Кирпич Районный Игрок Игрок





Новости:
08.04.18 Все ближе весна, все больше разговоров про [реальные встречи]. Планировать свое лето начинаем уже сейчас!
И самое главное - никогда не забывайте дорогу в свой родной двор.

[районы-кварталы]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [счастье вдруг, в тишине, постучалось в двери]


[счастье вдруг, в тишине, постучалось в двери]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[AVA]https://pp.userapi.com/c845124/v845124675/2d0b/1un7U-z0ktk.jpg[/AVA]

https://pp.userapi.com/c830608/v830608275/4ef91/YhyiW264u2M.jpg
28 декабря 1983, город N-ск
Каждый год Ибрагим падает на голову сердечному другу Ладе где-то в районе Нового Года. И уходит эта добрая традиция корнями в далекий 83-й.

Ибрагим Берёзкин
Владимир Убогов

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-03-15 03:36:10)

+2

2

[AVA]https://pp.userapi.com/c845124/v845124675/2d0b/1un7U-z0ktk.jpg[/AVA]
К счастью, о том, что за прошедший год Лада умудрился переехать к черту на рога, Ибрагим узнал заранее — от его бабушки.

Не то чтобы их с Владиславовной связывала достаточно крепкая дружба для регулярного общения — хотя милая старушка и питала к нему определенную симпатию, не забывая прикармливать и награждать гостинцами, пока они с ее внуком служили под Минском, — но дозвониться до самого Лады было попросту нереально, даже если точно знать его рабочий график (а помимо работы этот чудак дом покидал только в самые безлюдные утренние часы, когда звонить ему не собирался уже Ибрагим). Негодяй отказывался брать трубку по одному ему известным причинам, вероятнее всего сводящимся к странной идее о том, что по хорошему поводу звонить ему не будут, а повод плохой, видите ли, спокойнее проигнорировать.

Итак, Лада перебрался в светлый город детства N-ск, но его бабушка об этом знала, а Ибрагим был достаточно умен, чтобы заранее предупредить ее о своем приезде (он не собирался лишаться халявного варенья), и это избавило их с Владиславовной от массы проблем.

Во-первых, Ибрагиму не пришлось менять билеты, что было бы весьма накладно и могло отнять у него лишнее время. Зимний отпуск и без того был длиной в жалкие две недели, приличную часть которых он обреченно планировал провести в поездах «Воронеж-Минск» и обратном. До N-ска добираться было не ближе, зато обитал Лада в самом городе, а не под ним.

Во-вторых, Владиславовна радостно заявила, что раз уж Ибрагимушка будет в городе, то и посылку в N-ск для них обоих она отправит на его имя, чтобы застенчивый внучок не страдал от необходимости разговаривать на почте с другими людьми, идя против своей природы. С него бы сталось и вовсе подарков не получить, лишь бы никого не видеть. Бабушка такого не могла допустить из родственной любви, Ибрагим — из глубочайшего прагматизма. Покатавшись по Союзу взад-вперед продукты рисковали и испортиться к моменту возвращения под Минск.

Не то чтобы это могло сильно задеть Ладу, тот никогда по-настоящему варенье не ценил, не говоря уж о носках. Ибрагим же, в свою очередь, свою носковую долю берег не первый год нежнейшим образом, поскольку имел свойство мерзнуть днем и ночью, не говоря уж о простудах. Что до домашних заготовок — они неплохо разлетались по части в Мачулищах, и у него не было причин думать, что он не найдет кому сбыть излишки в том же N-ске. На крайний случай он мог и увезти их обратно в училище, нашлось бы и кому продать, и кого угостить.

Итак, первым делом в N-ске Ибрагим направил стопы на почту, расположение которой выведал еще в пути у прочих прибывающих в город. Конечной станцией тот не являлся, конечно, но предновогоднее время всех гнало домой, и на каждой остановке сменялась добрая треть вагона. Что было, к слову, очень удобно, поскольку многие не успевали за время пути прикончить все продукты, взятые в дорогу, а поделиться с ближним для советского человека всегда было в радость. Ну то есть больше в радость, чем выкидывать. Ибрагим был не гордый и помогал доедать. В то, что на праздничном столе в этом году его будет ждать нечто внушительней сковороды картошки, он сомневался очень сильно. Все предстояло делать самому.

С почты до рынка шлось весело. Во-первых потому что с неба падал пушистый снежок, не то что дома в Астрахани, где снеговики случались в основном на картинках, а во-вторых потому что попутно с получением посылки Ибрагим успел подружиться с милой пожилой женщиной, которая отправляла ящик, соразмерный полученному им, а потому имела при себе тележку. Которая, после отправки ящика, была уже ей не нужна. Так что на рынок минское варенье покатилось радостно и легко, а у Ибрагима затлелась надежда на то что он сможет получить если не тазик, то хоть крошечную тарелочку салата, когда тележку будет возвращать. Не сможет же, право слово, такая добрая душа, одолжившая вещь неизвестно кому, отказать двум голодным мальчикам в празднике?

Душа не смогла. В порядком опустевшем после визита на рынок ящике одна из банок с вареньем сменилась банкой с оливье. Точнее, банка-то осталась прежней, по принципу натурального обмена, а содержимое сменилось. И по мнению Ибрагима, сменилось оно только к лучшему. Сладкое он никогда особенно не любил, а даже если и любил бы, то одним сладким сыт не будешь. Законную одну банку варенья он для Лады приберег, а остальное в любом случае было излишествами, порожденными материнским инстинктом двух взволнованных женщин. Обижать их, отказываясь от подарков, было бы бессердечно, но вот что с этими подарками делать, стоило решать с умом. У Ибрагима ум такого рода был развит на порядок лучше, чем у его друга, а потому он вынужденно брал над тем опеку.

Вторая женщина, помимо Владиславовны, была, конечно, мама Лады, недавно уступившая тому квартиру в N-ске и перебравшаяся жить к любимой свекрови. Семейственность Ибрагим понимал, а вот зачем Ладе целая двушка, пусть и черт знает где, осознавал не очень. Тем не менее, и двушке, и Ладе требовалась его помощь, так что на рынке, спасшем его спину от необходимости таскать тяжести, а кошелек от болезненной пустоты, он заодно приобрел моток кабеля. На самом деле он не пылал желанием тратить время отдыха на исправление чужой проводки, но рассудил, что лежащий на видном месте кабель побудить Ладу заняться этим самому. Хотя, конечно, диагностику провести собирался. Ибрагиму не улыбалось погибнуть в свете лет в нелепом бытовом пожаре в N-ске. В подобном построении каждая часть звучала хуже предыдущей.

Итак, квартира Лады нашлась в старой части города неподалеку от водозабора, и несмотря на нелюдимость единственного нынче жильца, у нее даже был звонок, откликнувшийся откуда-то из-за двери механической птичьей трелью. Оставалось надеяться, что по своему обыкновению, дорогой друг сидит дома сычом, а потому услышит и придет на зов.

Конечно, был риск, что придется подождать пару часов, пока он на это решится, но не зря же Ибрагим запасался салатом? В крайнем случае можно было начать праздник досрочно. Жаль только, он ложку с собой не прихватил.

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-03-15 03:36:22)

+5

3

Звонок звенел, как и полагалось звонку. Володя немного жалел, что не скрутил его, когда только вернулся в квартиру, потому что звенел звонок далеко не в первый раз, и птичья трель начинала утомлять.

Звонили в основном из жэка. Первые три месяца они хотели осмотреть счетчики. Весь подъезд обошли, а с Володей вышла накладка. Достать его пытались так и эдак, в самое разное время, как только среди ночи не додумались заявиться? Соседи строили теории — то о том, что на самом деле Володи в квартире нет, то о том что есть, но пьет запойно. Последнее обидно было даже, в их семье никогда не пил никто, уж соседи-то могли запомнить?

Володя сдался наконец, впустил в квартиру электриков. Прошлись они по квартире, перетрогали вещи, наследили грязным. Осмотрели счетчики. Выговорили Володе за то, что они-де просроченные многолетне и вообще у него тут проводка аварийная. Вопросы стали задавать, а Володя — знай себе смотрел на них тупым теленком да моргал. Даже сказать, что владелец квартиры — он, не смог, спросили как-то слишком быстро, растерялся.

Ушли, но что твой Карлсон — вернуться обещали для ремонта. И вот, возвращались до сих пор, а на дворе декабрь, между прочим. И когда только уймутся?

Казалось бы, когда тебе трезвонят каждый день — должно хотя бы перестать обмирать и ёкать внутри, и тем не менее, ноги стали ватными как в первый раз. Володе бы подойти к двери, сказать тоненько: взрослых нет дома, открывать не велено, да только он и в детстве так не делал. Просто в детстве он влезал под кровать, а сейчас — нет.

Ввиду недоступности кровати Володя приноровился ходить на балкон. Летом было даже приятно. Дверь за собой закроешь, и тонут трели в шуме уличном, тут машины едут, там собаки лают, дети смеются. Можно локти на перила поставить и смотреть, прищурившись, вдаль — ну чисто капитан корабля на мостике. Да что там! Адмирал! Пожилой, седой. С усами.

Усы отрастить, что ли?

С приходом зимы, конечно, возникли определенные проблемы. Балкон-то был старенький, незастекленный. Приходилось влезать в тапочки, в куртку, в шапку-ушанку — мамино «менингит, Володя!» так и стояло в ушах, — и только после выходить в недружелюбную среду. Ощущать себя при этом адмиралом было сложно, выходил скорее Нил Армстронг в неповоротливом скафандре. Луна — Земле, как слышно? Хьюстон, у нас проблема, и она не хочет уходить по-хорошему.

Звонили обычно недолго, минут десять с перерывами. Володя переминался с ноги на ногу, немного жалел, что не курит — это придавало бы торчанию на балконе какую-никакую осмысленность. Звуков зимой было меньше, словно их подъедал пушистый снег. Трель звонка разносилась по пустой квартире, просачивалась под неплотно прикрытую балконную дверь.

Нужно бы щели заклеить, думалось Володе. И балкон застеклить, тогда можно будет не морозить себе... пятки, пока прячешься. Но для этого нужно звонить во всякие места и говорить со всякими людьми. Телефон у Володи тоже был, конечно; на него как-то раз среди весны звонили — трижды за день, Володя сдался, на четвертый снял трубку и гаркнул «чего вам». Спросили Вячеслава, Володя так же громко заявил «нет его, умер», а трубку бросил. Рядом с телефонным аппаратом, а аппарат для верности выдернул из сети, чтобы не ходить и не вздрагивать в ожидании звонка.

Может быть, получится как-то самому. Не может же быть так сложно самому сделать на балконе стекло? Сколько раз Володя ходил мимо строящихся домов, смотрел. Маме рукой махал на высокий кран.

Книжку взять в библиотеке. Справочник стекольщика, что-нибудь такое.

Сегодня звонившие были особенно упорны. Наверное, им нужно было закрыть к новому году какой-нибудь квартальный план, а Володя срывал им статистику. Володя им немного сочувствовал, а себе сочувствовал больше, потому что треники от холода не очень спасали. Начинал краснеть нос, снежинки падали на него и не таяли, оседали пушисто на ресницах. Наверное, можно было, как в детстве, высунуть язык и ловить на него по одной.

Видимость из-за снегопада была почти нулевая. Смутно различался двор с храбро тонущими в сугробах детьми, яркие пятнышки припаркованных машин. Вдали — очертания домов. За ними был водозабор, если из кухонного окна смотреть — даже видно часть. Маме с папой и квартиру тут давали, потому что с водозабора. Тут все с ним были так или иначе связаны и все друг друга знали, работали рядом, детей в одну школу отправляли. Хорошая такая большая советская семья на два этажа и пять подъездов. А под самым балконом — дерево, Володя через него спускался пару раз на улицу, еще когда пацаном был. Может, и сейчас бы вышло. Чем плох план? И сугробы вон внизу, мягко, хотя Володя как-то раз тут из окна — кухонного, правда — даже летом выпал. В куст. Ничего, живой был, падать-то невысоко.

Только идти потом куда? В тапках? В библиотеку, за справочником стекольщика? Нет, капитан не покидает свой корабль, даже если тот в огне.

Жаль, что водозабор не видно. Его громадина Володю обычно утешала одним своим видом. Как передавать привет другу, который существует только внутри твоей головы. В восьмом классе у Володи был друг по переписке, так вот очень похоже было. Он с водозабором даже здоровался тайком, если рядом оказывался.

Все-таки его родителей детище. Конечно, много кто водозабор строил, и еще больше людей на нем работали, но для Володи это всегда был водозабор Убоговых. Вдруг стало интересно, чем занимались родители после. Ну, маму он видел на разных стройках, это понятно. А отец? Он же инженер....

Проектировал что-нибудь, наверное. Как-то вышло, что к тому моменту, как с водозабором было покончено, Володя уже не интересовался особо работой родителей, не спрашивал. А теперь и не спросить. Маме написать, что ли? Странно как-то, спросит еще — зачем тебе, а Володе и не надо в общем-то, просто муторно как-то, будто не закончил дело и теперь никак не может о нем забыть.

Пальцы не гнулись. Володя стоял так неподвижно, что ему на плечи и шапку намело снега, ветром снежную шапку от каждого движения сносило за воротник и становилось мокро и неутно. Если бы не облачка пара, вырывавшиеся на каждый выдох, был бы чисто горгулья. Собор энской богоматери. Устал Володя тут торчать, замерз. Сколько можно названивать, самим не надоело?

Володя вернулся. Сложил в прихожей куртку и шапку, присел перед дверью, задумался. Люди были так настойчивы, что можно было открыть им за одно только это — экая старательность. С другой стороны, открыть спустя десять минут трезвона? Как это будет выглядеть? Я стоял под дверью и думал? Я был в душе? Это тогда голову намочить нужно хотя бы. Володя представлял себе объяснения, и чем лучше рисовал себе эту сцену, тем меньше она ему нравилась.

Нет, ребята. Не повезло вам сегодня. Может быть, в новом году, с новым, лучшим Володей.

Володя встал с табурета и ушел на кухню ставить чайник под переливчатые трели звонка.

Отредактировано Владимир Убогов (2018-02-11 07:46:40)

+2

4

[AVA]https://pp.userapi.com/c845124/v845124675/2d0b/1un7U-z0ktk.jpg[/AVA]
Отношение Ибрагима к звонкам с птичьими голосами прогрессировало с каждой проходящей минутой.

С одной стороны, переливчатое чириканье, пускай и механическое, было всяко лучше, чем просто пронзительная трель. Особенно при многократном повторении за краткий промежуток времени. С другой стороны, он уже понемногу сроднился с немудрёной мелодией, выучил её наизусть и был готов изображать уже самостоятельно. Пока что это только начинало бесить, но он заранее предвкушал, как где-нибудь через полчаса-час-день или когда он там окажется внутри квартиры, ему захочется этих невидимых птичек вытащить из электронного гнезда и уничтожить с особой жестокостью.

Наручные часы подсказывали, что прошло всего двенадцать минут с начала его штурма. Можно было бы предположить, что Лады нет дома, что он принимает душ, что начал курить и ушел на балкон, но всему этому мешал факт того, что Ибрагим четко слышал его шаги. Звукоизоляцию дверь предоставляла паршивенькую.

Судя по звуку, этот негодяй подходил к двери в первый раз ещё после первых пары звонков, после чего удалился в глубь своего жилища. Это было не удивительно, это было вполне в характере. Требовалось дать ему время на смирение с фактом вторжения в устоявшийся личный покой. Надежда, что он посмотрит в глазок с первого же подхода, конечно была, но расстался с ней Ибрагим по сути безболезненно. Не в первый раз.

Неожиданностей Лада не любил, с незнакомыми людьми не разговаривал, а знакомых в гости, разумеется, не ждал, потому что отказывался пользоваться телефоном. Написать ему заблаговременно не получилось, так что вот оно, пожалуйста. Ожидаемый исход. Сиди под дверью, маринуйся, жди чуда.

На самом деле эта ситуация скорее вызывала в Ибрагиме ностальгическую нежность. Соскучиться он успел знатно, за столько-то времени. Оставалось надеяться, что это взаимно.

Раздражаться он начал после того, как шаги у двери раздались во второй раз. То есть, сначала-то он, сдуру, обрадовался. Перестал выжимать звонок на полную, сделал паузу, давая Ладе шанс дойти до глазка без ущерба для слуха, но ничего не дождался и нетерпеливо принялся звонить снова. В следующую паузу между птичьими трелями стало слышно неторопливые шаги, удаляющиеся вглубь квартиры.

— Лада! Лада, да мать твою! Ну!.. — Стук в дверь и пинки по ней же ногами помогли чрезвычайно. Правда, к сожалению, только его душевному покою. Лада его либо не слышал, либо не узнал по голосу и счел за благо игнорировать.

Нет, он, конечно, настраивался на то, что насидится под дверью до посинения, но было как-то обидно. И тупо. Рано или поздно он, конечно, своего добьется, это понятно. Не в первый раз, и в принципе, и с Ладой. И не такого уже от него добивался... Но какая-то часть Ибрагима, оказывается, трогательно надеялась на новогоднее чудо. Как так, его не ждали с распростертыми объятиями, когда и ждать-то не было ни малейшего повода! Удивительное дело, действительно.

Хотелось курить. Ссориться с Ладиными соседями при этом не хотелось, равно как и бросать ящик с трофеями на этаже. Вроде и не должны стащить, а все равно неспокойно как-то, неправильно. Значит, придется тащить с собой.

Можно было, к слову об улице, попытаться залезть в дом по балконам. Но это только на крайний случай, если правда придется прокуковать пару часов. Там уже можно, чтоб ноги размять, и в скалолазы податься, и по соседям пойти со знакомствами. А пока рановато было как-то.

Курить, если честно, тоже было рановато. Только что же смолил, по дороге сюда. Но больше заняться было толком нечем, и в такие моменты Ибрагим неизбежно начинал испытывать разного рода зов плоти. Пожрать бы, покурить, подраться хотя бы. Мать его всегда говорила: «Не знаешь, чем заняться — поспи». У него, к сожалению, не получалось. Слишком много энергии.

В ящик почтовый, что ли, попытаться залезть? Вскрыть дело немудреное, вдруг у Лады там газет завалялось. Было бы неплохо. А не у него, так может хоть у соседей. До писем их Ибрагиму никакого интереса, а так хоть кроссворды поразгадывает. Карандаш, вроде как, где-то завалялся, во внутренних карманах.

Это уже напоминало план действий. Но перед тем, как приступать к его исполнению, Ибрагим решил дать Ладе последний и решительный шанс.

— Лада, блять, к тебе гости! — Дверь содрогнулась от еще одного мощного пинка. — Сова-а! Открывай! Медведь пришел! — Пинать дальше было страшно, больно уж дверь невпечатляющая, так что он, сцепив зубы, издал еще одну короткую птичью трель, после чего стукнул по двери кулаком. — Это Ибрагим! И-бра-гим! Помнишь такого?! Открой, я к тебе из Воронежа приперся, ну не будь ты сволочью! Лада, бля!

Возможно, для последнего шанса это было слегка многословно, но он действительно соскучился и жаждал общения. А с Ладой оно, как известно, имело свойство быть односторонним. Как выяснилось сейчас, для него необязательно было даже видеть Ладино лицо. Хотя вот это Ибрагим всё же хотел бы исправить.

Отредактировано Ибрагим Берёзкин (2018-05-13 00:32:42)

+2


Вы здесь » [районы-кварталы] » [дела давно минувших дней] » [счастье вдруг, в тишине, постучалось в двери]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC