибрагиму, Ольховская покатила свой чемодан обратно в вокзал. На сердце стало неожиданно легко, а горло защекотали смешинки. Вот бы такое приключение лет пятнадцать назад! Как ей хотелось чего-то эдакого, нескучного, не провинциального, как хотелось вот такую судьбоносную встречу! А сейчас все это больше похоже на неприятности и лишние хлопоты.

...В камере хранения, которую Яна нашла не без помощи схемы вокзала и такой-то матери, чужие пожитки отдавать ей не хотели. Приходил, говорят, мужчина, точно помню, приятный такой, а вы еще кто? "Я его жена!" — мрачно заявила она, сверкнув глазищами. Властительница камеры хранения, недовольно посопев, пожав плечами и мысленно посочувствовав приятному мужчине, сумку и пакеты за номерок все-таки отдала. Ольховская закинула сумку на плечо, один пакет уместила на чемодан, два других взяла в свободную руку, и в таком виде отправилась к выходу на платформы.

Свободных скамеек в зоне видимости не наблюдалось, так что пришлось кое-как разместиться в непроходном месте между киоском с выпечкой и кофейным автоматом. Место было выбрано стратегически неверно: запахи тут витали такие, что даже совершенно не голодная Яна осознала, что напрасно пренебрегла завтраком. Но к Ибрагимовым фруктам все равно не притронулась. Неудобно как-то, он там с очередью воюет, а она тут его виноград обгладывает.

Долго, кстати, уже воюет...

+1

11

В кассе, как и ожидалось, Ибрагиму были не очень-то рады.

Очередь была не сказать что длинная, но однозначно медленная, а потому перспектив не предоставляющая. Пришлось штурмовать, чему он, откровенно говоря, был только рад.

С уверенным видом вклинившись в очередь прямо за оккупировавшим кассу молодым человеком, он оповестил всех заинтересованных, что, между прочим, занимал. Оттесненная им в сторону женщина, слегка опешив, возразила, что с роду его не видела. Спустя минуты три препирательств, в дискуссию вмешались молодой человек и кассирша, попросив негодующих (к тому моменту — пол очереди) заткнуться и не мешать рабочему процессу. Негодующая попыталась выяснить у изначально стоявшего перед ней, видел ли тот Ибрагима. Несчастный юноша ответил отрицательно, с обреченным лицом человека, уже знающего, что роет себе могилу, но слишком честного, чтоб этого не делать.

Где-то в этот момент на шум наконец выполз разморенный жарой милиционер и попытался выяснить, что происходит.

— Не стоит беспокойства, товарищ! Я занимал очередь, дамочка с этим не согласна, всякое бывает, дел на пять минут! — Ибрагим переключил внимание на свою оппонентку и сменил улыбку с просто вежливой на натянутую и подспудно агрессивную. — Дел на пять минут, не понимаю, в чем такая уж проблема!

— Да я такой наглости не видела ещё! Не было его тут!

— Гражданин, проходить без очереди...

— Я не говорил, что занимал я сам! — Перебил Ибрагим, вызвав в ответ минутку недоуменной тишины, через которую кассир пробила наконец билеты несчастному молодому человеку, поспешившему ускользнуть в сторону от касс за спиной милиционера, чтобы его не впутывали в чужие проблемы. Разумно, его интереса в этом деле точно уж не было.

— За меня дочка занимала. Вот. — Ибрагим помахал раскрытым на фотографии паспортом Яны перед собой и шагнул к кассе, попутно пихнув локтем, попытавшуюся-таки пройти в свой черед женщину. Та покрыла его матом. В общем и целом — заслуженно, так что зла он решил не держать.

Милиционер буркнул под нос что-то про то, что зря тратит свою жизнь, и удалился.

А вот жизнь Ибрагима в этот момент была донельза хороша. Давненько так не развлекался.

На платформу он выбежал, когда посадка на поезд уже началась. К счастью, Яна отыскалась достаточно споро. Вид у неё был не менее несчастный, чем в начале их знакомства, но куда более оживленный и нетерпеливый. И то хлеб.

— Купил! — Ибрагим помахал над головой веером из паспортов с билетами, заставив обернуться в свою сторону человек двадцать.

Голос у него, когда надо, был поставленный, командный. Некоторые вещи с годами не вытравливаются.

— Купил, милая моя! — Повторил он уже тише, но не менее жизнерадостно, подбегая к Яне и вручая ей положенную порцию от документов. — Держите, наслаждайтесь. Вагоны у нас разные, но не надейтесь даже так просто от меня избавиться!

Ибрагим активно зажестикулировал, призывая вернуть ему его пожитки, перехватил пакеты с сумкой и спиной вперёд сделал пару шагов в сторону платформы.

— А теперь бегом-бегом, пока без нас не укатились!

Всё-таки день можно было считать удавшимся чрезвычайно.

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-03-19 13:35:21)

+1

12

Напрасно Яна опасалась потерять Ибрагима в толпе: он заметил ее первым и оповестил о своем успехе так громогласно, что можно было даже задремать где-нибудь на скамеечке, если б знать. Она помахала ему рукой — вижу, мол, и слышу — и заторопилась навстречу, чтоб заполучить билет и паспорт. Зря боялась. Бывают еще добрые люди.

— Здорово! — искренне восхитилась Ольховская, возвращая сумку и пакеты. Чужой дорожный скарб и правда оказался не многим тяжелее всей скоропомощной амуниции, но это еще не значит, что она неохотно избавилась от него при первой возможности. Как раз-таки наоборот. Ей вообще советовали не тягать тяжелое в ближайшие месяцы, и как она при этом будет работать в одно лицо - бог его знает. Может, Ерашов сжалится. Или она наплюет на рекомендации, потому что теперь-то уж какая разница. — Бежим!

Мельком взглянув на свой билет, чтобы узнать номер вагона, она бодро двинула следом за Ибрагимом, понемногу расталкивая толпящихся на перроне людей, если они успевали сомкнуться за его спиной. Маленькая женщина с чемоданом вполне способна проложить себе путь при должном упрямстве и целеустремленности. Яне хватало и того, и другого: раз уж ей так повезло, нельзя проворонить свою удачу! К тому же, в кармане остался лежать чужой телефон.

Первым на пути попался ее шестой вагон, к которому выстроилась очередь из четырех семей. Все по трое-четверо, с детьми, мал мала меньше. Ну, ничего, дареному коню в зубы не смотрят.

— Так-так, место тридцать восьмое, верхнее, это в конце вагона, женщина, проходите, — изучив билет и паспорт, когда до них наконец-то дошла очередь, проводница вернула их Ольховской. Затем взялась за документы Ибрагима. — Мужчина, у вас второй вагон, ну куда вы...

— Он со мной, — прежде, чем успел разгореться спор, Яна поглядела на суровую проводницу большими жалобными глазами. — Поможет вещи наверх закинуть, а то вы же понимаете, ну куда я их?

Не понять тут было трудно: ее саму можно было упаковать в ее чемодан, если хорошенько сложить и немного утрамбовать. Проводница явно не была в восторге от предложенной перспективы, но билет у второго пассажира все-таки был, а очередь напирала.

— Только по вагонам не шляться! — пригрозила она, пропуская беспокойных пассажиров в вагон.

В вагоне было душно. Уже попахивало чьими-то носками, извлеченными из кроссовок. Дети, подружившиеся за время ожидания поезда, устроили игру в догонялки и мешались под ногами: одного она едва не задавила чемоданом. Кто-то создал в проходе затор, неторопливо раскладывая свои чемоданы по всем доступным багажным местам. Словом, пока Ольховская добралась до своей верхней боковушки у туалета, она сполна вкусила дорожной романтики. И это только первая минута, то ли еще будет!

— Ну, что ли, здесь, — наконец-то они пересекли весь вагон, и Яна остановилась у своего места. Купе напротив уже было занято одной из тех самых семей с детьми, а вот нижняя полка пока пустовала. — Надо его, наверное, наверх закинуть? И я не вернула вам телефон, сейчас еще разок попробую позвонить. Садитесь пока, что ли? Или попробуете прорваться к себе во второй? А то потеряют вас.

Чтобы не мешаться, она заняла одно из двух свободных мест за столом. Поглядела из окна на перрон. После недавних переживаний даже не верилось в благополучный отъезд.

+1


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [ах, попутчица моя, мы люди разные]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC